Позднее осознание

«Элизабет…» Я часто слышала своё имя из чужих уст. Кто-то произносил его с ненавистью, кто-то — с нежностью и любовью, кто-то — совершенно безразлично. Но он… Я никогда не слышала, чтобы кто-то звал меня так, как он. В одном лишь произношении этого простого имени он умудрялся вложить целую палитру чувств и эмоций: радость от встречи, печаль расставания, удивление от неожиданного появления, злость из-за полученных ран, предвкушение скорой встречи… и что-то ещё — пока мне не знакомое. Сначала я не обращала на это внимания. Но с каждым днём всё чаще ловила себя на том, что жду наших встреч. Совместные уроки, разговоры после них, короткие прогулки по выходным… Всё это стало моей маленькой радостью. Его улыбка, жесты, выражение лица — всё стало для меня бесконечно дорогим. Я любила перебирать пальцами его мягкие, золотистые волосы и смотреть в ярко-зелёные глаза, которые всегда светились радостью и озорством. Я любила. И он тоже… Но поняла я это не сразу — лишь совсем недавно. В тот момент, когда увидела его в объятиях холодной земли. Слёз не было. Даже тогда, когда до меня дошло, что я больше никогда его не увижу. Внутри была лишь пустота, словно у меня отняли часть души. Когда я покидала кладбище, я снова столкнулась с его братом. Мы никогда особо не ладили, поэтому я удивилась, когда он окликнул меня и протянул небольшую, но толстую тетрадь. В этот раз в его голосе не было ни язвительности, ни раздражения — лишь тихое: — Возьми. Он почти силой вложил мне тетрадь в руки и направился вглубь кладбища. Видимо, к нему, мелькнуло у меня в голове. Дома я положила тетрадь на стол и занялась домашними делами, стараясь не думать о ней. Но к вечеру, закончив со всем, я всё же решилась её открыть. И в тот же миг сердце забилось быстрее. Я узнала этот почерк. Это был его дневник. С каждой новой страницей глаза всё сильнее наполнялись слезами. Уже после пятой я рыдала, не в силах читать дальше. Я плакала и ругала себя — за слепоту, за невнимательность, за то, что не заметила и не поняла. Его взгляд. Его улыбка. То, как он звал меня по имени. То, как всегда помогал и защищал. Я была полной дурой. Ведь всё было так очевидно. На следующий день я проснулась с осознанием, что так и не дочитала дневник. Начав сначала, я медленно продвигалась страница за страницей. Слёзы снова подступали, но я сдерживалась — я должна была узнать всё до конца. Перевернув последнюю страницу, я тихо выдохнула. Не было истерик или громкого плача. Слёзы просто медленно стекали по щекам. Я не пыталась их остановить — теперь я знала, что скрывалось за тем взглядом, который так и не смогла понять при жизни. После этого я часто плакала по ночам, тихо обнимая подушку. Слова из его дневника снова и снова всплывали в памяти: «Мне так нравится, когда она разговаривает с другими… Но жаль, что меня она часто не замечает». Эти строки переплетались с воспоминаниями, которые раньше казались мне незначительными. В один из таких вечеров мне внезапно вспомнился один эпизод. Мы тогда учились в старшей школе. Я сидела за своей партой, когда ко мне подошла одноклассница. Учителя в классе ещё не было, и мы увлечённо разговаривали, не обращая внимания на шум вокруг. И всё же, сквозь этот гул голосов, я отчётливо ощущала на себе чей-то пристальный взгляд. Я повернула голову и встретилась с ярко-зелёными глазами. — Элизабет! — с улыбкой произнёс он. — Наконец-то ты обратила на меня внимание. Именно тогда я впервые заметила его странный, непонятный взгляд. В нём было что-то большее, чем обычный интерес или дружеская насмешка. Но, не поняв его значения, я просто отвернулась и больше не придавала этому внимания. Даже позже, когда я начала осознавать собственные чувства, смысл его взгляда так и остался для меня загадкой. Я видела улыбку, слышала голос, чувствовала заботу — но самого главного так и не разглядела. И только теперь, перечитывая его дневник, я поняла: в тот момент он смотрел на меня так, потому что уже тогда любил меня. Жизнь почти вернулась в прежнее русло, но… без него она уже не была прежней. Пустота в душе и сердце не исчезла. И, кажется, уже ничто не сможет её заполнить. Ведь он погиб. И в этой жизни мы с ним больше никогда не встретимся.