37,1

Межсезонная простуда вступила в свои полноценные права и, набирая сил, потихоньку мутировала во что-то посильнее обычного чиха, который бы лечился каким-нибудь простым чаем с лимоном. – АПЧХИ! – содрогнулся Хисока, закутанный в мягкий розовый плед. – Будь здоров, – откликнулся Иллуми невозмутимо шмыгнув носом. – Надо бы как-то решить этот вопрос... – Гагой вапдос? – прогнусавил Хисока, вытирая рукой слезы с красных от простуды глаз. – Лечение. Нам нужно хорошее и действенное лечение. Мороу громко высморкался в очередную бумажную салфетку, коих валялось вокруг уже очень большое количество. – Куроро, – сиплый голос Хисоки приобрёл странные нотки надежды. – Пусть принесёт нам лекарств. Иллуми нахмурил брови и очень внимательно посмотрел на болеющего. – Почему он? – Потому что он живёт в соседнем доме, – закатил глаза Хисока. – Разумно. – И потому, что он нас любит, – нервно усмехнулся Мороу, – а мы его... Ну правда, Луми! Кто, если не он? Ты тоже болен вообще-то! В комнате повисло молчание. За окном в свете фонаря на фоне тёмного неба тихо падал снег. Иллуми какое-то время сидел неподвижно на диване, очевидно, о чём-то серьёзно раздумывая. Повторный и ещё более громкий чих Хисоки застал его врасплох. Резко поднявшись, Золдик стал сосредоточенно набирать какой-то номер на телефоне. – Кому ты звонишь? – сдерживая яростно-щекотный чих, спросил Хисока. Ответа не последовало. В телефонной трубке слышались приглушённые длинные гудки. Иллуми напряженно смотрел в окно, наверняка отсчитывая время, которое он мог потратить как-то более продуктивно. – Ну что там? – поинтересовался Хисока, ведь на кону была ни много ни мало, а его жизнь. Их с Иллуми жизни. Здоровье хантеров по своей природе было отменным, но если вдруг всё же начинало подкашиваться, то Мороу бил тревогу, подыскивая бумагу и ручку для завещания. Свои колоды карт он бы, разумеется, оставил Гону. Почему именно ему? Ну, потому что, а кому ещё? Серьёзный вид Иллуми уже стал настолько привычным, что с таким непроницаемым лицом, как сейчас, он мог спокойно брать заказ на очередное убийство или просто оформлять доставку пиццы на дом. Когда на другом конце провода наконец ответили, он поспешил скрыться в темноте коридора, оставив Хисоку наедине со своими невесёлыми мыслями. – Бросил меня... – возмущённо констатировал Мороу, доставая ртутный градусник откуда-то из недр своего пледа. – Тридцать семь! И один. Это... Это катастрофа! Иллуми-и-и! Испуганный своим почти что критическим состоянием, Хисока пытался выбраться из пледа, чтобы ткнуть градусник в лицо любимому, который так легко и просто ушел, весьма халатно отнесясь к его болезни. Едва не свалившись с дивана, Мороу уже был близок к отчаянию. Голову сдавливало будто тисками, сердце в ушах стучало набат. Нос был так сильно заложен, что никакие фрукты или опасность он бы никогда им не распознал. Конец явно был как никогда близок. Ощутив весь спектр своей беспомощности и совершенно потеряв надежду, что Иллуми-таки застанет его в живых, Хисока сиротливо натянул на себя спасительный плед, заполз обратно на диван и стал ждать. Иллуми вернулся спустя пару мгновений и был весьма хмур. – Леорио не сможет к нам прийти. У него дежурство и, кажется, намечаются чьи-то роды. – Оу, – только и смог произнести Хисока, который