Touch

Вступать в отношения с таким человеком как Джаббер — для Миры это был скорее просто способ, чтобы переступить через себя. Можно сказать, что при вступлении в рейдеры она уже это сделала, но мягкотелость, явно доставшаяся ей от отца, никак не хотела давать стать той, кем девушка чувствовала себя где-то глубоко внутри. Сколько она себя помнит в неё мало кто верил. Даже при том учёте, что у неё есть свой дзинки. Или что она изредка сталкивалась с Чистильщиками и помогала им, не желая вступать в их ряды официально, так как лидер группы «Акута» по имени Энжин, уж слишком любит читать ей нотации о том, что правильно, а что нет. А ещё он любитель оберегать её, порой чересчур, не так, как всех своих подопечных, из-за чего весёлая бойня с мусорным зверем начинает превращаться в извечное спасение. Порой ей казалось, что Энжин ни сколько боится за неё, сколько за то, что ему потом прилетит от её отца Барса. Теперь же, сбежав от правил и вступив в ряды тех, кто не знает жалости, Мира пробуждала в себе то самое, что не давали ей раскрыть до конца. И именно в этом ей помогали отношения с Джаббером. Он для неё стал настоящим открытием. Человек, который любит причинять и испытывать боль. Человек, который первое время смеялся над её стремлением почувствовать к кому-то жалость, но в отличие от других пытался хоть как-то искоренить это, помогая переступить именно ту грань, где нет места приличию. И, что удивительно, самое жуткое в нём было не то, что он питал страсть к извращённым понятиям боли, а то, что он поддерживал девушку в том, чтобы помочь ей стать более жестокой. Поддержка — это именно то, чего Мире так не хватало. И именно это её болезненно и зацепило. Утро в, так называемом, логове рейдеров всегда начиналось одинаково — гулкие шаги по коридору, чей-то смех, запах дешёвого кофе и горящих дров в брандспойте. Но Мира проснулась не от этого. Она очнулась от ощущения взгляда. Очень близкого. Очень навязчивого. Девушка моргнула, сфокусировав взгляд, и увидела растянутую до ушей улыбку Джаббера. Он сидел прямо над ней, почти нависал, обвитые в крупные локоны дреды падали на глаза, а обе его руки были приподняты… с полностью выпущенными ядовитыми когтями. Смотрел он при этом так, будто вот-вот начнёт умолять. Мира устало закатила глаза, и, даже не поднимаясь, сказала: — Нет. Джаббер тут же скорбно сдулся: плечи опустились, когти чуть дрогнули, и он, по-детски надувшись, посмотрел на неё, как обиженный щенок. — Но почему?! — жалобно протянул он. — Пожалуйста! Хоть разок! Сделай мне больно, хотя бы немного! — Джаббер, — Мира зевнула так, что у неё почти выступили слёзы, — сейчас восемь утра. Восемь. Мать его. Утра. Какая ещё боль? Он убрал одну руку, вторая всё ещё висела, согнутая в локте, с выпущенными когтями. В такие моменты он превращался из психопата в милое существо, на которое без сердечек в глазах невозможно было взглянуть. — Ну, моя маленькая. — Промурлыкал он, склонив голову на бок. — Чуть-чуть. Я уже почти десять часов вёл себя прилично! — он ткнул когтем в воздух, как будто это был весомый аргумент. Мира натянула одеяло на себя выше, буркнув: — Перед сном ты вёл себя крайне неприлично. И хватит меня будить своими… приступами страсти к насилию. Дай мне хотя бы для начала умыться и выпить кофе. Парень тяжело, драматично вздохнул и рухнул рядом, одним движением втянув когти обратно. — Ладно… но потом ты мне что-нибудь сделаешь? Мира ткнула его подушкой в лицо. — Посмотрим. Джаббер довольно заурчал, как будто она уже согласилась, и обнял её за талию, зарывшись носом в её шею. — Сегодня будет хороший день, — сообщил он счастливо. Та только простонала что-то нечленораздельное, но, кажется, он услышал в этом согласие. Неугомонный Джаббер ходил за ней весь день, даже с тем учётом, что он не получил точного ответа, а лишь намёк на согласие. Но, судя по всему, такой расклад его лишь сильнее раззадоривал. Он не просто ходил за ней по пятам, а кружил, как голодный хищник, которому пообещали лакомство, но заставили ждать до ужина. Он заглядывал ей через плечо, появлялся из-за дверных