Неправильный Санта

      Огромный атриум универмага Lotte World Mall гудел, словно растревоженный улей, в котором пчелы вместо меда производили рождественскую истерию, смешанную с запахом корицы, дорогого парфюма и человеческого пота.       Шин Рюджин, запертая внутри дешевого костюма из красного плюша, в очередной раз поправила сползающую ватную бороду и мрачно уставилась на длинную очередь из детей и их амбициозных родителей. Если бы кто-то сказал ей неделю назад, что проигранный спор с Юной приведет к тому, что она будет изображать волшебного деда с одышкой и фальшивым животом, Рюджин, вероятно, уехала бы из страны, лишь бы избежать этого позора.       — Хо-хо-хо, — выдавила она из себя, когда к трону подтолкнули очередного ребенка, — ты хорошо себя вел в этом году или, как и все остальные, просто умело скрывал улики? И давай быстрее, пацан. У Санты почасовая оплата, а твои запросы тянут на сверхурочные, которые эльфы отказываются оплачивать.       Стоящая рядом Юна, одетая в костюм эльфа с острыми ушами и бубенцами, незаметно, но весьма ощутимо пнула «Санту», продолжая ослепительно улыбаться посетителям. В ее глазах читалось обещание жестокой расправы.       — Наш Санта сегодня немного устал с дороги, — пропела младшая Шин, — он хотел сказать, что подарки достаются только самым послушным детям, которые верят в чудеса, верно, Санта?       Рюджин закатила глаза, что, к счастью, никто не заметил. Она почувствовала, как капля пота ползет по спине, и подумала, что единственное ее желание на это Рождество, чтобы этот чертов торговый центр внезапно закрылся на санитарную обработку или чтобы олени действительно существовали и унесли ее как можно дальше от сюда.       Она механически кивала, слушала стихи про елку и снег, которого в Сеуле не было уже две недели. Периодически поглядывала в телефон, спрятанный в широком красном рукаве, и раздавала детям сомнительные советы: «Пони? Слушай, девочка, пони это навоз и ветеринары, проси лучше акции крупных компаний, потом спасибо скажешь».       Она мечтала о банке ледяной газировки, спрятанной под троном, но все никак не могла дотянуться до нее из-за пристального внимания менеджера, который уже дважды делал ей замечание. В какой-то момент, когда поток людей ненадолго уменьшился, давая возможность перевести дух и незаметно почесать нос под синтетической бородой, Рюджин заметила девушку, которая явно выделялась из общей массы счастливых потребителей.       Она стояла чуть в стороне, прижимая к груди несколько подарочных пакетов. Девушка перевела взгляд и, встретившись взглядом с ряженым Сантой, не отвернулась, как делали многие взрослые, а направилась прямо к трону, игнорируя красные ленты.       — Санта принимает заказы от тех, кто перестал верить в чудеса? — спросила она, подойдя вплотную.       Рюджин, ожидавшая претензий по поводу очереди или просьбы сфотографировать племянника, растерянно моргнула, пытаясь разглядеть лицо незнакомки. Это была Хван Йеджи, та самая учительница, чье лицо Шин пару раз видела на доске почета волонтерского центра. Он находился рядом с ее университетом. А Хван всегда казалась ей воплощением идеала девушки.       — Смотря какой бюджет у твоего желания, — буркнула Рюджин, забыв понизить голос до баса, свойственного старику, — потому что мои олени бастуют, требуют повышения зарплаты морковью, а магия работает только по предоплате.       Йеджи, услышав этот совсем не сказочный ответ, вдруг искренне улыбнулась.       — Я хочу, чтобы один человек не был одинок, — твердо произнесла она, ставя пакеты на пол. — У меня есть купон на два стакана кофе и абсолютное нежелание пить его в одиночестве, глядя на счастливые парочки. Сколько стоит твой перерыв, Санта?       Эльф-Юна уже открыла рот, чтобы возмутиться, вдруг получила выразительный взгляд от старшей Шин. И, прищурившись, она сделала вид, что очень занята поправкой гирлянды на пластиковой елке. Рюджин посмотрела на часы, висящие напротив: до конца смены оставалось пять бесконечных минут, но терпеть этот ад больше не было сил.       — Для тебя бесплатно, но при условии, что мы уйдем отсюда туда, где не слышно Мэрайю Кэри, — ответила она, неуклюже поднимаясь с трона и хватая свой полупустой мешок, в котором болтались остатки дешевых леденцов. — Юна, ты за главную, если менеджер спросит, то скажи, что у Санты экстренное совещание с северным сиянием.       Они зашли по пути в кофейню, чтобы взять по стаканчику кофе, а потом вышли на улицу через служебный выход. Рюджин, все еще одетая в красные штаны и куртку, но уже стянувшая с себя ненавистную бороду и колпак, с наслаждением вдохнула морозный смог Сеула. Она почувствовала, как мокрые от пота волосы неприятно липнут к вискам.       — Ты выглядишь так, будто только что сбежала из тюрьмы, а не с детского праздника, — заметила Йеджи, протягивая ей стаканчик с кофе.       — Поверь, разницы нет, но только в тюрьме тебя не заставляют обещать детям пони, которые родители им все равно не купят, — хмыкнула Шин, делая глоток и впервые за вечер почувствовала себя живой. — Я Рюджин. Кстати, я ненавижу Рождество.       — Йеджи, — представилась спутница, и пар от ее дыхания смешался с паром от кофе. — И я, кажется, тоже начинаю его ненавидеть, потому что быть «хорошей девочкой», которая всем помогает, очень сильно утомляет.       Чтобы хоть немного согреться, Йеджи потянула новую знакомую в сторону фотобудки, стоявшей неподалеку. В тесной кабинке, где едва хватало места для двоих, пахло пластиком и дешевым ароматизатором. Ее плечо касалось плеча Рюджин, а запах ее шампуня перебивал даже навязчивый аромат в кабинке.       — Давай сделаем фото на память о худшем Рождестве, — предложила Йеджи, нажимая на кнопку старта, и, пока таймер отсчитывал секунды, она забрала из рук Рюджин красную шапку, накинув ее себе на голову. Для Шин же она захватила у входа ободок с оленьими ушками.       Вспышка ослепила их четыре раза подряд: на первом кадре они просто смотрели в объектив, на втором Рюджин корчила рожу, изображая умирающего Санту, на третьем Йеджи позировала, запрокинув голову, а на четвертом они просто смотрели друг на друга, забыв о камере.       Когда автомат выплюнул теплую полоску фотографий, Йеджи долго рассматривала последний кадр, проводя пальцем по глянцевой поверхности. Ее улыбка стала мягче, утратив то напряжение, с которым подошла к трону в торговом центре.       — Знаешь, а ты довольно милая, когда не пытаешься изображать старика, — тихо произнесла она, убирая фото в карман пальто. — Пойдем к ручью Чхонгечхон? Там сейчас должны включить подсветку. Говорят, если загадать желание под мостом, оно сбудется, даже если Санта самозванец.              Прогулка вдоль ручья в канун Рождества напоминала пытку для одиноких сердец, так как все было оккупировано влюбленными парочками, которые соревновались в том, кто крепче прижмется друг к другу.       Рюджин, чьи ярко-красные штаны и куртка от костюма Санты привлекали взгляды прохожих, чувствовала себя максимально неловко. Она инстинктивно пыталась втянуть голову в плечи и спрятать лицо в воротнике костюма. Однако Йеджи, шагающая рядом летящей походкой, похоже, совершенно не смущалась странного вида своей спутницы. Скорее наоборот, выглядела так, словно прогулка с ряженым аниматором была именно тем, о чем она мечтала всю жизнь.       — Ты дрожишь, — заметила Хван. Не дожидаясь ответа, решительно взяла ладонь Рюджин в свои руки.       Ее пальцы были теплыми. Этот внезапный жест заставил Шин замереть, чувствуя, как жар мгновенно приливает к щекам, напрочь игнорируя минусовую температуру.       — Это… просто дешевая синтетика, она совсем не греет, — пробормотала «Санта», стараясь не смотреть на то, как бережно Йеджи растирает ее замерзшие пальцы, словно держит в руках что-то очень ценное, а не загрубевшую от подработок руку студентки. — И вообще, полярные эльфы сэкономили на утеплителе в этом году, бюджет урезали.       Йеджи тихо рассмеялась, и этот звук, мягкий и бархатистый, отозвался странной вибрацией внутри Рюджин, заставляя мысли путаться.       — Тогда нам придется использовать альтернативные источники тепла, — с лукавой улыбкой произнесла девушка. Она достала из кармана своего пальто уже горячую грелку, вложила в ладонь Рюджин и накрыла сверху своей рукой. — Не отпускай, иначе тепло рассеется.       «Господи, если я сейчас упаду в обморок прямо в этот ручей», — панически подумала Рюджин, ощущая, как громко бьется сердце.       Она не привыкла к такой заботе, не привыкла, что кто-то красивый и, казалось бы, недосягаемый, стоит так близко, что можно пересчитать ее ресницы. И которая смотрит на нее не как на обслуживающий персонал, а как на… чудо? Они продолжили прогулку, но теперь их шаги замедлились, а расстояние между ними сократилось.       — Знаешь, я ведь соврала про желание, — вдруг сказала Йеджи, когда они нашли скамейку под деревом. — Я сказала, что хочу, чтобы один человек не был одинок, и на самом деле я имела в виду себя.       Рюджин посмотрела на ее профиль, освещенный городскими огнями. В этот момент ей захотелось сделать что-то, что могло бы хоть на секунду вернуть веру в чудо этой уставшей девушке. Она вспомнила про свой мешок, который все еще висел у нее на плече, и начала лихорадочно шарить рукой по самому дну.       — У Санты плохая память, но он кое-что нашел в закромах, — неуверенно начала Рюджин, вытаскивая дешевое пластиковое кольцо с огромным пластиковым «бриллиантом», внутри которого мигал разноцветный светодиод. Сувенир, который обычно дарят пятилетним девочкам. — Это… ну, не Тиффани, конечно, и батарейка сядет через час, но оно светится в темноте.       Она ожидала, что Йеджи вежливо улыбнется и уберет безделушку в карман, но та ахнула, словно ей действительно преподнесли самую дорогую драгоценность в мире и протянула руку вперед.       — Наденешь? — прошептала Хван. — Пожалуйста.       Рюджин сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле, и дрожащими пальцами осторожно надела светящееся пластиковое кольцо на палец Йеджи. Это выглядело нелепо и комично, но в то же время было самым романтичным моментом в ее жизни, от которого у нее перехватило дыхание.       — Идеально подходит, — выдохнула Хван, любуясь мигающим сине-красным огоньком, а затем подняла взгляд на Рюджин. В ее глазах плясали веселые и теплые искорки. — Теперь мы официально повязаны рождественским контрактом, Рюджин.       — И каковы условия? — спросила младшая, не в силах отвести взгляд от губ Йеджи, которые были так близко.       — Условия простые, — Хван подалась вперед, невесомо касаясь кончиками пальцев горящей щеки Рюджин. — Ты перестанешь прятаться за своим цинизмом, а я разрешу тебе угостить меня настоящим ужином, когда ты снимешь эти ужасные красные штаны.       Рюджин почувствовала, как земля уходит из-под ног, и поняла, что этот вечер лучший подарок, который она когда-либо получала. Даже если завтра придется объясняться с менеджером за то, что ушла на перерыв раньше времени.       — Договорились, — выдохнула она. — Но чур кафе выбираю я.       Обратный путь к служебному входу торгового центра показался Рюджин преступно коротким, словно кто-то наверху нажал кнопку ускоренной перемотки. Она намеренно замедляла шаг, шаркая огромными сапогами по асфальту, и отчаянно пыталась придумать повод задержаться еще хотя бы на минуту. Время, отведенное на перерыв, истекло, грозя обернуться штрафами и гневными орами менеджера.       Они остановились у металлической двери, из-за которой доносился приглушенный гул толпы. Рюджин с тяжелым вздохом вытащила из кармана искусственную бороду, которая теперь казалась ей не просто реквизитом, предметом, отделяющей ее от Йеджи.       — Ну вот, карета превращается в тыкву, а замученная студентка с долгами по учебе в Санту, — пробормотала она, нервно теребя белую синтетическую бороду, не решаясь поднять глаза на Хван. — Спасибо, что… спасла меня от эльфа-тирана и, ну, вообще.       Йеджи, стоявшая итак близко, вдруг шагнула еще ближе, сокращая дистанцию до того предела, за которым заканчивается личное пространство. В свете единственного тусклого фонаря, освещающего задний двор, пластиковое кольцо на ее пальце вспыхнуло красным огоньком. Рюджин уставилась на этот блик, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее.       — Ты ведь не собираешься просто так исчезнуть, Рюджин? — тихо спросила старшая. — Потому что я не для того потратила вечер на Санту, чтобы остаться без подарка на Новый год.       «Она флиртует? Со мной? Когда я в этом идиотском костюме?» — мысли метались в голове Рюджин, заставляя ее уши пылать так ярко, что они могли бы конкурировать с носом оленя Рудольфа. Но вслух она смогла выдавить лишь нечленораздельное мычание.       Йеджи, видимо, расценив это как знак согласия, достала из сумочки черный перманентный маркер, и решительно взяла Рюджин за руку, перехватив ее запястье.       — Стой смирно. Будет щекотно, — сказала она, открывая колпачок зубами. Это выглядело настолько неожиданно привлекательно, что Рюджин едва не забыла, как дышать.       Хван начала писать цифры прямо на коже, старательно выводя каждый символ. Рюджин стояла, боясь пошевелиться, и смотрела на Йеджи, на ее сосредоточенное лицо и на то, как смешно она прикусила губу.       — Вот, — довольно произнесла Хван, закончив писать и закрыв маркер, но руку Рюджин отпускать не спешила. Она продолжила поглаживать большим пальцем ее запястье. — Этот номер не меняется, в отличие от твоих образов. Позвони мне, когда закончишь смену.       — Я… позвоню, — хрипло пообещала Рюджин, чувствуя себя полной идиоткой от нахлынувшего счастья, которое распирало изнутри. — Сразу же. Даже если эльф-Юна попытается взять меня в заложники.              Йеджи рассмеялась, и этот звук эхом отразился от бетонных стен, делая унылый задний двор самым уютным местом в Сеуле. Поддавшись порыву, она быстро, почти невесомо коснулась губами горячей щеки Рюджин.       — Иди работай, Санта, — шепнула Хван, отступая на шаг назад в темноту переулка. — И постарайся не обещать детям того, чего не сможешь выполнить.       Рюджин стояла неподвижно еще минуту после того, как силуэт Йеджи растворился в далеке, и глупо улыбалась, глядя на цифры на своей руке. Нацепив наконец бороду, которая теперь казалась не инструментом пытки, а маскировкой для ее счастливой улыбки, толкнула тяжелую дверь и шагнула обратно в шум и гам торгового центра. Она увидела как к ней тут же подлетела разъяренная Юна.       — Ты где ходишь?! — зашипела она, звеня бубенцами. — Там дети уже спрашивают, не украл ли тебя Гринч!       Рюджин поправила шапку и, хлопнув опешившую подругу по плечу, бодро, почти искренне пробасила:       — Спокойствие, эльф. Гринч попытался, но его сердце только что выросло на три размера. Так что работаем. Хо-хо-хо!

***

      Спустя три часа, когда шум торгового центра наконец сменился тишиной маленькой съемной квартиры, Рюджин лежала на кровати, гипнотизируя светящийся экран телефона. Она набирала и стирала сообщение уже в пятый раз, чувствуя себя неуверенным подростком, который боится, что его шутка покажется несмешной.       — Ладно, была не была, в худшем случае она просто заблокирует номер, — выдохнула и, зажмурившись, нажала «Отправить».       От: Рюджин       «Смена сдана, борода утилизирована, агрессивный эльф нейтрализован шоколадкой. Это Рюджин. Надеюсь, магия не исчезла после полуночи, и ты не превратилась обратно в строгую учительницу?»       Ответ пришел так быстро, словно Йеджи держала телефон в руках и ждала именно этого сообщения. От этой мысли у Рюджин внутри снова разлилось то самое тепло, которое не мог дать ни один обогреватель.       От: Йеджи       «Магия на месте, кольцо все еще мигает, пугая мою собаку. Так что пока еще верю в чудеса. Я уже начала думать, что ты улетела в Лапландию и забыла про обещание угостить меня ужином».       Рюджин фыркнула, переворачиваясь на живот и быстро печатая ответ.       От: Рюджин       «Санта никогда не нарушает контракты, скрепленные пластиковыми драгоценностями. Как насчет вторника, в семь? Я знаю место одно хорошее на Хондэ».       На экране появились прыгающие точки, означающие набор текста, и Рюджин затаила дыхание, кусая ноготь большого пальца.       От: Йеджи       «Вторник подходит. Но у меня есть одно обязательное условие, Рюджин».       От: Рюджин       «Какое? Прийти с мешком подарков? Выучить стишок?»       От: Йеджи       «Нет. Приходи без красных бархатных штанов. Спокойной ночи, Санта Шин».       Рюджин уткнулась горящим лицом в прохладную подушку, глупо хихикая и чувствуя себя абсолютно, безнадежно счастливой.       — Никаких красных штанов, — прошептала она в тишину комнаты, закрывая глаза. — Так и запишем: надеть черные джинсы и попытаться не влюбиться еще сильнее.