Мёртвый анархист

На Бейкер-стрит-221Б, Лондон, впервые за несколько десятилетий царит аномальная жара. А на набережной Виктории (не впервые за несколько десятилетий) царит пассивно-агрессивная атмосфера двух гениев. На этот раз - по причине совместного отдыха. Не зря же у детектива был недельный отпуск... Который он за каким-то чёртом решил потратить на преступного консультанта. Потрясающее слабоумие. Собрав в кучку силы, Шерлок делает глубокий вдох: —Я уже говорил тебе, что не собираюсь лезть в воды Темзы. Она омерзительно-грязная и кишит бактериальными инфекциями. Как и абсолютно всё в этом городе, впрочем. Едва с губ срывается раздражённый вздох, над Вестминстером повисает молчание. Какое-то время Джим сосредоточенно сопит. Слишком сосредоточенно, по мнению Холмса. И слишком мрачно. —Даже если ты... Ну, скажем... Совершенно случайно поскользнёшься и упадёшь туда прямо с моста?.. — в голосе криминального гения звучат нотки надежды. Кажется, он всё еще не оставил всей веры увидеть его обнажённым на пляже. Шерлок не собирается этому потакать. —В этом случае в плавках увидят не моё, а твоё тело, Джеймс. На столе патологоанатома. —Ох. Ты так скучен... Джим горестно всхлипывает. А вёрткий язык похабно облизывает мороженое. "Похабно", по мнению Шерлока, сказано чересчур мягко; Джим запихивал свой рожок в глотку настолько глубоко, будто хоть сейчас после прогулки был готов отправиться в круиз по ночным домам Лондона - хоть те и без того регулярно подвергались нападкам полиции. Их владельцы совершенно точно могли бы обойтись без кого-нибудь вроде разыскиваемого Интерполом террориста. ...который сейчас вразвалочку шагал рядом с ним по набережной и хрумкал мороженым. Как он даже такое простое действие умудрялся превращать в инсталляцию сайта для взрослых?.. Господи. Фисташково-липкие усы отвратительно ярко сияют на фоне зенита. У Холмса болят глаза. —Вытрись, — он с трудом сдерживает в тоне раздражение, когда всучивает преступнику свой платок из внутреннего кармана двубортника. И тихо сквернословит сквозь зубы: идея надеть на прогулку костюм была одной из самых худших, что только приходила ему в голову за последние много месяцев... Хотя бы потому, что пот под одеждой в тридцатиградусную жару пропитал даже этот несчастный платочек в кармане. А ведь он даже не был прижат к телу, расстроенно думает Шерлок. Что ж. Даже у гениев бывают провалы. Надо принять этот факт и просто двигаться дальше. Дальше, все глубже и глубже вдоль мостовой - наблюдая, как сменяют колонны совершенно иной пейзаж города. Тот, что сокрыт во дворах и пристройках. Как раз такой, как граффити на стене одной из таких, прикидывает детектив. Огромная, в шестнадцать футов длины, заглавная "А" в круге: вот уж действительно, "анархия - мать порядка"; у кого-то явно было до чёрта времени... Символ сиял на стене гордо, ярко и с пафосом. То, что надо для уверенных в себе вандалов, усмехается Шерлок. Это бы мастерство, да в нужное русло. Прокрадываясь мимо него на пятках, Холмс изо всех сил надеется, что не спровоцирует очередной приступ восторженности. Зря. Глаза преступного консультанта загораются, как две люминесцентных лампочки. —Шерлок-Шерлок!.. ШЕРЛОК, МАТЬ ТВОЮ, — окрикнутый морщится, — Сфоткай меня, типа панк! Радостно подлетев к ступенькам на лестницу, Мориарти повизгивает от удовольствия. Скачет по камешкам, как прыгучий тот мячик для тенниса: разве что от стен не отскакивает, устало вздыхает Холмс. И послушно становится рядом. Сопротивляться бессмысленно. Встряхнув небрежно руками, ему кидают сотовый. Стоимостью, как предполагал детектив, примерно втрое большей, чем вся его комплектация органов в организме. Он едва успевает его поймать, чтоб не разбить дорогущее стекло об асфальт - хотя и с сильным сомнением в том, что при необходимости Джим не сможет позволить себе купить ещё с десяток таких же. "Позёр", — раздражение. Он проводит подстриженным ногтем в дисплее и смотрит, щурясь, на всплывающие иконки. О господи. Нет. Нет. Н е т. Он был уверен, что Джим тогда просто-напросто шутит. Глубоко вздыхая, Холмс обращает на спутника взгляд своей персональной усталости: —Ты действительно поставил на загрузочный экран моё фото, Джеймс? Из груди рвётся стон. Не то чтобы детектив не польщён... Как сказать. Вовсе нет. Ни капли. Он хочет рыдать. Отнюдь не от счастья, правда. Он ведь говорил ему, чтобы последний не смел заявлять об их связи; ему надо, чёрт побери, сохранять имидж износоустойчивого и честного специалиста... И собственное лицо на мобильном убийцы (!!!) этой репутации вообще не способствовало. Почему такие, как Джим Мориарти, никогда не прислушиваются к чужому мнению?.. Пока он прикидывает, как бы поизящней воззвать к его совести, преступный консультант уже готов к фотосессии. Закатав рукава, он приседает возле стены на корточки. Выставив вперед грудь в пиджаке и руку с весьма неприличным на ней жестом. Кончик языка поддразнивающе торчит изо рта. Глаза - сверкают. Джим усаживается удобней на карачках, озорной и милый, а в зрачках в это время тлеет веселье. Со вкусом усаживается, в принципе: у гениев всё должно быть безупречно. В том числе поза. ...