"Горячая погоня". [Книга 3]

Глава 14. Джон.

Рик положил руку мне на плечо: – Эй. Эй. Всё будет хорошо. Ничего не будет хорошо. Ни в коем случае. Блин! Я так усердно работал, чтобы построить себе жизнь. Я много учился, экономил и копил деньги, нашёл хорошую работу, преодолел все препятствия. И я сделал это без посторонней помощи. Теперь всё это было напрасным, потому что Клинт Мейерс разрушал мою жизнь. И почему? Потому что я был достаточно глуп, чтобы довериться ему, связаться с ним, думать, что он действительно меня любит. Разве это было таким ужасным преступлением, что я заслужил это? Я рыкнул от разочарования и отошёл от него, и его рука опустилась. – Эта машина была последней чёртовой вещью, которая у меня была и которая что-то стоила! – Это неправда... Джон? Джон! – Рик схватил меня за плечи и серьёзно посмотрел мне в глаза. – У тебя есть работа, талант, сердце. И у тебя есть я, понимаешь? Я тебя поддержу. Я бы хотел поверить в эти слова. Но я на собственном опыте узнал, что обещания тоньше бумажной салфетки. И после моей ошибки с Клинтом мне было трудно доверять кому-либо. Я так сильно ошибался насчёт него. Рик, должно быть, что-то прочитал на моем лице, потому что он обнял меня, как ребёнка, и прижал к себе. Я был сбит с толку, сначала застыл. Я был злой, испуганный, и я не был ребёнком. Но тепло его рук было неотразимым. Он был сильным, нежным и таким чертовски крепким. И я расслабился в его объятиях. Я мог позволить себе это, только на мгновение. Его руки крепче обхватили меня, одна из его больших ладоней легла на моё плечо, другая – на талию. Боже, как это было приятно, как будто я впервые сел после того, как простоял часы, дни, годы. Что-то сжатое внутри меня расслабилось. Я вздохнул и прижался к нему ещё сильнее. Он был такого же роста, как и я, и я положил голову ему на плечо. Мой нос почти касался его шеи, и его запах заставлял мою голову кружиться – запах корицы, который, вероятно, исходил от мыла или шампуня, следы пота и землистый запах тёплого мужского тела. Пока продолжалось объятие, которое теперь даже не было объятием, – это был определённо он, обнимающий меня, – в глубине моего мозга прозвучало предупреждение. Это было ненормально. Парни, которые не были близки, не обнимали других парней таким образом, и уж тем более не обнимали партнёров по работе. Но я не хотел отстраняться. Что-то в его прикосновении, в воздухе вокруг нас, стало тёплым, заряженным. Между нами пробежала растущая волна. Моё сердце так сильно билось о его грудь, что я чувствовал каждый его удар. Я вдруг осознал, что у Рика эрекция – она не упиралась в меня, не делала ничего, но определённо была там. Я широко раскрыл глаза. Что, чёрт возьми? Я оттолкнулся от него и уставился на Рика с широко раскрытыми глазами: – О боже. Ты, скрытый гей. Он имел благородство выглядеть смущённым: – Прости. Я не хотел, чтобы это произошло. Просто... это природа. Я с отвращением вскинул руки: – Что с вами, мачо-полицейскими? Вы не можете быть честными ни с кем – даже с самими собой! Я ушёл, громко топая ногами. На мгновение я подумал уехать, но с разбитой машиной мне пришлось бы идти пешком до Чико. – Джон, подожди! Я проигнорировал его, подошёл к двери, нашёл запасной ключ, который он мне показал ранее, открыл дом, поднялся по лестнице и с силой захлопнул дверь гостевой комнаты. Да, это было по-детски, но я был в ярости. Рик Канали был геем! Или, по крайней мере, бисексуалом. И, судя по всему, никто в его жизни об этом не догадывался. Мне до смерти надоели парни, которые стыдились того, что они геи. Я злился, что Рик, мистер «Партнёры-всё-друг-другу-рассказывают-и-друг-друга-поддерживают», не сказал мне. И, в основном, я злился, узнав, что Рик вёл себя так же, как мой бывший. Боже мой, когда же я научусь? Никогда не