Последний

В стране гор и контрактов царила ночь. Луна освещала Ли Юэ ярким, но не навязчивым светом. Её свет проливался по склонам величественных гор, проникал в окна домов,плыл на бортах кораблей, танцевал с ветром на поверхности воды, лился по скалистым оврагам и тихо, едва заметными ручейками, вливался в таинственные пещеры. Там, в самых глубинах, откуда тень выползала и не давала всезнающему понять свету раскрыть свои мрачные тайны, раздавались звуки ожесточенного сражения — адепт Сяо, якса, охотник на демонов, в очередной раз изгонял нечисть. В темных глубинах пещер копье яксы с пронзительным звоном сталкивается с железной броней демона, но нечисть лишь слегка пострадала и уже атакует его в ответ. Якса успевает увернуться, после чего отскакивает к стене пещеры и чувствует, что после долгих битв наконец начинает истощаться. Его дыхание становится все тяжелее, руки, впитавшие огромное количество порчи, пульсируют и отказываются слушать команды хозяина. Он понимает — если впитает тьму и этого демона, то может потерять контроль над всей тьмой, которую он уже поглотил. Но клятва есть клятва. Он защищал спокойствие гавани веками и, кажется, что на этом демоне его вечная борьба придет к завершению. Даже он сам не знает, что произойдет если тьма, которую он поглощал все эту вечную битву, выйдет за пределы его тела, но он не может подвергнуть гавань опасности, от которой он поклялся защищать. Он уже все решил. Как только адепт поглотит последнего демона этой ночи он отравит сообщение своему повелителю дабы тот нашел ему новую, достойную замену, после чего покинет смертный мир вместе с порчей внутри своего тела. Он, наполненный решимостью последней воли, сжимает копье в руках и бросается на демона. Быстрым движением он пронзает глаз нечисти и, под её оглушительные визги, переворачивает копье в вертикальное положение, вдавливает и прорезает тьму насквозь. Руки, державшие копье, впитывают порчу, посылая пульсации по всему телу. Тьма стремительно разъедает разум адепта. В последние мгновения он взывает к богу, после чего погружается во мрак. Когда-то янтарные глаза яксы, подобно животным, полностью затапливает черный зрачок, его черты лица искажаются от звериного оскала, а тьма окончательно сгущается вокруг его рук образуя длинные звериные когти. Нечисть уже хотела выйти под лунный свет и пожрать любую жизнь на своем пути, но внезапно её схватили за шею и прижали к стене пещеры. Она пыталась вырваться, но тщетно. Перед её темными, как сама бездна, глазами предстали глаза яркие и блестящие, как драгоценный металл. Прекрасные и холодные. Острые — заточенные в бесконечных сражениях и крови исполинских чудовищ. Лезвия из многовекового золота. В тот момент тьма поняла: перед ней Бог. Ей не спастись. Он сжимает её шею. Смертельно. Будь на месте Бога любое другое существо – оно бы не смогло изгнать тьму просто лишив её сосуд жизни. Бог может. Тело корчится в предсмертной попытке сопротивляться, но душа Сяо где-то в глубине сознания ликует от предоставленной чести — Якса просто не мог и представить лучшей смерти. Лицо у тела синеет, глаза закатываются, а руки безвольно обвисают, но Бог не останавливается. Он сжимает руки всё сильнее и сильнее и только когда шея хрустит – отпускает. Тело падает на холодную землю. Якса упокоился с миром, но в груди у бога все равно что-то сжимается при виде бездыханного тела своего адепта у ног. Снова. Бог —Моракс — вспоминает войну, вспоминает смерть его брата и лучшей подруги, смерти мирных жителей, даже смерть продавца цветов и хозяйки закусочной с которыми он не разу не говорил. В его глазах навечно отпечаталась каждая смерть, произошедшая по его вине и смерть его драгоценного Сяо тоже теперь навсегда там. Запечатленная в золоте — отпечатанная на нем намертво. Его предсмертная мольба о признании всех его трудов, радость от осознания собственной смерти где в глубине его глаз, его болезненный хрип и его руки, хватающие руки бога в отчаянной попытке к сопротивлению. Хруст его шеи. Внезапно от размышлений Моракса отвлекает просвет у входа в пещеру. Наступило утро. Он уже несколько часов неподвижно стоит над телом последнего яксы.