Там где умирает ненависть, рождается любовь

Тишина библиотеки Хогвартса по ночам была особенной. Густой, почти осязаемой, пропитанной запахом старого пергамента, пыли и тихой, дремлющей магии. Тата Стайлз, американская студентка по обмену, нашедшая в древних стенах замка второй дом, считала эти часы священными. Здесь, вдали от суеты гостиной Слизерина и косых взглядов змей, тех, кто всё ещё видел в ней чужачку, она могла быть собой. Могла зарыться в фолианты, готовясь к экзаменам, и на время забыть обо всём. Кроме него. Два дня подряд её мысли кружились вокруг Драко Малфоя. Не того надменного, язвительного принца её факультета, с которым она ругалась с утра до вечера. А другого Драко. Того, кто два дня назад зажал её в тёмном углу коридора седьмого этажа и поцеловал. Поцелуй был похож на наказание, на вызов, на крик о помощи. Он длился всего несколько секунд, но перевернул её мир с ног на голову. А потом он отстранился, прошипел неразборчивое ругательство в адрес самого себя и исчез, оставив её одну, с бешено колотящимся сердцем и вкусом сигарет на губах. Зачем? Этот вопрос не давал девушке покоя. Их ненависть была такой же естественной, как воздух. Он — высокомерный чистокровный сноб. Она — дерзкая американка частично с маггловскими корнями, не видящая никаких границ. Они были врагами. Всё было просто. До этого поцелуя. — Я так и знал, что найду тебя здесь, Стайлз. Голова Таты дёрнулась вверх так резко, что в шее хрустнул один из позвонков. В дальнем конце прохода между стеллажами о трансфигурации стоял он. Не в школьной форме, а в простой чёрной рубашке с расстёгнутым воротом и тёмных брюках. Без своих телохранителей, Крэбба и Гойла. Без своей обычной «маски» аристократа. Он выглядел уставшим. И, как ни странно, потерянным. — Что тебе нужно, Малфой? — Она с силой захлопнула толстый том, пытаясь выглядеть более устрашающе, чем было на самом деле. — Пришёл за новой порцией оскорблений? Извини, у меня сегодня нет настроения для стычек с тобой. А жаль, ведь так хотелось… Блондин проигнорировал её колкость. Медленно, почти хищно, он двинулся в её сторону. Он не остановился, пока не упёрся бёдрами в край её стола, нависая над ней.  Цитрусовый запах его духов заполнил лёгкие, вызывая головокружение. Тата вскочила на ноги, начиная чувствовать дискомфорт. Теперь их лица были на одном уровне. Она видела тёмные круги у него под глазами и напряжённо сжатую линию челюсти. — Драко, зачем ты пришёл ко мне? Зачем всё это? Тот поцелуй… твои слова… Зачем? Мы же ненавидим друг друга. На его губах промелькнула тень усмешки, горькой и печальной. — Ты правда так думаешь? Что я тебя ненавижу? Он сделал ещё один крошечный шаг, и теперь их разделяли жалкие сантиметры. — А разве нет? — Голос девушки предательски дрогнул. — Ты делал всё, чтобы я так думала. Каждое твоё слово, каждый взгляд… — Я ненавидел то, что ты со мной делаешь, Стайлз. Ненавидел, что не могу перестать о тебе думать. Ненавидел твою дурацкую привычку прикусывать губу, когда ты сосредоточена. Ненавидел, как ты споришь с профессором Снейпом, когда не согласна с ним, хотя все остальные боятся дышать в его присутствии. Ненавидел, что ты смотришь на меня так, будто видишь насквозь всё моё дерьмо, и тебе плевать на моё имя и деньги. Я ненавидел каждое дурацкое, незнакомое, сводящее с ума чувство, которое ты во мне вызывала. А потом я понял, что это… — Драко замолчал, подбирая слова, его взгляд блуждал по её лицу, губам, глазам, — …что это не ненависть. Стайлз казалось, что она забыла, как дышать. В голове теперь кружилось перекати – поле. — А что… что тогда? — Едва слышно выдохнула она. Малфой медленно поднял руку, его пальцы на мгновение