забыл о существовании Леорио и о его основной профессии. – Роды это серьёзно. Но... Иллуми перебил его прежде, чем тот успел договорить. – Ладно, я позвоню Куроро! Но только потому что Леорио занят! Как и Хисока, Иллуми тоже был болен, но не мог себе в этом признаться. В их семье не было принято уходить на больничные: каждая зараза рассматривалась, как очередное испытание. Леорио был врачом и точно знал, что нужно делать. Он бы помог и никогда не стал об этом распространяться, потому что статус убийцы, лежащего с температурой, как-то совсем не ценился в кругах соратников. Куроро тоже был не менее опытным в вопросах здоровья. Возможно, взращивая банду Пауков, он относился к ним в какой-то степени, как к родным? Эдакий отец-воспитатель кучки отбитых детей с тягой к нарушениям закона. Хотя это были уже слишком бредовые мысли даже для температурящего человека. Хисока просто скучал по Куроро и это раздражало Иллуми. – Ура! – он весело захлопал в ладоши, наблюдая, как Иллуми звонит Куроро. Теперь плед был накинут на всего Хисоку, включая голову: он самозабвенно улыбался. Золдик явно тянул время. Но не успел он даже взглянуть на излишне счастливого Мороу, как на том конце провода ответили. – Скажи, чтобы захватил мне апельсинов! – Хисока воспрял духом напоминая ребёнка, которому пообещали сюрприз. Поймав на себе суровый взгляд Иллуми, он наиграно-умирающим голосом добавил, – Мне же нужны ви-та-ми-ины... – Алло? – голос Куроро из трубки звучал, как всегда сдержанно. Иллуми всё ещё медлил с ответом. – Но если апельсинов не будет... – снова встрял в телефонный разговор Хисока, – он может захватить лаймов, например! Соли и текилы. Я совсем не буду против такой замены! Так ему и скажи! Куроро?! Ты слышишь??? Прошло уже полминуты. Иллуми наконец пришёл в себя, откашлялся и холодно произнёс: – Куроро, это Иллуми. Есть дело.

***

Звонок в дверь завставил Хисоку подпрыгнуть на месте и едва не расплескать чай с плавающим в нём цельным корнем имбиря. – Сиди, я открою, – заботливо произнёс Иллуми. На пороге появился Куроро Люцифер в чёрном пуховике с огромным капюшоном, обитым белым мехом. Пуховик, как и сам Куроро, был припорошен снегом. Откинутый с лица мех явил миру красные от мороза щёки и нос предводителя банды Пауков (а в последнее время очень близкого друга для Хисоки и Иллуми) – Ну вас и угораздило! – Ты принёс лекарства? – серьёзно спросил Иллуми, помогая гостю снять пуховик. – А апельсины? – выглядывал со своего дивана через дверной проем комнаты Хисока. – Ну или... заме-ену? – Я всё принёс, – улыбнулся Куроро, шагая в комнату к Хисоке, не обращая более внимания на Иллуми. Хисока пребывал на седьмом небе от счастья. Однако, статус болеющего и общее недомогание всё же заставляли его кутаться в плед. – Куроро, я очень болен! – начал он. – И очень рад, что ты смог... – Знаешь, мы оба приболели, – Золдик и не думал оставлять обоих наедине. – Поэтому и позвали тебя. – Я это прекрасно понял с первого раза, Иллуми. – Куроро подмигнул ему. – Где тут у вас можно руки помыть? И апельсины с лаймом? – Будто ты не знаешь, – процедил Иллуми. Он давно свыкся с их странными отношениями втроём, но не мог себе в этом признаться. Как и признаться в болезни, которая делает тебя слабым и уязвимым – в первую очередь в глазах окружающих.

