🥀«Я положу трупы к твоим ногам.» [Книга 1.]

Глава 20. Тео

Редакторы: Pozitivnoesolnce

Ривер поднял глаза от холодильника и нахмурился, глядя на меня. – Я что-то не так сделал? Я посмотрел на него, выйдя из своих мыслей. У меня даже не было никаких мыслей в голове, просто тупо смотрел на стол, ожидая, что что-то произойдет. Я часто так делал. Это было самое худшее в жизни с Мастером — ожидание. – Что? Нет, – сказал я, пошевелившись на стуле. – Ты не сказал мне ни слова с тех пор, как мы ушли из похоронного бюро, – Ривер закрыл холодильник и подошел, чтобы присесть на корточки передо мной. – Что не так, Тео? Я вздохнул и быстро потер лоб, прежде чем опустить руки по бокам. – Кто мы, Ривер? Он быстро заморгал, как будто вопрос поразил его. – Что ты имеешь в виду? – Мы даже не знаем друг друга достаточно хорошо, чтобы называть это дружбой с привилегиями. Мы не друзья. И ты точно не можешь быть моим парнем. – Почему нет? – спросил он, наклонив голову в другую сторону. – Потому что я знаю тебя всего лишь... десять дней? Две недели? – я неопределенно развел руками. – Я ничего не знаю о тебе, Ривер. – Ты знаешь, что я убивал людей. – Кроме этого! Я не знаю твой любимый цвет, не знаю, какую еду ты любишь... Я даже не знаю ответов на эти вопросы! Как мы можем быть вместе, если я даже не знаю, кто я такой? – моя грудь снова сжалась, и в голове пронеслись тысячи разных мыслей. Я говорил не то, что нужно, заставляя его не любить меня. Заставляя его злиться. Глупый, Тео. Глупый! Это опасно — злить человека, о котором ты знаешь, что он убийца. Я не мог с собой ничего поделать. Мне казалось, что я взорвусь, если не выскажу то, что чувствую. Он взял мое лицо в ладони. – Мы узнаем все это вместе. – Этот ответ меня не устраивает! Я не понимал, почему я был на грани слез из-за такой мелочи, как незнание любимого цвета Ривера, но мне казалось, что весь мой мир внезапно рушится. В моей груди раздувался воздушный шар, который вот-вот должен был лопнуть. Мои щеки были мокрыми, а дыхание прерывалось от паники. И тогда губы Ривера коснулись моих, и было так, как будто он дышал за меня. Я сжал его рукав в кулаке, когда он укусил меня за нижнюю губу. Горький привкус меди и соли наполнил мой язык, и боль оттащила меня от края спирали в бездну. Я застонал, когда его язык скользнул по укусу, слизывая кровь. – Это красный, – сказал он, когда мы отстранились друг от друга. – Мой любимый цвет — красный. Я не мог сдержать смех, несмотря на слезы. – Конечно. – А моя любимая еда — сырная пицца с дополнительным сыром, – он поцеловал меня в щеку, а затем провел языком по мокрой полосе, оставленной моими слезами. – Я не люблю телевизор и фильмы. Предпочитаю книги по нехудожественной литературе. Я вздрогнул, когда он повторил то же самое на другой щеке. – Я считаю себя пансексуалом, и у меня было четырнадцать сексуальных партнеров разного пола. Я не верю в девственность, но если бы верил, то потерял бы свою в восемнадцать лет с девушкой, которая попросила переспать с ней. Я согласился, потому что был любопытен, а не потому, что она мне действительно нравилась, и, честно говоря, это было ужасно. Ты гораздо лучше в сексе, и мне это в тебе нравится, даже если тебе не хватает уверенности. Мой любимый орган — печень. – Ладно, – усмехнулся я. – Теперь ты переборщил с откровенностью. – Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать, – сказал Ривер, нежно прижимая свои губы к моим. – И я дам тебе все, что ты хочешь. Тебе нужно только попросить. – Все? – я долго смотрел на холодильник, обдумывая его слова. – Все, – пообещал Ривер. – Скажи мне, чего ты хочешь, Тео, и это будет твое. Я снова вздохнул, пытаясь избавиться от напряжения. – Сейчас я хочу сэндвич, еще один оргазм, душ и вздремнуть, но не знаю, в каком порядке. – Сначала еда, – сказал он и встал. Ривер приготовил