косяков, материализовывался у неё за спиной каждый раз, когда она пыталась заняться чем угодно, но не тем, что было ему нужно. — Мирааа… — тянул он жалобно. — Позже, — отвечала она автоматически. Через полчаса. — Мира, ну пожалуйста… — вновь появился он, словно из ниоткуда, когда она сидела на потрёпанном диване, о чём-то разговаривая с Хтони. — Потом, — не отрываясь от разговора, отвечала она. Через десять минут. — Ну, хотя бы чуть-чуть… — он сделал движение когтем по воздуху, как ребёнок, показывающий, какая ему нужна порция мороженого. — Нет. Через три часа. — Мира, я умру, если ты мне ничего не сделаешь! — Так невтерпёж? — устало уточнила она, зашивая свою куртку. — ДА! — слишком искренне заверил он. К вечеру она окончательно сдалась. Бросила взгляд на потолок, будто моля о терпении все доступные высшие силы… и повернулась к нему. — Хорошо. Джаббер замер. И почему-то девушка была уверена, что будь у него хвост, он вилял бы сейчас им как самый верный и преданный пёс. — Правда? — прошептал он с благоговением. — Да, — Мира подняла палец. — Но при одном условии. Он выпрямился, в готовности выслушать приговор. — Скажи. — После этого ты идёшь в душ. Тот недоумевающе захлопал глазами. — …прямо сразу? — Нет, — с сарказмом протянула она. — Будем ждать, пока матрас окончательно пропитается кровью и запахом пота насквозь… Конечно же сразу! Он задумался секунд на пять, а затем кивнул так серьёзно, будто она поручила ему уничтожить вражеский штаб. — Ладно. Договорились. Мира подошла к нему, взяла его за запястье, развернула ладонью вверх. Джаббер задержал дыхание, взгляд его стал почти благоговейным. Она достала свой нож, холодное острое лезвие сразу коснулось кожи кофейного цвета. Лёгкое нажатие тянуло за собой кровавую дорожку из алых бусин, что медленно стекали по руке. Джаббер растворился в истоме, запрокинув голову. Ему ни сколько доставляло удовольствие сама боль, сколько тот факт, что её причиняет ему именно она. Девушка сама не заметила, как взглянув на него, растянулась в какой-то странной ухмылке, а внизу живота приятно тянуло. Но желание сохранить рассудок в такие моменты оказалось сильнее, и она быстро привела себя в прежнее состояние. Следом последовало ещё несколько медленных, выжигающих плоть касаний, которые ледяной дрожью пробегали до ужаса приятными мурашками по спине парня, и нож был убран. Мира выдохнула так, будто всё это время и вовсе не дышала, и махнула в сторону душевой. — Всё. Теперь марш мыться. Джаббер ещё какое-то время сидел на кровати с закрытыми глазами, довольно покачиваясь из стороны в сторону, будто мысленно проживал все те ощущения ещё раз. Кровь из ран медленно стекала по его коже, мелкими каплями пачкая окрашенные в чёрный лак ногти, и, грязно-серого цвета, одежду. А потом послушно пошёл в сторону душевой, при этом всё время глядя на раны так, будто они были лучшим подарком в его жизни. Мира провела ладонью по лицу. — С кем я вообще живу… — пробормотала она, но уголки губ всё же дрогнули, а в животе растеклось приятное тепло. Подобное происходило между ними довольно часто. Мира, которая готова была убить неугодных Зодилу людей, для чего-то всё ещё старалась сохранять баланс адекватности, хотя бы в отношениях с Джаббером. Однако, со временем, когда в очередной раз оставляла Джабберу шрамы на коже, она стала ловить себя на том, что ненароком закусывает до приятной боли губу, когда делает это, мысленно меняя их местами. И бороться с этим как такового смысла она уже и не видела. И вот, когда парень вечером вновь выпросил себе излюбленное занятие, девушка не ломалась, а достаточно быстро согласилась, что довольно приятно удивило Джаббера. Он сел напротив неё, стянул с себя кофту и, будто по наитию, вытянул свою руку вперёд. Девушка достала нож, бросила игривый взгляд в сторону парня, и вместо того, чтобы коснуться лезвием его кожи, неожиданно провела языком по всей длине лезвия так, что у парня перехватило дыхание. Честно признать, для него Мира тоже стала своеобразным открытием. По началу, он не воспринимал её потуги стать рейдером всерьёз. Особенно после того, как она