Скрытое от лишних глаз.

Комната погрузилась в непроглядную темноту, в полную тишину, которую разрывали лишь тяжёлые вздохи, исходящие от парней. За окном давно взошла луна на черное, почти бесцветное небо. Покрывало ночи освещали яркие, маленькие звезды. На улице — безмолвная тишина. Шуршали лишь ветки деревьев. На уже покрытую белизной землю хлопьями падал белый снег. Беззвучно. Лишь в одной из квартир происходило что-то, что недоступно обычному глазу. Что-то, что могли видеть лишь владельцы квартиры. Тело обсыпали краткими поцелуями, пока нижний реагировал дрожью на каждое прикосновение. Руки блуждали по чужому телу, уделяя внимание каждой клеточке. Легкие покусывания кожи сопровождались приглушенным мычанием шатена, пока брюнет отвлекал младшего. Каждое касание — дрожь в теле, а каждый укус — стон, что было неуловимой музыкой для Берга. Головная боль, что мучила шатена ранее, отступила, оставляя место лишь для собственных, непристойных мыслей и понимания всей ситуации. Никита, притянув Давида к себе, затянул того в поцелуй, наполненный нежностью и самой откровенной страстью. Язык изучал каждый сантиметр, пока руки блуждали по изгибам, заставляя младшего немного выгибаться в спине. Он целовал Давида с голодной нежностью, а тот отвечал ему, смеясь где-то между вздохами. Их объятия становились все крепче, и руки шатена сами собой потянулись к первому, обвивая шею. Но старший, искусно перехватив их, игриво потянул за спину, словно для более тесного прижима. Внимание кареглазого было целиком поглощено губами партнера, его ладонями на талии, его горячим дыханием. Он даже не заметил, как ловко Берг манипулировал его запястьями, пока металлический холодок и тихий ‘щелк’ наручников не заставили его глаза распахнуться в удивлении, полностью вырывая из сладкого забытья. — Ники?.. — Тихо промолвил шатен, с недоумением глядя на партнера. — Я же говорил, что принесу наручники) — С нежной улыбкой ответил Берг. Только эта «нежность» была немного обманчива. — Я думал, ты шути-.. — Не успел младший договорить, как его вновь затянули в поцелуй, не давая произнести ни слова. Темная футболка, которую сняли мгновение назад, отлетела в сторону, а старший, заметив помутненное сознание шатена, выстроил план, чтобы довести кареглазого до дрожи. Берг, не теряя время, стал покрывать нижнего укусами, оставляя их в самых видных местах. Приглушенные стоны, мычание и тихое шуршание простыней смешались в одну единую музыку. Руки гетерохромного поползли к резинке штанов, чтобы наконец снять эту ненужную, мешающую процессу вещь. Пару движений, и низ одежды полетел на пол. Лишь по одному виду Давида было понятно — тот хочет больше. Эти жалостливые глазки, непристойные мычания, которые вырывались изо рта, даже без особой стимуляции, были лишь знаком, который Берг понимал. Но он лишь дразнил, заставляя младшего чувствовать большее возбуждение, которое никак нельзя было унять. Бедра тоже не остались без внимания, но они были менее украшены, чем остальные части тела. Берг, абсолютно ничего не стесняясь, провел рукой по бедру, переходя по бугору, видному из-за натянутой ткани боксеров. Нижний, почувствовав касание, невольно вздрогнул, тихо промычав. — Никит.. — Послышалось от Давида, на что названный лишь усмехнулся. С уст партнера это ощущалось как упрашивание, просьба. Но как же это сладко звучало от родного человека, находящегося сейчас под старшим. Собственные брюки в миг отлетели к другой кучке вещей, и теперь оба были почти что раздетые. Рука скользнула под чужую ткань трусов, дотрагиваясь до полового органа. Реакция не заставила себя должно ждать — Давид вздрогнул, издав глухой стон. А потом метнувшийся взгляд на партнера, полный страсти и нескончаемого желания. Одно лишь движение «Вверх-вниз», и шатен издал стон, подкатив глаза. Сейчас тело было в напряжении, а адреналин бурлил в венах. В глазах парней блестал настоящий азарт. Никита, мигом стянув боксеры с младшего, большим пальцем размазал по головке члена предэкулят, «массируя» место. Давид вздрагивал, шепча имя партнера. Это было сладкой музыкой для брюнета, что ласкала слух. Стимуляция продолжалась, и местами Берг останавливался, массируя чужую головку члена. Тело внизу дрожало — то ли от стимуляции, то ли от ощущения скорой разрядки. Движения нарастали, а гетерохромные глаза наблюдали за реакцией шатена — он словно выжидал чего-то, но что именно — неизвестно. Нижний выгибался, в какие-то моменты тяжело дышал. Руки за спиной кареглазого сжимались, лишь немного сжимая простыни. Слишком много ощущений. Хотелось бы снять напряжение, но нет возможности. — Н-никии... — Дрожащим, тихим голосом окликнул старшего шатен, взглянув на Берга. — Мм? — Никита уже стал догадываться, для чего парень все же обратил внимания на брюнета, но и спрашивать уже не стоило. — Я скоро-о.. — Я понял. — Прерывая нижнего, ответил гетерохромный, немного ускоряя движения. Тело, казалось бы, уже приблизилось к долгожданной разрядке, но Никита, поджидая нужный момент, остановился. Давид жалобно промычал, пытаясь перевести дыхание. — Неет, солнце, еще рано. — Промолвил брюнет, замолкая. Последняя вещь полетела на пол, а Никита рукой потянулся к прикроватной тумбочке, доставая из ящика баночку прозрачной