нам сэндвичи с плавленым сыром и подал их с соленым огурцом и стаканом шоколадного молока. Это напомнило мне обед, который заказал бы четырехлетний ребенок, но он был лучше того, что я обычно ел у Мастера. Он держал нас на строгой диете, состоящей в основном из овощей и постного мяса, чтобы мы были работоспособными. После обеда мы поднялись наверх, и я свернулся калачиком в постели с Ривером, положив голову ему на плечо, а он просматривал фотографии грибов на своем телефоне и рассказывал мне о них. В моих конечностях поселилась глубокая усталость, и я отчаянно хотел спать, но не мог заставить себя закрыть глаза. Я слишком боялся, что если я это сделаю, то увижу мертвые глаза Дэвида, смотрящие на меня. – Как ты это делаешь? – тихо спросил я Ривера. Он остановил палец на экране и посмотрел на меня. – Ты о чем? – Свою работу? Прикасаешься, моешь и ухаживаешь за мертвыми людьми весь день. Убиваешь людей. Все это. Я видел всего несколько тел и боюсь, что теперь мне будут сниться только они. Ривер опустил телефон. – Эти две вещи даже отдаленно не связаны между собой. – Не связаны? – я запрокинул голову, чтобы посмотреть на него. – Конечно, нет. Я могу убивать людей, потому что они этого заслуживают, или, по крайней мере, они не заслуживают жить. Убийство — это… – он постучал по подбородку, как будто искал подходящее слово. – Это как отпущение грехов. Эти люди никогда не признаются и не раскаются другим способом. Они никогда не принесут пользы обществу. Они — раковая опухоль, питающаяся здоровыми частями общества. Когда я убиваю их, для меня это ничем не отличается от того, как ты давишь таракана. – Ты не получаешь от этого удовольствия? – спросил я. Ривер положил телефон на прикроватный столик, прежде чем перевернуться на спину и притянуть меня к себе. – Ты будешь возмущен, если я скажу, что получаю? Не сексуальное удовольствие. Это не мое. Но я хочу, чтобы они стояли на коленях. Я хочу, чтобы они умоляли и просили пощады. Мне нравится видеть ужас в их глазах в тот момент, когда они понимают, что у них остался только один выбор: кричать или молчать. Мне нравится знать, что они испытали тот страх, который они вселяли в других, и что я заставил их это почувствовать. – Это дает тебе ощущение власти, – уточнил я. Он кивнул. – И тебе нравится быть властным, – я закусил губу, обдумывая его слова. Он сказал, что любит доминировать, но в последний раз, когда мы занимались сексом, он отдал мне весь контроль, позволив мне быть сверху. Я никогда раньше этого не делал и не хотел. Но теперь, когда я это сделал, я почти мог понять тот кайф, о котором он говорил. Я почувствовал его, глядя на него сверху. Было что-то захватывающее в осознании того, что ужасающий убийца готов подчиниться мне. Я схватил его за запястья и поднял их над головой, прижав к изголовью кровати позади него. – А как тебе это? Какие ощущения? Его глаза потемнели. – Ты хочешь меня таким? Я фыркнул, закатил глаза и отпустил его. – Мы оба знаем, что, в конце концов, ты всегда получаешь то, что хочешь. Ривер поднялся, остановившись губами рядом с моими. – А если я скажу, что хочу, чтобы ты доминировал надо мной? Что-то хлынуло из моей груди прямо в пах. Это было похоже на внезапное падение с высоты двух этажей в лифте. Я облизнул губы. – Я не знаю, как это делать. – Я могу тебя научить, – его руки обхватили мою попу, сжимая ее. – Но я думаю, что в глубине души ты точно знаешь, что делать, не так ли? Я прикусил губу, когда он прижался своими бедрами к моим. Он уже был готов, его эрекция впивалась в меня самым отвлекающим образом. Я не отставал от него, но нервы не давали сосредоточиться. В моей голове все еще было слишком много шума, и я не был уверен. – Продолжай, – сказал он, снова ложась на спину и кладя руки туда, где я их держал. – Я твой, делай со мной, что хочешь. Эти слова