влюбляйся в копа, Джон. Никогда! В дверь постучали: – Джон. Давай, Джон. Нам нужно поговорить об этом. Я ходил по комнате, сжав руки в кулаки. – Не волнуйся, Рик. Я никому на работе не расскажу твой глубокий, мрачный секрет! – выпалил я. Я услышал, как он вздохнул: – Я не об этом хочу поговорить. Ты мой напарник и, я надеюсь, мой друг. Я думаю, нам нужно поговорить об этом. Я подошёл к двери и резко открыл её. – Ты такой же, как Клинт! Он открыл рот от возмущения: – Что? Я не такой! – Ты такой! Ты просто не признаёшь этого. Он нахмурился и выглядел почти огорчённым: – Я не отрицаю, Джон. Поверь мне. Я гей, всегда был и всегда буду. У меня нет с этим проблем. Я просто не афиширую свою личную жизнь на работе. Это... Я хотел захлопнуть дверь перед его носом, но он остановил её рукой. – Эй! Мы смотрели друг на друга, оба держась за дверь. Он начинал злиться, а я хотел, блядь, плакать. Я не мог вынести ещё одного чёртового удара сегодня. Его выражение лица смягчилось: – Пожалуйста, спустись вниз. Можно с тобой поговорить? Я действительно хочу поговорить с тобой. Гадство!!! Он должен был попросить вежливо. И он был моим партнёром. Я не мог долго его избегать. Ах да, я жил в его доме: он был так добр, что предложил мне остаться. Рыкнув, я прошёл мимо него и спустился вниз. Рик заварил чай и положил печенье Люсиль на тарелку. Мы сели на диван. Я держал чашку с чаем и ничего не говорил. Даже печенье потеряло свою привлекательность. – Говори, что хочешь сказать. Я хочу спать, – сказал я, как капризная девчонка. – Я уже к этому подхожу, – он прочистил горло. – Я знал, что я гей, с десяти лет. Но я вырос в очень традиционной, мачо-итальянской семье. Я научился держать в себе всё, что касалось секса или влечения. Я и так был немного стеснительным в этих вопросах. Думаю, это стало привычкой, которая закрепилась. Я закрытый человек. Но я не отрицаю этого, я счастлив быть геем и, конечно, никогда бы не стал оскорблять другого мужчину. Он посмотрел на меня с укором, как будто всё ещё обижен сравнением с Клинтом. – Но твоя семья нормально относится к твоим двум племянникам-геям, –  заметил я. – Насколько я понимаю, их парни приветствуются. Он хмыкнул: – Да, ну, это недавнее событие. Майк признался в ноябре прошлого года, а Донни – всего месяц назад. Я знаю, что Энджи сейчас, кажется, нормально к этому относится, но поверь мне, раньше это было не так. – Так ты даже в личной жизни не признался. Своей семье. – Саркастический, осуждающий тон в моем голосе, вероятно, не помогал, но я всё ещё был раздражён. Рик потёр лицо: – Нет, я рассказал об этом Энджи и Донни совсем недавно. Чтобы поддержать Донни. Мы пошли поужинать, и я им рассказал. Я думал, что новость быстро разлетится, но они ещё не рассказали остальным. И немного странно просто подойти к Тессе или Люсиль и сказать: «Эй, знаете что?». В смысле, это моя сексуальная жизнь. Понимаешь? Это не то, о чём я с ними разговариваю. Но да, я абсолютно решил рассказать своей семье, чтобы поддержать своих племянников. Просто это всё ещё, э-э, постепенно разворачивается. Наверное. Я прищурил глаза, глядя на него. Но, честно говоря, тот факт, что он рассказал Донни и Анджело, немного успокоил меня. – Ты сказал им, что я гей? – Да. – он вздохнул. – Значит, Донни и Анджело знают, что ты гей, и что я гей. – Боже, я болтал без умолку, но я хотел, чтобы всё было абсолютно ясно. – Да, Джон. Они знают, что ты гей, и что я гей. – Он поднял бровь, говоря эти слова. Это объясняло то забавное, оценивающее выражение, которое я несколько раз замечал у Донни, то, как он смотрел то на меня, то на Рика, как будто гадая, не происходит ли между нами что-то. – Так почему ты не раскрываешься на работе? – спросил я. Рик провёл рукой по волосам: – Как я уже сказал. Я очень закрытый человек. Я не