замерли в воздухе, словно боялись спугнуть. Затем он осторожно коснулся её щеки. Его кожа была прохладной, но от прикосновения её собственную кожу обожгло огнём. Драко провёл большим пальцем по её скуле, и она невольно подалась навстречу этому движению, закрывая глаза. — Это… совершенно другое, — прошептал он. — То, с чем я боролся с самой первой нашей встречи в большом зале. То, что сводило меня с ума и заставляло говорить гадости, лишь бы вызвать у тебя хоть какую-то реакцию. Лишь бы ты смотрела только на меня. То, что заставило меня поцеловать тебя тогда в коридоре, потому что я больше не мог выносить это напряжение между нами. Я думал, что, если сделаю это, всё пройдёт. Что я утолю этот голод и всё станет на круги своя. Но стало только хуже. Теперь я думаю о тебе каждую секунду. Драко снова наклонился, на этот раз медленно, давая ей возможность отстраниться, убежать, ударить его. Она не двинулась с места. Не хотела. Когда его губы коснулись её, это было совсем не так, как в прошлый раз. Не было ни злости, ни отчаяния. Только бесконечная нежность, робкий вопрос и огромное облегчение, когда она приоткрыла губы в ответ, запуская пальцы в его белые, удивительно шелковистые волосы. Поцелуй был долгим, медленным, исцеляющим. Он стирал месяцы вражды и недопонимания, заполняя пустоту чем-то тёплым и светлым. Когда они наконец отстранились друг от друга, тяжело дыша, Малфой прижался своим лбом к её. — Нас могут увидеть. Пойдём со мной. Стайлз не спросила, куда. Просто кивнула, всё ещё не в силах поверить в реальность происходящего. Он взял её за руку, а она позволила себя вести, куда – угодно, лишь бы подольше чувствовать его ладонь в своей. Ученики Хогвартса вновь оказались на седьмом этаже. Вновь возле выручай-комнаты. — Я часто прихожу сюда, — тихо сказал блондин, открывая дверь. — Когда нужно… подумать. Как только она за ними закрылась, отсекая весь остальной мир, напряжение, которое они сдерживали в коридорах, вернулось с новой силой. Драко отпустил её руку и сделал шаг назад, проводя рукой по волосам. — Стайлз, я… — он начал, но слова застряли у него в горле. — Я не знаю, как как говорить… вот так. Без яда и сарказма. — Попробуй, — мягко сказала Тата, подходя к нему. — Я тоже не знаю. Мы оба на новой территории, Драко. Его имя, слетевшее с её губ без привычной насмешки, прозвучало так… правильно. — Ты бесила меня с первого дня, — сказал он, и на его губах появилась тень привычной ухмылки, но глаза оставались серьёзными. — Ты спорила, огрызалась, смотрела на меня так, будто я пустое место. Никто и никогда не имел права так на меня смотреть. Я должен был сломать тебя. Заставить уважать. Но вместо этого… я начал уважать тебя. Твою смелость, твой ум, твой сарказм. Твоё полное безразличие к тому, что думают другие. Он снова подошёл к ней, на этот раз его движения стали более уверенными. Парень взял её лицо в свои ладони, его большие пальцы нежно погладили её кожу. — Я хочу тебя, Стайлз, — его голос был хриплым от сдерживаемого желания. — Я хотел тебя так долго, что эта ненависть, которой я прикрывался, стала моим вторым я. Но я больше не могу. Я не хочу больше ненавидеть. Я просто хочу… тебя… себе… И Драко снова её поцеловал. Этот поцелуй был продолжением того, что начался в библиотеке, но теперь в нём не было робости. Он был голодным, жадным, полным месяцев подавляемых чувств. Её руки обвились вокруг его шеи, притягивая ближе. Его ладони скользнули по её спине, опустились на бёдра, с силой прижимая её к себе. Тата почувствовала, как он напряжён, как отчаянно он в ней нуждается. И она нуждалась в нём. Она поняла это только сейчас, когда позволила себе признаться в этом. Его губы оторвались