сдружилась с Фу, которого защищала от нападок и принимала за него наказания. Для Джаббера это было смешно, глупо и жалко. Но, со временем, когда Фу перешёл на сторону Чистильщиков (наверняка не без помощи Миры, как он считал), когда она решила полностью отдаться своей определённой цели, когда позволила ему показать как правильно стать той, кем она пытается… Парень будто перелистнул страницу самой скучной книги и нашёл давно забытую денежную купюру — это оказалось неожиданно и приятно. Так приятно, что он теперь не может уснуть без неё рядом, уткнувшись носом в шею так, чтобы впитать в себя запах её кожи. Так приятно, что готов быть вспороть брюхо любому, кто смел прикоснуться к ней. Так приятно, что их первый поцелуй снёс ему крышу, просто от осознания того, что он делает это именно с этой непредсказуемой девчонкой. Они погрязли друг в друге так сильно, что выбираться вовсе не хотелось. Джаббер резко выдохнул, будто его только что ударила молния. — Вот чёрт, — произнёс он. Мира наклонила голову, играючи улыбаясь. — Что? — тихо спросила она. — Ты же сам меня весь день дразнил. Пурпурный отблеск глаз стал более ярким, от поселившейся в них похоти. Всё то, чего он добивался весь день, резко отошло на второй план, ведь теперь стало в разы интереснее. Раньше Мира не принимала особого участия в его играх. Делала несколько порезов на коже и снова занималась своими делами, а теперь, судя по её улыбке и взгляду, она будто, и сама была не прочь это попробовать. Оказывается, безумие заразно. Ухмыльнувшись своим же мыслям, Джаббер притянул её к себе за талию так близко, что между ними не осталось воздуха. — Малышка хочет поиграть? — прошептал он ей в губы, голос стал ниже, опаснее. Мира не отстранилась. Напротив, она обвила руками его шею, зарывшись в локоны, и ответила так же тихо: — Совсем чуть-чуть.

***

На утро Мира проснулась от повеявшей в комнату прохлады. Хотя, назвать их помещение комнатой было достаточно сложно. Скорее пещера, со старой скрипучей кроватью, с неведомо откуда взявшимся матрасом и когда-то белыми простынями, которую теперь украшали въевшиеся пятна крови. Сначала по коже пробежал холод, потом тепло от чужого дыхания. Она приоткрыла глаза и увидела смятую под ними постель, валяющиеся на полу колбы, опрокинутый стул. В общем, следы вчерашнего хаоса, что творился между ними. Она осторожно приподнялась и коснулась губами его щеки — почти невесомо, чтобы не разбудить. В этом жесте не было ни игры, ни вызова. Только тихая привязанность. Потом её взгляд опустился на собственные руки, ноги, бёдра, живот… На коже виднелись тонкие царапины — неглубокие, пока не опасные, но всё ещё чувствительные. Следы нейротоксина давно перестали жечь, оставив после себя странное, тёплое послевкусие в теле. Она провела по ним пальцами, медленно, задумчиво, будто прокручивала в голове вчерашние вспышки: смех, тяжёлое дыхание, потерю границ, ту сладкую эйфорию, где страх и удовольствие сплелись в одно. Мира улыбнулась. Ей вдруг стало по-настоящему любопытно. Как долго она сможет удерживать баланс? И нужно ли вообще это делать? Ну, рядом с ним определённо нет. Однако, Джабберу иногда не помешает холодная рука, которая поможет ему прийти в себя. В основном, таковым человеком для него является Хтони, но учитывая их отношения, Мира вполне может занять её место. Мысли оборвались внезапно. Рука обвилась вокруг её талии, притягивая ближе. Джаббер не открывал глаз, но его движения были слишком уверенными, чтобы сомневаться. Он прижался к ней со спины, уткнувшись губами в шею, и тихо, почти лениво прошептал: — Не сомневайся… Тёплое дыхание скользнуло по коже. — Ты невероятна, когда делаешь нечто подобное. — Прикусив мочку её уха, говорил он. — Позволяй себе почаще быть собой, красавица. Мира прикрыла глаза и просто растворилась в этом мгновении. В этом человеке, что вызывал у неё невообразимые чувства, лишь находясь рядом. Ведь благодаря его своеобразной терапии, она теперь могла засыпать с ощущением того, что, по крайней мере сейчас, она на своём месте. И никуда уходить уже не хотелось. Если только с ним.