глупая - ребяческая! - поза "Fuck anarchists" возле символа. Боже. Шерлок чуть морщится. Он серьёзно?.. —До сих пор не могу понять, как ты пришёл к своему типу мысли... — он бормочет, растерянный. Щёлкает кнопкой экрана - и вот уже Джим, запечатлённый на цифровом следе, глядит на него сквозь плёнку безумия. Жутко. Хотя самому преступнику вроде понравилось. Разглядывая довольно снимок, он убирает свой гаджет в карман - к жвачкам. Небрежный ответ: —Всё очень просто. Так просто, что аж тошно, солнце, — Джеймс вдруг морщится; поднимает к нему глаза, и сумрак мелькает на остром лице, — С анархии всё началось - и анархией же закончится. Изначальная форма субстанции, этот... Хаос... Слышишь меня, Шерлок?! Хаос — он был в зарождении мира с самого его несчастнейшего начала. Первичный бульон кварков сменила общественная формация... А главное-то, зачем? Для эволюции?.. А то ведь по некоторым и не скажешь: барахтаются в развитии на уровне одноклеточных. Шерлок уже открывает рот, но его снова опережают: —Хаос - естественная форма существования. В анархию его облекли люди, но сути это - поверь моему опыту - не меняет никоим образом. Мориарти потягивается вдруг сладко-сладко. Сочно потягивается, с хрустом в ломковато-тугих косточках: точь-в-точь кровожадный хорёк. Маленький, но настырный. Холмс хмыкает: —Будто бы твой свинарник на месте офиса это оправдывает. —Не лги себе. Это ску-у-учно, — ему в лицо фыркают; пренебрежительно, как после неудавшейся брачной ночи, — В нашей с тобой жизни никогда не было порядка. Мы с тобой слишком непредсказуемы. И свободны. Он иронично обводит глазами бардак, оставленный людьми на месте посиделок с алкоголем. Типичная набережная. Точно такой же бардак был у него и в мыслях - хмыкает Шерлок. Ничего удивительного. Так что поэтому он и не перебивает, внимая речам психопата. Джим ему мягко подмигивает: —В любой момент я могу поступить так, как мне заблагорассудится. Застрелить, застрелиться... Оскорбить или вручить конфетку? Кто знает, Шерлок, что придёт в мою светлую голову... Свобода, не стеснённая рамками эго!.. Ибо они - всего лишь порождение коллективного разума идиотов, — без труда может продолжить его мысль детектив. Это немного пугает - но не настолько, чтобы отбросить её окончательно. Ему любопытно. Джим едко таращится на него из-за тёмных ресниц. Видишь? А я не уважаю коллективы. И не вижу смысла им подчиняться. Хлопок в ладоши. Ты - тоже. Но Холмс не собирается так просто сдаваться. —И? Чего тогда вообще стоит ждать, чтобы удовлетворить эту жажду освобождения? Это странно, задумчиво прикидывает Шерлок. Он до сих пор не понимает. —Я? Я жду глобальной катастрофы, — Джим жмёт плечами так буднично, будто бы только что сделал двойной заказ чизбургера в столовой, — Забвения, восстания масс, экологически-несовместимого-с-жизнью кризиса... Всего лишь череда эгоистичных решений. БАМ! - и цикл замкнется. Так, как и должно быть, Шерлок. К чему ведёт абсолютно все, что было до этого. Пауза. Ещё более тяжкая и гнетущая, чем тогда, когда Джеймс предложил ему выбрать между жизнью и смертью приятелей. Шерлок изо всех сил силится переварить услышанное. —Иначе говоря, ты просто желаешь видеть весь мир в огне, — он скрещивает на груди руки. Совсем немного лишь с любопытством. Он заинтересован. Именно поэтому Майкрофт так, в общем-то, остерегался попадания в его мозг новой идеи... Прекрасно при том зная, что он её от себя не отпустит. У Холмса была прекрасная способность обращать любую информацию на пользу себе. Спорить с ним, впрочем, никто и не собирается. Джим странно хмурится: —Некоторые из людей хотят видеть мир в огне не потому, что они закостенелые ублюдки. А потому что это совершенно логическая закономерность, завершающая собой естественный процесс эволюции. Щелчок пальцами. Отстранённый, он подпинывает носком камушек, скучая. —Ничто заканчивается ничем. Ядерным ударом или выбросом ядовитых веществ с заводов, — лёгонькое пожатие плечами, — Эти люди всего лишь ждут закономерного конца, что уготовила для себя цивилизация. Они, строго говоря, вообще этого не "хотят"... Они просто "знают", что так будет. Всегда приятнее тяготеть к чему-то, что понимаешь, скажи?.. "Знаю",— хочет