***

Квартирку на четвёртом этаже в доме одного из самых невзрачных районов наполнил запах еды. Хисока повёл красным, распухшим от постоянных сморканий носом в сторону кухни. – Мой нюх вернулся, Луми! Я же говорил! Куроро исцеляет даже без лекарств! – он прикусил кончик языка, понимая, что, возможно, сказал лишнего. Хисока и Иллуми переехали в тихий спальный район, чтобы не привлекать чужие взгляды к себе и своему ремеслу. Куроро по каким-то случайным стечениям обстоятельств переехал вместе с ними, прямиком в соседний дом. Конспирация была важна для всех, но истинные причины своего переезда Куроро не раскрывал. Хисока верил, что это было из-за их "дружбы", а Иллуми подозревал в этом поступке было что-то ещё. Например, их совместное прошлое с Курапикой. – Так, ну всё, давайте есть, – Куроро в белоснежном передничке нёс из кухни глубокую тарелку с ароматным куриным бульоном. – Это тебе, Хисока. Губы Мороу дрогнули, умиление заполнило его до краёв. Иллуми лишь проследил за этим глупым зрелищем и закатил глаза. – А это тебе, Иллуми, – Куроро протянул ему упаковку таблеток от простуды. – Сам выпей и Хисоке дай, когда доест. – Какой ты добрый, Куроро, – съязвил Золдик, присаживаясь рядом с Хисокой и снимая плед с его головы. – Заботливый такой. Мы благодарны тебе за помощь. – А я рад помочь, – слабо улыбнулся Куроро в ответ. – Тебе, наверное, уже нужно уходить? – Иллуми старательно не смотрел на Люцифера. Хисока чуть не подавился бульоном. – Эй, он же только пришёл! – возмутился Мороу. – Пусть остаётся! – Да, – подхватил Куроро, подходя ближе, голос его становился тише и вкрадчивее. – Я же только пришёл, Иллуми. Тем более, кажется, я тоже приболел, – он демонстративно покашлял. – Ну так... я останусь? Зная Куроро, это был не вопрос, а утверждение. Иллуми был бессилен и прекрасно это понимал. – Ладно. Только спать будешь на полу. – На полу хо-олодно, Луми! – вмешался Хисока, бодро всасывая лапшу и улыбаясь от растекающегося тепла внутри. – Не будь таким... – Каким? – Золдиком! – горячая ладонь Хисоки легла на его плечо, а жёлтые глаза не мигая смотрели в чёрные глаза Иллуми. – Мы не будем шуметь и ляжем спать ровно в девять, правда Куроро? – Абсолютно точно, – соврал тот. – Тем более сейчас канун Рождества... Выгонять гостей в такое время нехорошо. – Ладно, – выдавил шаткое согласие Иллуми и шмыгнул носом. Сейчас он точно винил в своей мягкости безжалостную болезнь. Она, определённо, меняла ход его мыслей, так как было нужно именно ей, Хисоке... и Куроро. – Тебе, кстати, тоже не помешает бульон, – слегка надменно улыбнулся Куроро, всем своим видом празднуя маленькую победу. – Сейчас принесу.

***

Рождественская ёлка была наряжена ещё до тотальной болезни всех жильцов и это было очень кстати. Разноцветные огоньки мерцали, отражаясь на стеклянных шарах и напоминая о приближающемся празднике. От заботы Куроро всем хворающим стало чуть легче: бульон приятно согрел и наполнил силами истерзанные вирусом тела Хисоки и Иллуми. Лекарства тоже действовали, но медленно и неохотно. Мороу всё ещё был укутан в плед, подмышкой зажимая градусник в надежде, что температура когда-то наконец снизится. Хисока и Куроро вдвоём сидели на полу, держа в руках джойстики от приставки и сражались друг с другом на экране телевизора, очень эмоционально комментируя каждое действие соперника. – Куроро! Эй! Что за приёмчики? Это откровенное читерство! – Хисока явно проигрывал, а он этого очень не любил. – Ты сам мне дал выбрать эту локацию... – Да какая локация?! Ты размазываешь меня по полу! Так нечестно! – Я играю по правилам, Хис... – Иллуми! – перебил его Мороу, – Скажи, кто