от её и двинулись ниже, к шее, оставляя дорожку обжигающих поцелуев. Она откинула голову, давая ему больше доступа, и из её груди вырвался тихий стон. Его руки начали исследовать её тело, скользя под её свитером, что вызывало невероятные ощущения. — Драко… — Скажи, что ты тоже этого хочешь. Скажи, что я не сошёл с ума в одиночку. — Ты не сошёл с ума, идиот. Я думала о нашем поцелуе два дня без остановки… Малфой тихо рассмеялся, и этот смех был полон облегчения. Он подхватил её на руки и сделал несколько шагов к дивану. Опустил её на мягкий бархат и навис сверху, опираясь на руки, чтобы не раздавить её всем своим весом. Огонь в камине отбрасывал танцующие тени на его лицо, делая его черты более резкими, а глаза — темнее. Его пальцы нашли край её свитера и потянули вверх. Она помогла ему, подняв руки.  Драко смотрел на неё так, словно видел впервые — не врага, не полукровку, не соперницу, а возлюбленную. Он медленно, почти невесомо, провёл рукой от её плеча вниз, по изгибу талии, к бедру. Стайлз не отставала. Её руки расстегнули пуговицы на его рубашке, обнажая бледную, но мускулистую грудь. Она провела ладонями по его торсу, чувствуя, как напрягаются под её пальцами мышцы, как часто бьётся его сердце. Из-за неё… Одежда исчезала, уступая место голой коже. Когда они остались обнажёнными в свете камина, неловкость длилась лишь мгновение. Её сменило всепоглощающее желание. Он смотрел на неё, и в его взгляде не было ни капли пошлости. Только восхищение и какая-то болезненная нежность. — Ты прекрасна, — выдохнул он. А потом слова стали не нужны. Когда Малфой вошёл в неё, после небольшой подготовки, медленно и осторожно, она ахнула, впиваясь ногтями в его плечи. Он замер, давая ей привыкнуть, его лоб прижался к её, глаза искали её взгляд. — Тата… — Прошептал он её имя, как молитву. Стайлз обвила его ногами, притягивая глубже. — Драко… И он начал двигаться. Весь мир исчез, остались только они вдвоём и их сумасшедшие чувства. Малфой смотрел ей в глаза до самого конца, не отводя взгляда, словно боялся упустить хоть мгновение. И когда волна удовольствия накрыла их обоих, сбивая дыхание и заставляя содрогаться в объятиях друг друга, это было похоже на освобождение. Они лежали на диване, укрытые пледом, в объятиях друг друга. Огонь в камине догорал, превращаясь в тлеющие угли. За стенами выручай-комнаты уже светало. Драко перебирал пальцами её волосы, лежавшие на его груди. Тата слушала размеренный стук его сердца, который казался одним из самых прекрасных звуков в мире. — И что теперь? — Тихо спросила она, нарушая молчание. Он вздохнул, его грудь тяжело поднялась и опустилась. Парень молчал так долго, что она уже подумала, что он не ответит. — Теперь… По идее, я должен сказать, что мы должны всё скрывать. Что мой отец убьёт меня, если узнает, что я встречаюсь не с чистокровной. Что вся школа будет в шоке, после наших ежедневных истеричных шоу. Тата почувствовала, как внутри всё сжалось. Ей не хотелось скрываться. — Но к чёрту это, — сказал Драко, приподнимаясь на локте, чтобы посмотреть ей в лицо. — Я устал. Устал делать так, как говорят другие. Устал ненавидеть то, что на самом деле хочу больше всего на свете. Я устал ненавидеть тебя, Стайлз, когда всё, чего я хочу — это быть с тобой. Её сердце пропустило удар. Она смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. — Стайлз, — он взял её руку и поднёс к своим губам, — будь моей девушкой. По-настоящему. Не в тайне. Пусть смотрят, пусть осуждают… Мне плевать… Девушка всё также продолжала молчать. — Что скажешь? — Спросил Малфой, боясь услышать отрицательный ответ. — Яяя… я согласна, — ответила Тата и притянула его к себе для поцелуя.