сказать детектив. Но осекается. Ещё не время. Джим между тем задумчиво блуждает взглядом по Темзе; мыслями, похоже, совсем не здесь: —Анархисты - вопреки всеобщему представлению о сумасбродстве, если позволишь! - знают, что это неизбежно. Им нет необходимости объединяться в их глупые партии и прозябать под дождём с плакатами... — он ухмыляется, сверкая белозубой своей улыбкой, — На кой чёрт, милый? Они ведь и так знают, чем всё закончится. С их участием или без, значения не имеет никакого. Кривая улыбка. —Любые битвы во имя наилучшей жизни проиграны заранее. С последними, весомо брошенными словами мурчание Джима приобретает какой-то чарующий оттенок. Шерлок почти загипнотизирован. Нет, правда. Он так и не смог понять, как люди навроде Мориарти обращают в свою веру каждого встречного. Как именно подобные Джиму способны поглотить в себе умы тысяч восхищенных зевак: произнося единственную свою пламенную речь на пять минут. Современный, безбашенный эквивалент Тайлера Дёрдена с его имитацией "Разгрома"... В самой гнилой сердцевине Лондон-Тауэр. Опасное оружие в опасных руках. Опаснее глупца во главе толпы может быть только тот, кто по-настоящему знает, что делает. ...в конечном итоге Шерлок пришёл к выводу, что всё дело в харизме. Или в умении играть голосом. Может, обаяние? Боже. Да он совершенно без понятия, почему стоит тут уже пятнадцать минут и слушает певчий клёкот преступника, словно тот был по меньшей мере глашатаем на службе у Его Величества. Шерлок хмыкает: даже министерство пропаганды у рейха не могло в своё время похвастаться таким красноречием. Это-то и пугало. И оно же манило. В одном он уверен точно - обычным людям такое не под силу. Совершенно. Категорически. Для этого нужна нарциссично-настроенная волна "Радио PsychoFM" - подчинявшая душу многих, кто имел неосторожность выкрутить её громкость на максимум. Возможно, поэтому во главе континентов вставали люди, умевшие хорошо говорить, а не управлять. Холмс бы не удивился. За всеми этими размышлениями он почти отключается от общей нити беседы - успев зацепить лишь её обрубок. Всплеснув театрально руками, Джим чуть не впечатывает ладонь ему в щёку: —Именно это - истинный анархизм. Именно это, а не ирокезы и виски с колой на завтрак, обед и ужин. Мы - никчёмнейший, гнилой мусор! Андерграунд, чёрт побери, общества, вставший поперёк горла идиотам!.. Нас презирали и будут презирать за все наши знания. Сбившееся дыханье выравнивает. —Анархия, Шерлок... Он склоняет игриво голову. —Не тут. И даже не тут, — тычок в сердце. Затем - в приталенную не по годам одежду, выбивавшуюся из общего ряда роскошных тряпок так сильно, что резало глаз. Детектив следит за движением пальца. —...а тут. Джеймс вдруг указывает кончиком ногтя на черепушку. Постукивает по ней мягко, будто пробуя на прочность костный остов, и чёртова стена позади пестрит своим чёртовым граффити под чёртовыми лучами чертовского солнца. Шерлок против воли пялится на неё сквозь пот со лба. —«Хаос - не зло, а всего лишь первозданная материя»... — бормочет он скорее самому себе. Сказанное Мориарти (в кои-то веки) пробилось сквозь стену из скепсиса. Отчасти. По крайней мере, это не вызывает у него такого отвращения, прикидывает лениво Холмс; а всё, что не вызывало у него отвращения, стоило перекручивать сквозь жернова анализа трижды - вдруг пригодится? Шерлок не был согласен со многим, что приходило в буйную голову Джима. С терроризмом и чёртовыми убийствами, например. Или с тем, как тот каждую ночь с упорством енотьих вредителей продолжал ластиться у него под боком - в надежде на интимное продолжение, очевидно. Шерлок, в общем и целом, вполне может начеркать чек-лист того, в чём их с криминальным гением мысли не сходились ни в одной точке. Но на этот раз... Он хмурится. В этот раз звезда по имени Солнце жжёт в окна на Бейкер-стрит смертельной агонией. Когда до её взрыва остались какие-то жалкие миллиарды лет, а две фигуры по-прежнему стоят возле Шелл-Мекс Хауз, расслабленные. ...