пронзили меня вожделением, и я начал представлять, как делаю с ним всевозможные вещи. Вещи, которые я не должен был хотеть делать ни с кем. – А что, если я причиню тебе боль? – тихо спросил я. – Боль означает, что я жив. Если после того, как ты закончишь, все будет на месте и функционировать, я буду в порядке, – он снова прижался ко мне бедрами. – Сделай все, что можешь. Посмотрим, сможешь ли ты заставить меня кричать. Я посмотрел на него, лежащего подо мной, его футболка задралась на животе ровно настолько, чтобы показать идеальную линию темных волос, тянущуюся под джинсами. У Ривера не было много растительности на теле, как у некоторых мужчин, но он и не беспокоился о бритье или депиляции, как другие. У него было идеальное количество волос, рассыпанных по всему телу, и они так и просили, чтобы я провел по ним пальцами. Я задрал его футболку, обнажив его от груди и ниже. Он сказал, что мои соски цвета жевательной резинки. Его были розовато-коричневыми, цвета засушенных лепестков роз. Остальная часть его тела была бледной, хотя он был далеко не таким бледным, как я. Он говорил, что его любимый цвет — красный. Возможно, ему нужно было немного красного, чтобы соответствовать мне. – Последний шанс, – предупредил я, глядя ему в глаза, крепко прижав ногти к его груди под ключицами. Ривер пробежал розовым языком по полным губам, его ноздри раздулись, но он не высказал никаких возражений. Я впился ногтями глубже и провел ими по его коже. На коже появились три аккуратных ряда розовых линий. Ривер откинул голову на подушки и тихо застонал, но это было далеко не крик, поэтому я повторил движение. – Нгх. Черт! – Ривер приподнял бедра, подняв меня вместе с собой. Я запаниковал и поднял руки. – О боже. Это было слишком? Это было слишком, да? – Почему ты остановился? – он поднял голову. – Я сказал «стоп»? – Я думал, я сделал тебе больно. – Сделал, – задыхаясь, прошептал он. – Сделай это еще раз. Я сглотнул и дрожащими руками снова прикоснулся к его груди. На этот раз, когда я провел ногтями по его коже, остались красные и болезненные следы. Мне не должно было это нравиться, но мне нравилось. Видеть эти следы на нем, знать, что он мне это позволяет, что в любой момент он может наброситься на меня, причинить мне боль, убить меня... Это было такое волнение, какого я никогда раньше не испытывал. Мой член был так тверд и пульсировал, что болел, но это было не просто сексуальное возбуждение. В осознании того, что я пометил его как своего, было что-то первобытное. Я наклонился и нежно лизнул самые сильные следы, вызвав у Ривера легкий вздох. Я не мог понять, было ли это от боли или от удовольствия. Возможно, и от того, и от другого. – Возможно, тебе придется связать меня, чтобы сделать это как следует, – его руки дернулись, пальцы сжались в кулаки, но он не шевелился. Сама мысль о том, чтобы связать его, чтобы он не мог вырваться, заставила меня снять рубашку и отбросить ее в сторону. Я наклонился вперед, прижимая его руки всем своим весом. Но Ривер был силен. Он мог бы освободиться, мог бы сбросить меня с кровати, повалить на пол и сломать мне шею голыми руками. Вместо этого он позволил мне удерживать его. Даже когда я снял с него свой вес, он остался в том же положении, только дышал и дергался. Я понял, что мне будет легче, если он будет голым. – Раздевайся, – потребовал я. Он ухмыльнулся, прежде чем сесть, чтобы снять рубашку и вылезти из джинсов и нижнего белья. Он был идеален, вне моей досягаемости. Я едва мог поверить, что это реальность. Может, я просто уснул в своей старой комнате, и все это — лишь чудесный сон. Если так, я не хотел просыпаться. Когда он снова лег, я провел ногтями по мягкой коже на внутренней стороне его рук, по его плечам. К тому времени, когда я дошел до его бедер, его член уже был мокрым. Он дернулся, когда я провел ногтями по