смазки. В темноте не было видно, что это именно, поэтому Давид решил лишь промолчать. Тихий «Щелк» крышки, а на пальцы выдавили густую консистенцию. Никита, свободной рукой раздвинул чужие ноги, устраиваясь ближе, но наклонившись, затянул Давида в глубокий, сладостный поцелуй. Палец скользнул к колечку мышц, а потом внутрь тела. Давид невольно, глухо простонал, вздрогнув при неожиданном проникновении. Аккуратные движения растягивали стенки внутри, а Берг не давал разорвать поцелуй, словно хотел, чтобы Давид «помучился», не имея возможности издать и звука. Воздух в легких не вечен, и лишь по этой причине парни вынуждены отстраниться друг от друга. Никита, не теряя ни минуты, добавил второй палец, используя технику «ножниц». Почувствовав движения, Давид простонал, закатывая карие глазки. Тело дрожало. От ощущений, от возбуждения, и от одной мысли — что будет дальше. Все это заводило больше, сжимая последние частички разума. — Давид, все нормально? — Спросил Берг, поглаживая шатена по почти что искусанным ляжкам. — Да.. Мгх! Никита! — Недовольно «вскрикнул» младший, ощущая новый палец внутри себя. Чаще всего Никита любил насладиться стонами партнера, но моментами отвлекал внимание на себя, ведь помутненное сознание Роменского всегда не может сконцентрироваться на двух действиях. Чужие руки оглаживали спину и бедра, словно успокаивая от вечных «выгибаний». Хотя оно и понятно — руки Давида были заняты наручниками, и деть себя было некуда. Так что единственный способ был лишь выгибания в спине. Вынув пальцы, Никита вздохнул, переводя дыхание. Затем устроился ближе и, закинув чужую ногу на плечо, все же приостановился. — Готов? — А в ответ мычание «Угу». Сейчас Давид готов хоть на колени встать, лишь бы продолжить. Так что вопрос был в какой-то мере не обязателен, все и так понятно. Берг, приставив головку к нутру, медленно вошел. Громкий стон сразу послышался от тела внизу, вперемешку с именем Берга. Гетерохромный улыбнулся, двигаясь глубже. Медленно, не спеша, словно мучая. — Гх-х.. Ник-кита..! — Чуть ли не вскрикнул шатен, чувствуя резкий толчок. Узел внизу живота завязывался все больше, заставляя смириться с нескончаемыми ощущениями, что накатывали новой волной раз за разом. Медленные, но четкие движения делал Никита. Только они и сами не поймут, как позже потеряли контроль над телами и сознанием, отдавшись процессу. Стоило гетерохромному лишь немного поменять позу и сделать толчок, так из рта кареглазого вылетел довольно громкий, неожиданный стон. Берг, кратко целуя любимого в щеку, делает второй толчок по тому же месту. — Гха~а..!! Н-ник-иит.. — Протяжно простонал Давид, подтверждая мысль Берга. Еще, еще, и еще толчки. Никита словно издевался над Давидом, сменяя темп и траекторию — все никак не давал дойти до разрядки. Останавливался, то срывался на бешенный темп, выбивая весь воздух из легких. Ему нравилось то, как Давид с жалобным видом упрашивает старшего ускориться, если тот будет двигаться медленно. И нравилось снижать темп, если младший просил немного успокоиться. Эти эмоциональные качели между ними были словно встроенными. И кареглазый не возражал — это или думал его затуманенный мозг, либо думал он, начиная любить моменты жесткости. А сейчас у парней была некая «передышка». Медленно, спокойно. Но все же Давид издавал тихие, приглушённые стоны. Но в Никите сейчас было что-то скрытое, неуловимое для обычных мыслей. Он затеял что-то, и это было видно по его физиономии. Мгновение, и Берг остановился. Это было лишь обманкой. Кареглазый, казалось, расслабился. —МГХА!~... Ник-кит-та..!! — Вскрикнул шатен при резком, неожиданном толчке, что отозвался теплом где-то внутри. Этот брюнет сводил с ума. Он дразнил, мучал до изнеможения, а иногда и доводил до того, что отдышаться было невозможно. Моментами парни отключались, и уже не было ясно, где происходят действия здравого разума, а где помутнённого сознания. Никита стал в прямом смысле вдалбливать младшего в кровать. Трение тела о тело, редкие шлепки от рук гетерохромного — это все скапливалось в новую волну возбуждения, в то время как актив все никак не давал достичь долгожданного оргазма. Берг, переходя с нормального темпа на более ускоренный, тяжело дышал. Разрядка уже сама близилась к нему, а узел внизу живота завязывался все больше. При каждом новом стоне и полувыкрике своего имени из уст Давида Никита словно не хотел сдерживаться, отдавая контроль точно не себе. Рука потянулась к чужому половому органу, делая движения вверх и вниз. Теперь стимуляция была еще более сильной, чем минуту назад. Никита, подстроившись под свой темп, стал доводить и себя, и партнера до оргазма. Сейчас эти минуты казались вечностью, словно время замедлилось на вечность. Мгновение, и парни с глухим стоном достигли оргазма, немного подрагивая после. Никита, выйдя из шатена, немой просьбой попрося Давида повернуться, снял наручники. Запястья теперь побаливали, но это уже не так важно. Стараясь хоть немного размять руки, Давид все же обратно, с бессилием рухнул на кровать, прикрывая глаза. Промычав от надоедливой боли в теле, тот почувствовал теплые объятия брюнета, которые были словно убаюкивающими. Вскоре и парни погрузились в мир Морфея, уставшие от пройденной ночи.