и в этот самый раз, может быть, он обдумает эту его мысль чуть внимательней. Когда у него будет время на подобную ерунду, разумеется. Просто от безделья высокофункциональной природы - он ведь всегда гордился своим навыком выворачивать любую вещь наизнанку. Злодей-консультант довольно щурит глаза на облачко. Шерлок выдыхает. О, Холмс уверен, что анализ обещает быть совершенно точно увлекательным. Он почему-то без труда может представить себе Джима: молодого, горящего убийственной своей яростью. Тощего. Плюющего в небеса и швыряющего о стену свой новенький Rolex. Танцующего в жерле вулкана, совершенно безразличного к последствиям и угрозам, весёлого, равнодушного, мёртвого... Пламя в зрачках обжигает. —Когда-нибудь они уничтожат себя подчистую. Войнами, технологией или своей бессменной алчностью. И мы, Шерлок - мы, кого считают безумцами по определению нравственного! - не будем этому никоим образом способствовать. Ибо они прекрасно справятся сами, — Джим глядит на него с любопытством; так, словно рассматривает насекомое. Шерлок даже не может его за это винить. Не сейчас. Язвительная улыбка словно пригвождает его на брусчатке к месту. "Я не «верю», la culpa no es mía", — мягкий смешок. — "Я «знаю». Вот и всё отличие от политиканов и сумасшедших с церквями - всеобъёмное знание, а не ограниченная вера." Словно угадав его мысли, Мориарти в очередной раз склоняет голову. Бросает: —Я шёл к этой философии всю жизнь, Шерлок. Всю свою жизнь я гнался за драйвом. Он ухмыляется. —Просто... Развлекаюсь. Кривой изгиб губ. Шерлок стискивает в ладонях ключи. К нему приближаются вплотную. —Вступай в ряды агентов хаоса, мой сладкий... — высунутый изо рта язык, как змейка: так же травит, — Нас мало, но мы точно знаем цену этой жизни. "Точнее - её отсутствие." Джим хихикает. Влажновато запечатлённый на щеке поцелуй - как печать на собственности. А может, это всего лишь брызги от речки?.. Шерлок не отстраняется. Но и не делает попыток вовлечься в психопатские нежности. Он занят размышлениями. —Я подумаю. Не жди от меня оваций за эту проповедь для нравственно бедных, — снисходительный ответ. Думать придется долго, но он терпелив. В таких делах нельзя поступать опрометчиво. Особенно - Холмс усмехается - в вопросах того, что, при желании, может стать когда-то частью его личности и жизненного дизайна. В конце концов, он всегда питал слабость к загадкам. К таким загадкам - в особенности. Как тут не устоять перед соблазном расширить границы реального... —...ну, где там моя мороженка?! Вздрагивая, Шерлок от неожиданности даже отступает на пару шагов назад: он никогда, чёрт возьми, не сможет привыкнуть к молниеносной смене настроения преступника. Ни. Ког. Да. Определённо. Совершенно, чёрт побери, точно. Мориарти угрюмо пялится ему в чёлку. —Ты обещал... — он насупливает брови, — Обещал, что купишь! —Я тебе ничего не... Холмс обрывается. Проводит устало рукой по лицу: гадая, когда же наступит день, где его никто не будет трогать. И обращает на криминального гения свой терпеливый взгляд: —А в этом твоём анархизме ничего не было сказано про капитал, средства производства и святейший из фактов "никто никому ничего не должен"?.. Мориарти с демонстративным зевком посматривает на часы. —Не-а. Это к анархо-капиталистам. Понятия не имею, как при такой системе у них должны работать суды... Я к ним предпочитаю не лезть. Те ещё психопаты. Пока Шерлок шокированно моргает (пытаясь переварить претензию), мысли скачут галопом. Его всегда удивляло, на кой чёрт подобные Джиму используют наименование собственной же природы как оскорбление. Привычка, может быть? Пускай довольно-таки странная. Черт с ними, с другими, — усталый вздох. Те никогда не могли в полной мере понять их мышление. Но Джим-то?.. Нелепица. Шерлок давным-давно привык, что его особенность используется людьми в качестве унижения; неясно, впрочем, как именно это должно было унижать - но всё же. Традиция. Для него, в принципе, это всего лишь был способ вычленить из толпы нужное. Всего лишь классификация по родовому признаку: чтобы понять, как с кем-то взаимодействовать, нужно сначала определить сущность объекта. Так меньше шанс совершить ошибку... Социопатия просто давала возможность минимизировать риски. Шерлок жмёт кулак в кармане пальто, в отчаянии. Он и так ежедневно пытается усидеть на двух стульях понимания «их» - и обычных людей! Для того, чтобы не слишком сильно вредить вторым и как можно эффективней противостоять первым. И после этого его еще смели обвинять в бессердечии? Это утомляло хлеще любой предвзятости. "Хочешь меня оскорбить? Оскорбляй", — он глядел со спокойствием в лицо обидчику. "Но не думай, что это заставит меня изменить хоть капельку мнения о тебе и твоей в моей жизни роли." Раздражённый бросок камня с моста. Шерлок Холмс не любил, когда ему пытались лгать прямо в лицо. Но и от правды в это же самое лицо он тоже устал. Это ли, боже, не пытка длиной в остаток несчастной жизни... Брезгливо он сдерживает отвращение внутри разума. "Я не знаю, каков процент сумасшедших на данный час. Но если верить глазам и ушам - больше в несколько раз", — ещё один мрачный вздох срывается с губ. Ничего нового. Сплошное уныние. Рядом с ухом внезапно раздаётся оглушительный крик: —Шер! Лок! Ше-е-е-е-ерл-о-о-о-ок... ШЕРЛОК! Его настойчиво дергают за рукав. —Хорош меланхолить, — раздражённый тычок