грубым волосам на его ногах, оставив блестящую лужицу предсеменной жидкости на его прессе. Я наклонился и отодвинул его член, чтобы лизнуть его. – Черт возьми, это так возбуждает, – он повернул голову и застонал, уткнувшись лицом в свой бицепс. – Правда? А как насчет этого? – я обхватил его член у основания кулаком, удерживая его, чтобы провести ногтями по покрасневшей головке. Он застонал и задрожал. – Черт, Тео. Ты так хорошо меня мучаешь, маленький птенчик. Посмотри на эти красивые следы, которые ты оставляешь на мне. Его похвала ободрила меня, и я стал давить сильнее, чувствуя, как он пульсирует в моей руке. – Черт… – он начал громко дышать. В его голосе было что-то такое — плаксивое и отчаянное, настолько уязвимое — что я захотел этого больше, чем чего-либо другого раньше. Я поднял руку и плюнул в нее, прежде чем начать крутить кулаком по красным царапинам, которые я оставил. Его бедра начали дрожать, пока он не смог больше терпеть. Он внезапно схватил меня и подтянул к себе. Горячие губы на мгновение прижались к моим, прежде чем он потребовал: – Я хочу тебя. Сейчас же, Тео. Я встал на колени, неуклюже пытаясь расстегнуть ширинку. Он сдернул мои джинсы с бедер. Мне пришлось на мгновение слезть с него, чтобы снять их полностью, но как только я вернулся, он начал кружить своим скользким пальцем вокруг моего входа. Я схватил смазку и выдавил еще немного на его руку, чтобы он мог засунуть два пальца внутрь. Я снова поцеловал его, стоная и потирая свой уже мокрый член о его пресс, пока он работал пальцами внутри меня, готовя мою дырочку. Когда Ривер вошел в меня, это было как пища для лихорадки. Я не мог скакать на нем достаточно быстро или сильно. Он дышал гневными хрипами и рычанием и, взяв все в свои руки, начал нещадно вдалбливаться в меня. Ривер поднялся, и в следующий момент мы поменялись позициями. Он закинул мои лодыжки на свои плечи, и я вскрикнул от новой позиции. С каждым жестоким толчком он скользил своим членом по тому чувствительному пучку нервов внутри меня, доводя удовольствие до лихорадочной кульминации. – Я близок! – крикнул я. – Хорошо. Я тоже, – рука Ривера обхватила мой член, и он дважды грубо потянул его, прежде чем его бедра задрожали, и он застонал, наполняя меня своим освобождением. Плотина прорвалась, и оргазм пронзил все мое тело, отличаясь от всех, которые я испытывал до сих пор, будучи более сильным. Мне казалось, что он вырвал из меня часть души. Когда я начал приходить в себя, Ривер целовал и кусал мою грудь, его горячее и тяжелое дыхание обжигало мою кожу. – Черт возьми, – пробормотал я, опуская ноги. – Это было чертовски здорово, Ривер. – Похоже, я вполне могу привыкнуть к тому, что ты берешь на себя инициативу, – он усмехнулся и вытер пот со лба. – Ну, я бы не сказал, что все было именно так. Хотя в одном ты, по-моему, прав. Если ты хочешь, чтобы я не дал тебе наброситься на меня, мне придется тебя связать. – Ммм, – он прижался к моей шее. – Я никогда раньше никому не позволял себя связывать, но мне эта идея очень нравится. – Серьезно? – я поднялся на локтях, чтобы посмотреть на него. – Ты позволишь мне это сделать? Ривер обхватил мою щеку ладонью. – Есть мало вещей, которые я не позволил бы тебе со мной делать. Скажем так, я представлял себе нечто гораздо острее, чем впивающиеся в меня ногти. Я нахмурился. – Не знаю, смогу ли я дойти до такого. Он поцеловал меня глубоко, на мгновение, переплетая наши языки, прежде чем ответить. – Все по порядку. Ты не обязан делать то, чего не хочешь. Не со мной. Я кивнул и прижал его голову к своей груди, чувствуя, как тепло разливается глубоко внутри меня. Я не знал, что такое любовь, и, вероятно, было слишком рано испытывать ее к Риверу, особенно зная, что он, возможно, не сможет ответить мне взаимностью, но что-то происходило. Что-то, чего я хотел гораздо больше.