прав? На экране сражались два игрока в Мортал Комбат. Персонаж, за которого играл Куроро выполнял нечеловеческие трюки тогда, когда персонаж Хисоки выживал на последних остатках маны. – Куроро прав, – устало выдохнул Иллуми, лежащий на диване и листающий книгу. Хисока и Куроро, не сговариваясь, удивлённо обернулись, глядя на него. – Куроро проходил эту игру уже не знаю сколько раз, – уточнил Иллуми, с интересом разглядывая абзац в середине страницы. – Он помнит все коды наизусть. Так что, Хисока, здесь без шансов. – Прости, а что ты там читаешь? – вежливо поинтересовался Люцифер в то время, когда Мороу заметно поник. – Твой личный дневник, – холодно отозвался Иллуми. Немая пауза повисла в воздухе. И прежде чем кто-то смог произнести что-то внятное, раздался звонок в дверь. Аттмосфера в квартире стала ещё более напряжённая, когда Куроро открыл дверь. На пороге стоял Леорио. Было видно, как он набрал воздуха для того, чтобы поздороваться и сказать, что всё-таки разгрузил свой рабочий день для лечения двух болезных хантеров, но теперь что-то пошло не так. Леорио не ожидал встретить Куроро и это было взаимно. – Какого чёрта ты здесь... – начал Люцифер, меняясь в лице. Брови его были нахмурены, а руки скрещены на груди. – Тоже самое могу спросить и у тебя, – отозвался Леорио, глядя на того сверху вниз. Преимущество в росте придало ему уверенности в себе. Стёкла очков угрожающе поблёскивали. – Я пришёл к друзьям, – отрезал Куроро, всё ещё не пропуская гостя внутрь квартиры. – К друзьям? – усмехнулся Леорио, – Ты верно шутишь? Вы же были врагами! – Как и ты... – Я?! Я... врач! – Курапике ты тоже врач? Иллуми материализовался в коридоре рядом с конфликтующими. – Прекратите оба! За окнами разворачивалась настоящая метель: ветер сбивал с ног случайных прохожих, снег налипал на деревья, карнизы и машины на дорогах. Огоньки на ёлке тревожно мигали, скромно напоминая о приближающемся празднике, но на них внимания никто на обращал. – Пойдём выйдем?! – голос Леорио был громче и с нотками реальной угрозы. – Решим вопрос по-мужски. – Никто никуда не пойдёт, – холодно ответил вместо Куроро Иллуми. – Леорио проходи, раз пришёл. – С удовольствием выйду, – откликнулся Люцифер, нервно шаря по своим карманам: книги там не оказалось, ведь именно её листал Иллуми десять минут назад на диване. – Иллуми! – Нет, – отозвался Золдик. – Отдай книгу. – НЕТ. – Что, не можешь без своих штучек? – хохотнул Леорио. – Слабак! Куроро тут же набросился на него с кулаками, а Иллуми в свою очередь пытался всех разнять. Хисока закатил глаза и тяжко выдохнул: про него все забыли и теперь простуда казалась ещё более тягостной и тоскливой. – Эй, народ? – окликнул он троих в коридоре, которые хватались друг за друга, зло шипели и спотыкались о ряды хисокиных туфлей. – Здесь вообще-то болеющие! Мне нужен покой! Ожидаемо никто не отреагировал. Хисока, явно заскучав без внимания, неспеша брёл на кухню, всё так же кутаясь в свой плед. Плюшевые тапки-зайцы делали его походку бесшумной, но это было неважно, когда в квартире схлестнулась парочка-другая и без того взвинченных хантеров. Кажется, Куроро побеждал в этом неравном бою: Леорио разбили очки, а Иллуми испортили прическу. Со скучающим видом Мороу открыл холодильник, более не обращая внимания на пыхтящую драку в коридоре. Бутылка текилы как раз успела охладиться. Через пару минут разомлевший Хисока с румянцем на щеках снова сидел на диване в гостиной, смотрел на ёлку и слушал фоново работающий телевизор. Куранты уже пробили двенадцать. Соль была слизана с руки, рюмка текилы опрокинута внутрь, а кусочек лайма заставил его