локтем. Джеймс смотрит на него так, будто разом понизил с ранга детектива до сошки на побегушках закона, — У меня от твоих Чертогов тяжесть в желудке. Неприятно, знаешь ли. Сымитируй хоть немного сочувствия. —Не в моём стиле имитировать что-либо ради... —Чш-ш-ш-ш. Ему не дают договорить. Тонкий палец жмётся к губам - и Шерлок вздрагивает: —Перестань анализировать хоть раз и насладись чудной музыкой. Не то пристрелю. "Кого?" — озадаченный взгляд. Усмехаясь во все зубы, ему кивают куда-то в сторону моста. Холмс задирает голову. Там, на выступе пирса, какая-то молодая девчонка давала скрипичный концерт голубям. Рядом раскрыт футляр с парой монет. Красиво. Прислушавшись, Шерлок без труда узнаёт мелодию: Вивальди. «Времена года». «Зима». Он и сам играл её вечерами, в безрадостной духоте офиса. Так ему лучше думалось. Почему она отсылает ко вьюгам? Холмс не понимает. Хотя и пытается. По его мнению, скачок аллегро больше походил на раскат ливня в октябрьском плену... Никак не на зиму. Может быть, всё дело в том, что ему просто нравился дождь. Или прохлада, что он собой нёс... Ну вот. Он снова зачем-то думает, скептически хмурится про себя детектив. Зачем - непонятно; быть может, Джим Мориарти всё же и прав? Может быть... Наслаждение жизнью настигает людей лишь тогда, когда умирает последний нейрон? Значит ли это, что счастливы только мёртвые? Содрогнувшись всем своим телом в костюме, Шерлок проглатывает комок кашля. День, когда Мориарти окажется прав хоть в чём-либо, будет худшим из дней. Сбросив всё лишнее, он возвращается к наблюдениям. Скрипка в чужих руках изящна. Изгиб, точно талия лучшей из моделей, нёс в себе скрытую ложью опасность. Будто с отдельными из людей: невзирая на интеллигентнейший лоск, под этим всё равно ощущалось нечто пугающее. Шерлоку доводилось видеть некоторых из таких (не считая отражения в зеркале). В этом плане инструмент, он прикидывает, отдавал чем-то схожим. Кремонская школа довела в своё время мастерство изготовления струнных до пика - и детектив сжимает пальцы, в экстазе; только бы представить под ногтями этот прекраснейший лак. Его вдруг невыразимо остро разит тоска по собственной скрипке на Бейкер-стрит... Сделанной на заказ по традиции Страдивари, кстати. Очень искусная работа. До сих пор это его любимая школа искусства. Форма шейки идеальнейшим образом подчеркивает резкость: если провести смычком по струнам, звук будет точь-в-точь, как чей-то болезненный стон. Метафорический, но так даже лучше. Если глаголом возможно жечь сердца, то почему музыка неспособна отравить чью-то душу? Детектив думает, это вполне эквивалентно ранению. Канифоль на мягких волосьях трости - аналогична заточке лезвия. И то, и другое требуется для лучшего трения. Его любимым занятием в детстве было натирать смычок крохотным бруском смолы, представляя, будто пронзает ножом кусок плоти. Хотя он бы скорее сравнил скрипку со скальпелем. Так аутентичнее. Когда звонкая нота повисает в тиши, детектив глядит на узор эфы. Скрипка - как символ его персональной апатии. Она напоминала ему безжалостность. Отчаяние. Боль. Тоску и равнодушно-резкое наплевательство ко всему, кроме своего собственного удовольствия. Холодность под маской харизмы. Недаром изящное «violin» представлялось так невероятно созвучным с жестоким «violence». Шерлоку казалось довольно забавным сходство: потому он и избрал в своё время именно этот инструмент. Не то чтобы он был поклонником мук... Просто ещё одна из его любимых ироний. И только. Никогда ещё жестокость от жизни не ощущалось его мозгом настолько сильно. Вообще, Холмс как-то пытался объяснять это Джону - от скуки и желания, может быть, хоть чуть-чуть прикоснуться к реальности. Он говорил, поджав под себя ногу в кресле, каково это: изо дня в день жить с ощущением, что психика функционирует на основе одной лишь патологии. Говорил - навскидку - что это похоже на просмотр ТВ из-под воды со дна моря; звуки и лица искажаются, рябью идут перед глазом, но не настолько, чтобы быть полностью извращёнными. Чуть-чуть поднапрячься, и можно привыкнуть. Перенеси эту ситуацию с человеческих лиц на их же чувства, говорил тогда другу Шерлок - и выйдет прекрасная формула DSM-5 301.7 (F60.2). Тем не менее, передачи ТВ из-под моря всегда будут видеться вам иначе, чем на поверхности. Подводный житель останется говорить с земным на чуждом наречии. "Ты должен как-нибудь попробовать", — хмыкал Холмс доктору. "Может, хоть так ты поймёшь, какие органы чувств надо задействовать, чтобы распознать их эмоциональную лингвистику. В том случае, когда нужные для того отделы психики у тебя атрофированы." По правде, он и не надеялся, что его тогда поймут. Просто болтал сам с собой - кто ж ему запретит, чёрт возьми?.. Шерлок им там, вообще-то, жизни спасает. Имеет право на философщину. ...