обсуждаю свою сексуальную жизнь с коллегами. Это не их дело. – Не говоря уже о том, что тебе придётся столкнуться с негативной реакцией. – Да. Конечно. Я решил, что нет смысла поднимать шумиху, когда нет веской причины им об этом рассказывать. Я не собираюсь вставать на стол и объявлять об этом. Рой знал. Но другие люди... не их дело, чем я занимаюсь в спальне. Я начал замечать общую тему. Спальня, моя сексуальная жизнь, разговоры о сексе. Осколок льда пронзил моё сердце. – Потому что для тебя быть геем – это просто секс, – сказал я без выражения. – Секс на одну ночь. Удовлетворение. Вечный холостяк, так сказала Тесса. Теперь всё стало гораздо понятнее. Конечно, с внешностью Рика он мог зайти в любой гей-бар или зайти в любое гей-приложение и за час найти себе партнёра. И, скорее всего, так и делал. Боже, я ненавидел этот разговор. Моё сердце то становилось твёрдым, то мягким, то снова твёрдым так быстро, что у меня кружилась голова. Надежда росла и разбивалась, как волна о скалы, и к чёрту, если я даже знал, на что я надеялся. Рик Канали был геем, но это не значило, что мы вместе уедем в закат. Он сжал губы и нахмурился, изучая моё лицо: – Я... я обычно просто занимался случайным сексом, да. Из-за моей работы у меня не было времени на... – Понятно. – Я встал. – Ладно. Спасибо, что всё мне объяснил. Хорошо быть осведомлённым. – Джон, подожди. – Он схватил меня за руку. Моё сердце болело, глаза горели, и я просто хотел лечь в постель и забыть весь этот чёртов день. Сколько раз в моей жизни мне говорили, что я просто не стою их времени? Дело не в тебе, дело во мне. И почему я принимал это так близко к сердцу? Когда я успел построить эту песочную крепость мечты о Рике Канали? Он мне ничего не должен. Но, чёрт возьми, я начал испытывать к нему чувства. И узнать, что он играет за мою команду, но и тех парней, которые пользуются и бросают, по мне сильно ударило. Я был уставшим и расстроенным из-за своей машины и был не в состоянии справиться с этим своей обычной «пошли на хрен» позицией. Он всё ещё держал меня за руку. Он сглотнул. – Нам нужно поговорить о... об объятии. Я не собирался к тебе приставать. Но правда в том, что ты мне нравишься. С того момента, как я впервые увидел тебя на вокзале. Это одна из причин, по которой я был недоволен, когда тебя назначили моим напарником. Я знал, что это будет... конфликтно. Но ты мне небезразличен, Джон. И я хочу, чтобы наше партнёрство сработало. Чёрт, опять эта чёртова надежда. Я ему нравлюсь? Я хотел с радостью поднять руки вверх. Но я вспомнил всё, в чём он только что признался. Он был человеком, который любит одноразовые связи, а мы работали вместе. Кроме того, что не менее важно, я больше никогда не стану встречаться с кем-то с работы. Я вырвал свою руку: – Я согласен. Поверь мне, после Клинта я больше никогда не поставлю себя в такую ситуацию. – Чувак, я тебя понимаю, – его выражение лица стало немного грустным. – Так что мы просто два гея, которые работают вместе, и между нами ничего не будет. Может, подпишем договор кровью? – сухо спросил я. Он улыбнулся, но его глаза остались серьёзными. – Не думаю, что это необходимо. Но я действительно хочу быть твоим другом, Джон. Со всем, что внутри... – он остановился, выглядя сбитым с толку. – Друзьями. Я вздохнул. Дружеская зона тоже отмечена. Так и должно быть: – Да. Пойду посплю. Встану рано и начну работать. Ещё раз гляну эти интервью. Посмотрим, не упустили ли мы что-нибудь. И, надеюсь, завтра у нас будет отчёт об инструментах, которые мы забрали из пожарной части. Рик моргнул, удивлённый сменой темы, и выпрямился. – Да, у нас должен быть отчёт. Я тоже встану рано. – Спокойной ночи. На этот раз я поднялся по лестнице более разумным темпом и тихо закрыл дверь гостевой комнаты. Чёрт. Это будет так сложно…