Холод

Всё время этого мира остановилось меньше чем за секунду. Слух больше не улавливал ни одного звука происходящего вокруг, кроме собственного пульса, звучащего так громко в ушах. Всё остальное казалось лишь сторонним шумом. Всё это походило на какую-то иллюзию. Язык не повернулся бы назвать это шуткой. Он подхватывает Вэй Ина прежде, чем его тело успевает встретиться с землёй, причиняя этим ему ещё больше боли. Глаза цепляются за резко побледневшее лицо и сухие губы, покрывшиеся корочкой. - Вэй… Ин… - он выдыхает чужое имя с заиканием. Взгляд опускается на рану, одежда вокруг которой уже пропиталась кровью, и масштабы испорченной ткани продолжают расти с каждой секундой. Глубоко внутри он понимает, что человек на его руках не просто ранен. Он уходит. Покидает его снова. И Лань Ванцзи мог бы в этот момент разозлиться, задать вопрос: «Почему? За что?» - но пустота, заполняющая его, и близко не похожа на ту боль, что он испытывал на протяжении тринадцати лет. Это ощущается иначе. Обретая то, что, как он думал, потерял, он теряет снова - но теперь безвозвратно. Он пытается зажать рану, складывая белоснежные ткани рукавов своего ханьфу толстым слоем, но сверху слышится лишь смешок, и он поднимает взгляд. Смотрит на Вэй Ина - словно потерявшего десяток килограммов за минуту. На его губах крохотная, такая его улыбка, которая может быть лишь у него. Он смотрит прямо в глаза второму нефриту и тихо, почти шёпотом, выдыхает: - Лань Чжань… - Он кашляет, и его губы окрашиваются кровью, стекающей вниз по подбородку, но он пытается продолжить: - Всё должно было быть так… - Не говори, Вэй Ин. Молчи, - Лань Ванцзи смаргивает пелену, неожиданно перекрывшую взор. Он не хочет видеть размыто. Ему нужен образ Вэй Ина - чётким. - Мне жаль. Никто не виноват в этом. Мягкая улыбка дрожит на его губах, но становится лишь шире. - Прошу тебя. Умоляю… Никогда прежде подобное не срывалось с уст второго нефрита клана Лань, но в это мгновение эти слова кажутся единственно верными. Умолять Вэй Ина - как он должен был делать ещё тогда, тринадцать лет назад. А может, и раньше. Дрожащие пальцы слабо дёргают его за ворот ханьфу на шее, и Лань Ванцзи тут же подчиняется, наклоняясь ближе к любимому лицу, которое на протяжении тринадцати лет видел лишь во снах. Губы Вэй Ина - влажные и липкие от крови, прижимаются к его сухим губам, ощущаясь самым живым из всего, что когда-либо было в этой жизни. Это длится меньше секунды. Когда Ванцзи вскидывает взгляд, отстраняясь всего на миллиметр, глаза напротив больше не горят. Они становятся стеклянными, словно толстый лёд, отделяющий живой мир от мёртвого мороза. Весь его мир только что утёк, как вода сквозь пальцы. Ему кажется, что он рассыпается. Медленно. По кусочкам. Горячие слёзы наконец текут по щекам, и он не сдерживает всхлипов, перерастающих в рыдания, раздающиеся по всему двору. Утыкаясь в плечо любимого человека, он кричит - так громко, как только может. Звук приглушает тело Старейшины Илина, вжатое в человека в белых одеяниях. Сзади звенит меч, выпавший из рук племянника Цзян Чэна. Племянника Вэй Ина. Он оборачивается. Смотрит в широко распахнутые глаза напротив. Смотрит. Смотрит. Смотрит. Пока не отворачивается. «Почему?» - хотел бы спросить он, но уже знает ответ. «Цзян Чэн бы тобой гордился», - хотел бы язвительно выплюнуть он, вовсе не в стиле второго нефрита клана Лань. Медленно Лань Ванцзи находит опору, прижимая одной рукой холодеющее на глазах тело. Это самое ценное, что у него осталось. Он окидывает взглядом двор, Башню Кои, личные покои главы Цзинь. На какое-то мгновение ему хочется поджечь здесь всё. Убить каждого причастного. Всех, кто пытался остановить их. Кто отвлёк Лань Ванцзи от защиты Вэй Ина - всего его мира. Во дворе появляется Цзинь Гуанъяо, а следом Лань Сичэнь, Цзян Ваньинь и Не Хуайсан. На их лицах застывает шок. Даже на лице главы Цзинь - словно это не он причастен ко всему, что здесь произошло. Гнев захлёстывает некогда вечно спокойного и умеющего контролировать эмоции Лань Ванцзи. Его меч входит в тело не ожидавшего этого Цзинь Гуанъяо и возвращается назад, не оставляя ни единой возможности на выживание. Лань Сичэнь кричит что-то. Глава Не смотрит широко распахнутыми глазами, прикрываясь веером. Лицо главы Цзян отрешённое. Лань Ванцзи не задерживается. Он крепче подхватывает тело на руках и встаёт на меч. Летит долго, пока не оказывается подле какой-то безымянной горы. Вид с неё красивый - прямо на водопад. Он опускается вместе с телом Вэй Ина и в последний раз оглядывает его. Сплетает свои пальцы с холодными и неподвижными пальцами любви всей своей жизни. Всей своей души - в этой жизни и последующих. Прижимает лоб к чужому. Последняя слеза скатывается по его лицу, когда он подносит Бичэнь к горлу и выдыхает: - В следующей жизни. Его рука не дрогает.