из раздумий их с Джимом вырывает трель на смартфонах. Оба поворачивают головы к к звуку: почти синхронно на телефоны приходят оповещения. "Шерлок. Возьми на обратном пути чего-нибудь сладкого. Приведёшь домой это чудовище - я прыгну с крыши." Джон. "Босс. Не задерживайтесь у этого своего фриковатого федерала, ладно? Люди ждут указаний." Себастьян Моран. По правую руку разносится хохот: это преступник звонко отреагировал на "фриковатого федерала". Вместо ответа Мориарти жмёт кнопку вызова, и Шерлок вдруг тоже усмехается, развеселённый. Щебетание Джима со своим приятелем натолкнуло на определённые мысли. К психопату могут испытывать настоящую преданность. С социопатом можно выстроить настоящую дружбу. По крайней мере, с одной стороны. Ему кажется, то работает только в том случае, когда объём испытываемого чувства перевешивает важность ответной отдачи. Когда этого «что-то» в существе столь велико, неважно, в какую чёрную дыру оно будет слито... Может, у подобных людей было чересчур много душевного наполнителя - так, что его просто было некуда девать? Это объясняло бы безразличие к ответной привязанности. Детектив так предполагает, в принципе. Просто одна из его теорий. Не претендует ни на что объективное. Он всё равно больше по части логического; не чувственного. Так уж вышло - что он может с собой поделать... Он и так двигается вслепую, как крот, по человеческим струнам душ, силясь пробурить в их логике каплю смысла. На большее, жмёт губы Шерлок, его сил уже просто не хватит. Как и желания. К чёрту эмпатов. Едва до ушей долетают обрывки разговора, он напрягается. Интересно, включает ли обсуждение чьё-то ужаснейшее убийство? Холмс очень надеется, что нет. Он хотел бы эту неделю отдохнуть. Если его этого права лишат, он очень долго будет на Мориарти обижаться - пальцы в ладони сжимаются, и детектив тяжко вздыхает. Нет, ну правда. "Не смей никого убивать в мой отпуск, Джим", — детектив предельно серьёзен, пялясь последнему прямо в темечко. На всякий случай он прислушивается; так и не уловив, однако, ничего важного. Если не считать визгов и смеха, разумеется. Наконец писк в динамике знаменует отбой. Отлипнув-таки от смартфона, Джим сообщает: —Расслабь мозг, герой. Мы просто обсуждали нашу с тобой свиданку. Он всё беспокоится, как бы я не придумал ничего слишком весёлого в его отсутствие... Себ как-то вытащил пистолет у меня изо рта, когда я играл в рулетку - прям вот чуть-чуть от патрона в башке уберёг, можешь себе представить?! Шерлок приподнимает бровь. —Тебе было настолько скучно? —Нет, — пауза. Мориарти сиял злой улыбкой, — Мне просто хотелось продемонстрировать, что он будет спасать меня несмотря ни на что. Холмс моргает. Угроза - очевидна. Лёгонькая такая, не слишком явная: "тронешь хоть волос - и мой пёсик проведёт ради меня ритуал некромантии". Было очень на то похоже, на самом деле... В целом, прикидывает детектив, это даже не было полноценной угрозой в прямом смысле слова. Просто констатация факта. Принять к сведению и (пока что) забыть. До поры до времени. Потом может и пригодиться. Сцапав Мориарти за руку, он ведёт его вдоль аллей с лавками, носом вдыхая аромат почти чистой Темзы. Мелодия у бродяжки на пирсе уже сменилась на Брамса. Чайковского? Шерлок, по правде, затрудняется с опознанием - вкусы в классике у него специфичны. Но так тоже неплохо. Спутник рядом вдруг машет их соединёнными ладонями. "Девичьи поболтушки" со снайпером (так называл это сам Джим, Холмс ни при чём!) явно подняли ему настроение. Так, что Наполеон Преступности даже сверкает улыбкой в сторону музыканта: не то позлить ревностью самого Шерлока, не то - забавы ради. Девчонка всё равно не поймёт. И точно - та неуверенно мнётся в ответ. Тогда Мориарти кидает в футляр от инструмента пару смятых долларовых купюр. Подмигивание из-под чёлки: "я сегодня добрый", предполагает Холмс. Благодарно мигнув, мелодия возобновляет свой ход. Проходя мимо скрипачки, умом он стремится запечатлеть каждый тоскливый звук. В отличие от Джима, рука даже не тянется к карману за кошельком - не до того. Он хочет впечатать в мозг чудесные ноты. Ему не особенно важно, от кого именно они исходят... И чего этот "кто-то" от него ждёт. Главное - конечный продукт, считает (снисходительно) Шерлок. Всё остальное вторично. Люди всегда были и будут вторичны по отношению к тому, что выходит из-под их руки, — уверенность. В конце концов, это всего лишь люди. А искусство - вечно. Так или иначе, их с Джеймсом прогулка должна завершиться с минуты на минуту. Двое человек на набережной