Проклятье поцелуя

Амфореус. Кастория стояла на балконе, окутанная прохладным ночным воздухом. Звезды рассыпались по бархатному небу, словно бриллиантовая пыль, а далекие огни города мерцали, как потухшие угольки. Она смотрела вдаль, в безмолвную пустоту, где, казалось, таились ответы на все ее вопросы, но которые она никогда не сможет коснуться. Тихий шорох крыльев нарушил ее уединение. Ика, верный питомец Гиацинты, приземлилась на перила балкона, ее большие, любопытные глаза устремились на Касторию. Следом за ней появилась и сама Гиацинта, ее силуэт мягко очерчивался в лунном свете. - Кастория, – прозвучал ее голос, нежный, как шепот ветра. – Ты снова здесь одна? Кастория повернулась, легкая улыбка тронула ее губы. - Я просто наслаждаюсь тишиной, Гиацинта. Она мне так необходима. Гиацинта подошла ближе, ее взгляд был полон нежности. Ика, словно почувствовав настроение хозяйки, прижалась к ее ноге. - Я понимаю. Но иногда тишина может быть слишком одинокой. Она остановилась, ее дыхание стало чуть прерывистым. - Кастория... я должна тебе кое-что сказать. Сердце Кастории забилось быстрее. Она знала этот тон. - Что-то случилось? - Нет, ничего плохого, – поспешила успокоить Гиацинта. – Просто... я... я думаю, я влюбилась в тебя, Кастория. Слова повисли в воздухе, словно хрупкие стеклянные шары. Кастория почувствовала, как по ее щекам разливается тепло. - Гиацинта... – ее голос был едва слышен. – Мне... мне очень приятно это слышать. Правда. Но затем тень пробежала по ее лицу. - Но я не могу... я не могу позволить себе коснуться тебя. Или кого-либо еще. Ее взгляд стал печальным, полным невысказанной боли. - Ты знаешь о моем проклятии. Если я прикоснусь к кому-то, он умрет. Гиацинта кивнула, ее глаза наполнились пониманием и грустью. - Я знаю. И я... я готова принять это. Кастория смотрела на нее, на эту смелую, любящую душу, которая была готова рискнуть всем ради нее. В этот момент она поняла, что любовь Гиацинты была не просто мимолетным чувством, а глубокой, искренней привязанностью. И, несмотря на свое проклятие, она не могла оттолкнуть ее. - Гиацинта, – Кастория сделала шаг вперед, но остановилась, соблюдая дистанцию. – Я... я тоже чувствую к тебе что-то особенное. И я не хочу терять тебя. Она задумалась на мгновение, ее разум начал лихорадочно работать. – Мы можем быть вместе. Но... нам придется установить правила. Много правил. Гиацинта внимательно слушала, ее надежда разгоралась ярче. - Во-первых, – начала Кастория, ее голос стал более решительным. – Мы не будем говорить о нашей любви при обычных людях. Это будет наш секрет. Никто не должен знать, чтобы не подвергать тебя опасности. - Я понимаю, – кивнула Гиацинта. - Во-вторых, – Кастория сделала глубокий вдох. – Самое главное правило. Мы никогда не будем касаться друг друга. Никогда. Мы должны держать дистанцию. Не меньше пяти шагов. Это будет нашим барьером, нашей защитой. Гиацинта слегка поморщилась, но согласилась. - Пять шагов. Я запомню. - И еще, – добавила Кастория, ее голос смягчился. – Мы будем проводить время вместе. Много времени. Мы будем говорить, смеяться, делиться всем, кроме прикосновений. Мы найдем свой способ быть близкими. Однажды, когда ночь спустилась на Амфореус, окутав палату Златиусов. Кастория, сидя на балконе, снова погрузилась в свои мысли. Звезды казались еще ярче, но их свет не мог развеять тьму, которая поселилась в ее сердце. Она чувствовала себя одинокой, несмотря на присутствие Гиацинты в ее жизни. Внезапно, тишину нарушил знакомый шорох крыльев. Ика прилетела к ней, ее маленькое тельце дрожало от беспокойства. - Ика? – Кастория удивленно посмотрела на питомца. – Где твоя хозяйка? Ика издала жалобный писк и начала метаться, словно призывая Касторию следовать за ней. Что-то было не так. Кастория почувствовала, как ее сердце сжалось от предчувствия беды. Она встала и, не раздумывая, побежала за Икой. Питомец вел ее по темным коридорам, мимо спящих комнат, пока они не оказались у одной из дальних палат. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносились приглушенные звуки борьбы и крики. Кастория, охваченная яростью, распахнула дверь. Перед ней предстала ужасающая картина. Несколько человек в темных одеждах напали на Гиацинту. Она отчаянно сопротивлялась, но силы были неравны. Кастория, забыв обо всем, бросилась вперед. Ее глаза вспыхнули, и она, используя свою силу, безжалостно расправилась с нападавшими. Они падали один за другим, словно подкошенные. Когда последний враг был повержен, Кастория, тяжело дыша, повернулась к Гиацинте. Она подошла к ней, но остановилась, соблюдая ту самую дистанцию в пять шагов. - Гиацинта! – ее голос дрожал от волнения. – Ты... ты в порядке? Гиацинта, бледная и изможденная, медленно поднялась на ноги. - Я... я в порядке, Кастория. Спасибо тебе. Но в этот момент она случайно оступилась и упала. Кастория увидела глубокую рану на ее боку, из которой сочилась кровь. Ее сердце сжалось от ужаса. - Гиацинта! Твоя рана... – она хотела броситься к ней, но остановилась, вспомнив о своем проклятии. - Не волнуйся, – слабо улыбнулась Гиацинта. – Это всего лишь царапина. Она заживет. Они медленно пошли обратно к палате Златиусов, где Гиацинта могла бы залечить свои раны. Но по дороге она становилась все слабее. Внезапно, она остановилась и, тяжело дыша, сказала - Я... я больше не могу, Кастория. Кастория наклонилась к ней, ее глаза наполнились слезами. Она не могла прикоснуться, но ее душа кричала от боли. - Нет, Гиацинта! Не говори так! Ты должна держаться! Гиацинта посмотрела на нее, и в ее глазах мелькнула слабая улыбка. - Я... я всегда мечтала поцеловать тебя, Кастория. И, несмотря на все правила, несмотря на проклятие, Гиацинта сделала шаг вперед. Она притянула Касторию к себе и, со слезами на глазах, поцеловала ее. В этот момент тело Гиацинты начало распадаться, словно песок, уносимый ветром. - Нет! – Кастория закричала, ее голос разрывался от боли. – Зачем ты это сделала? Ты дура! Гиацинта, исчезая, прошептала - Не забывай обо мне, я всегда любила тебя Кастория. И она исчезла. Ика, словно растворившись в воздухе, тоже пропала. Кастория вернулась в палату Златиусов, опустошенная и разбитая. Она рассказала другим Златиусам о случившемся, о своей любви, о проклятии и о последнем поцелуе, который стал для нее одновременно и благословением, и проклятием. Звезды на небе продолжали сиять, но для Кастории они теперь казались холодными и далекими, как и ее собственное сердце.