довольно поморщиться. Возня в коридоре стихла, но до конца так и не прекратилась. Каким-то образом Курапика так же оказался на их пороге. Хисока уже перестал вникать в происходящее. Кто-то кричал, кто-то плакал или смеялся. – Ой, ладно, иду, – не выдержав долгого затишья, громко сообщил Мороу куда-то в пространство комнаты и поднялся с дивана, чтоб удостовериться, что все присутствующие живы. Иллуми стоял ближе всех, спиной к нему и казался крайне обнимательным. Подойдя к тому совсем близко, руки Хисоки скользнули по тонкой талии любимого, подбородок невесомо лёг на его плечо. – Луми? С Рождеством, котик. Я скучал. В темноте кухни за столом сидели Куроро и Курапика. Лишь огоньки сигарет и блеск цепей на руке одного из них выдавали их присутствие. Поникший Леорио сидел на полу коридора среди горы туфель. – Кто победил? – поинтересовался Хисока, проведя носом по кромке уха Иллуми. Текила явно шла на пользу его здоровью и настроению. Золдик едва заметно улыбнулся. – Дружба. – Ну, – Хисока отстранился, обращаясь ко всем гостям, – в таком случае, ДРУЗЬЯ, предлагаю отпраздновать это событие! – Какое событие? – отозвался Леорио, вытаскивая из-под себя туфлю с поломанным каблуком. Мороу зло сверкнул глазами, заметив свою обувную жертву, но сдержал яростный порыв. – Эй, голубки? – он переключился на Куроро и Курапику. – Вас это тоже касается! Четверо хантеров непонимающе смотрели на Хисоку. – Да о чём ты? – не выдержал Иллуми, обернувшись, но не разрывая объятий. – Рождество, пупсики! Оно наступило! Так что Куроро доставай свой суп, будем праздновать! Странная квартира на четвёртом этаже невзрачного пятиэтажного дома редко, но всё же бывала шумной. Так и в этот вечер одни события стихийно сменяли другие. Пурга никого не пускала на улицу, еды для праздника было мало, зато компания подобралась очень уютная. Под нарядной ёлкой, вокруг журнального столика ютился уставшего вида Курапика, а по обе стороны от него сидели заметно успокоившиеся Леорио и Куроро. Они поочерёдно подкладывали в тарелку своему "яблоку раздора" то лапши, то хлеба, то с любовью очищенные дольки апельсина. Напротив них Хисока растворился в пледе и объятиях Иллуми. Ему было слишком хорошо, что бы что-то говорить или делать. – Как давно у нас не было гостей, – заметил Золдик. – Просто обычно они не сильно живучи... – зевнул Хисока. – Спасибо вам за приглашение, – улыбнулся Куроро, чуть склонив голову. – Да, – согласился Леорио посмотрев на бывшего соперника, – Спасибо за приглашение. Оно... помогло нам помириться. – Да не было никакой ссоры, – вздохнул Курапика. – Тестестероноые всплески в конце года очень предсказуемы... – Вы же это специально подстроили? – Куроро обратился к Хисоке и Иллуми. – Заболели? – лениво переспросил Хисока, пока в его волосах блуждали длинные пальцы Иллуми. – Больно оно нам надо, – усмехнулся Золдик, так же наслаждаясь процессом. Глубоко в душе, Иллуми определенно был рад случившемся раскладу. Куроро с Леорио и Курапикой определились в своих отношениях. Надолго ли? Кто знает, возможно, завтра Люцифер снова придёт играть в приставку с Хисокой, чтобы проявлять заботу хоть о ком-то. Но пока всё складывалось весьма приятно. Хисока успел забыть про свой градусник и тот тихо выскольнул из недр его пледа. Реакция хантера позволила поймать градусник до того, как тот упадёт на пол. – О, фруктовые боги! Вы только посмотрите! – Что там? – заинтересованно спросил Курапика, убирая руку Леорио со своего бедра. – Конец всему плохому и начало всему хорошему! – Хисока подскочил на диване, размахивая градусником. – Я здоров ♤! Я наконец здоров ◇! Рождество, чудеса и 36,6 ♡!