останавливаются. Рептилья ладонь ложится ему поперёк талии. —В следующий раз сыграешь для меня "Пляску смерти", — проникновенный шёпот. Шерлок косит в бок усталым (от жизни) взглядом. —Я не любитель Сен-Санса. —Зря. Потому что мне всё равно. Смирись, милый. Лучезарная улыбка. Укол зрачками. То, чего Мориарти не сказал, легко отслеживалось на лице; что-то навроде - "я превращу твою жизнь в ад, если не дашь мне желаемого". Вот так вот просто, без всяких метафор и сравнений. Ад в данном случае, знает Шерлок, вполне реален. Если достаточно хорошо изучить человечьи эмоции, можно без труда довести объект даже до ухода из жизни по собственному, — Холмс вдумчиво смотрит на гладь Темзы, скучая. Не то чтобы он когда-то пытался - но знал, что это было более чем осуществимо. И всё-таки: как Джим мог иметь настолько инфантильную психику - с настолько пугающим здравомыслием?.. "Можно подумать, ты сам не таков", — насмешливый шёпот в разуме. С конкретными, визгливо-глумливыми нотками. Вздох чересчур громок. И то верно. От реалий не убежишь. Потому Холмс и относится к подобному с бóльшей лояльностью, чем следовало... Другое означало бы поставить крест на самом себе. То, что он вообще способен это в своём положении осознать - уже было невероятной иронией. Всё, как он обожает. Наверное, поэтому же он не отталкивает от себя Мориарти, когда тот льнёт в его сторону всем весом. "В чем смысл подобной тактильности?" — в отчаянии Холмс хочет отгородиться. Поздно. Тощее тело уже приподнимает на носках и прижимается к нему с поцелуем губами. Детектив не видит смысла сопротивляться - всё равно Мориарти плевать. Хотя когда полупрожёванная жвачка проталкивается ему меж зубов, детектива чуть не отшатывает. Ну почему?.. Почему, Джим?! Мерзость. Мог бы и выплюнуть, — мрачный взгляд; или проглотить, на худой конец. В том, что паучий желудок у Джима переварит практически всё, что угодно, Шерлок почему-то не сомневался. Подтянув ближе, он впивается ногтями в мягкий череп. В отместку. Жвачка, к слову, всё ещё сохраняет у него на губах свой сладковатый вкус - может, консультант берёг её специально для этого случая. Для него. Необычно, хмыкает Холмс, но уже не так отвратительно. Можно перетерпеть. Однако один вопрос он все же обязан задать в этот летний денёк. —Зачем, Джим? —Хм-м-м?.. Глаза детектива встречают тёмно-карюю радужку. Он вовсе не о поцелуе - с ним-то как раз всё понятно. И не о жвачке. Холмса интересует другое. —Твой анархизм предполагает свободу в наблюдении за гибелью. По твоим же словам, — он усмехается. Удерживает цепко преступника за плечо, чтоб не ускакал, — Но это работает и в обратную сторону. Почему именно злоба? Резкий вдох. —Почему ты не хочешь сотрудничать со мной вместо того, чтобы бороться?.. Едва звучит фраза, от него отлипают. Кажется, Джим впервые за долгое время застигнут врасплох его любопытством; даже глаза в шоке распахивает. Хладнокровие, впрочем, возвращается уже через пару секунд: —Ску-у-у-чно. Я мог бы задвинуть твоим гениальным мозгам что-нибудь про дуализм, равновесие и скепсис, Шерли. Ты единственный из всех этих болванов, что способен это понять, — за легкомыслием, пропитавшем насквозь фразу, скрыто гораздо большее. Шерлок не хочет знать, что именно, — Мог бы, mein Schatz. И сейчас могу! Я вообще о-о-о-чень много чего могу, к твоему сведению! Да хоть сейчас могу столкнуть эту вот попрошайку на проезжую часть - веришь, нет? Одно твоё слово, любимый... Всё могу! Злодей-консультант хохочет. Смех обрывается так же резко, как и начался. —Да только надо ли? Он гладит пальцем его нос. —Я делаю то, что я делаю... Потому что хочу. Тут Джеймс снова улыбается. Спокойной, безмятежной улыбкой - совсем ни чета той лукаво-злобной гримасе, что кривила лицо каждый раз возле социума. В кои-то веки, вероятней, Мориарти говорил с ним предельно прямо. Детективу почти лестно - хотя это, похоже что, было единоразовой акцией... Вот и всё. Никаких больше оправданий. Всё настолько просто, обречённо вздыхает Шерлок. Даже немного обидно, если честно; он-то всегда пытался вычленить во всём потайной смысл - а оно вот как банально, оказывается. Поразительно. ...но не так уж и глупо, мелькает скептичная мысль. Он ведь тоже делал по большей части лишь то, что хотел. Просто так удобно вышло - что хотел он того же, чего желало большинство нормальных людей на этой планете. Шерлок хотел справедливости и порядка. Хотел, чтобы другие - такие же, как он - осознали, что на любой яд есть своё противодействие. Кому, как не ему, это всё демонстрировать? Для этого его способности асоциальной души подходят как нельзя кстати. И он ни капли не жалеет о том, что избрал в своёй жизни именно этот путь.

...ведь судьбою больше любим —

кто живёт по законам другим.

"И кому умирать молодым..."— Шерлок задумчиво хмурится. Вздыхает. И разворачивает - в кои-то веки, первым! - Мориарти к себе лицом. Он хочет увидеть.

Он не помнит слова «да» и слова «нет».

Он не помнит ни чинов, ни имён.

Косточки плеч трещат под его пальцами. Джеймс пахнет цитрусом.

И способен дотянуться до Звёзд —

не считая, что это сон.

Приятный аромат, как и всегда, ушёл вместе с преступником. Миг умиротворения окончен. Джим, он же ведь как бродячий кот: милостиво позволяет погладить себя пару секунд, после чего взмахнёт пушистым хвостом из-за дома. До следующего, мол, акта ласки; и то за еду. Ничего не бывает задаром. Детектив тяжко вздыхает. Пытается было заглянуть в лицо - от него тут же, звонко смеясь, отворачиваются. С одухотворённо-восторженной мордашкой Джим тянет лапку к круглому диску в небе. Почти как мессия у смертных грешников. Шерлок на автомате следует его примеру. Он вдруг внезапно (совершенно неожиданно) приходит к выводу, что не желает быть свидетелем краха цивилизаций. И гибели Джима тоже. Так ему будет еще более грустно. Может быть, даже более грустно, чем обычно. Удивительно. Он и не знал, что такое возможно - детектив саркастически хмыкает. И подставляет лицо лучам уходящего (жалко) тепла. Где-то вдалеке вспыхивает салют с торжества какой-то из свадеб: затем только, чтобы заставить преступника позади вскинуть высоко-высоко к небу руки.

...и упасть,

опалённым

Звездой

по

имени

Солнце.