🪻История о травнице которую похитили🌿

Изабелле было двадцать лет, и весь её мир пах мятой, земляникой и свежесрезанной ивой. Её мир — это солнечная поляна на опушке леса, залитая золотистым светом и гулом пчёл. Здесь она была королевой, знающей тайну каждой травинки. Мята — для успокоения нервов, зверобой — для заживления ран, корень дягиля — от лихорадки. Она наполняла свою плетёную корзину, напевая старую колыбельную, которую когда-то пела ей мать. Мыслей о принцах, балах и похищениях у неё не было. Её мечты были о новых рецептах, о том, как помочь кузнецу с растянутой спиной или дочери мельника, страдающей от мигрени. Внезапно солнце померкло, будто его заслонила туча. Но небо было ясным. Воздух сгустился, запах полыни и тёплой земли сменился острым ароматом озона и стали. Изабелла подняла голову. Из чащи, словно сама ночь, материализовался всадник на чёрном коне. И конь, и всадник были одеты в траурную чернь, без единого герба или украшения. Только лицо всадника, скрытое тенью от капюшона, выдавало в нём знатное происхождение — острый подбородок, высокие скулы и губы, поджатые в тонкую полосу решимости. Прежде чем Изабелла успела вскрикнуть, принц — а он, без сомнения, был принцем, это чувствовалось в каждом его движении — склонился в седле с неестественной ловкостью. Сильная рука в кожаной перчатке обхватила её талию, и в следующее мгновение она взлетела в воздух, чтобы грубо опуститься перед ним на седло. Её корзина перевернулась, и все её драгоценные травы рассыпались по траве, как бесполезный сор. «Сиди смирно, если дорожишь жизнью», — его голос был низким и глухим, без угрозы, но и без возможности возразить. Они мчались сквозь лес, и ветер свистел в ушах Изабеллы. Она цеплялась за луку седла, не в силах даже крикнуть — всё произошло слишком быстро. Сквозь туман страха она заметила странность: лес вокруг них изменился. Солнечные дубы и берёзы сменились на древние, исполинские ели, стволы которых были покрыты мхом цвета окисленной меди. Воздух стал холодным и влажным. Вскоре они вынеслись к подножию мрачного замка из тёмного камня, который впивался своими башнями в хмурое небо. Внутри не было ни шумной свиты, ни сияющих огней. Только тишина, прерываемая эхом их шагов по пустым коридорам. Принц, наконец, сбросил плащ. Его имя было Каэлан. И он привёл её не для того, чтобы сделать своей невестой. Он привёл её, потому что она была травницей. «Моя сестра, принцесса Лианна, умирает», — сказал он, проводя Изабеллу в покои, где на кровати лежала бледная, как мрамор, девушка. — «Никто из придворных лекарей не может ей помочь. Они твердят о проклятии. Но я видел, как ты собирала корень мандрагоры в полнолуние — так делают только те, кто знает истинную силу трав. Ты — моя последняя надежда». Изабелла забыла о страхе. Перед ней был пациент. Она коснулась лба Лианны, осмотрела её глаза, понюхала её дыхание — слабое, с примесью горького миндаля. «Это не проклятие», — тихо проговорила она, поворачиваясь к Каэлану, чьё лицо исказилось от напряжения. — «Это яд. Медленный и коварный. Падуб остролистный, настоянный на… на чём-то ещё». Она потребовала свечи, чистые бинты и доступ в свою собственную лесную аптеку. Каэлан, скрепя сердце, отпустил её под строгим надзором, но Изабелла и не думала бежать. Теперь это был её бой. Дни слились в ночи. Она готовила отвары из расторопши, чтобы очистить кровь, припары из подорожника и коры ивы, чтобы вытянуть яд из пор. Она не спала, сидя у постели Лианны, меняя компрессы и вливая в её губы по капле живительного эликсира на основе зверобоя и ромашки. Каэлан наблюдал. Сначала с недоверием, потом с робкой надеждой, а затем — с немым восхищением. Он видел не просто девушку из леса, а учёного, воина и святую в одном лице. Он приносил ей еду, самолично стоял в дверях, чтобы никто не мешал, и слушал её тихие рассказы о свойствах растений. И однажды утром Лианна открыла глаза. Каэлан упал на колени у кровати сестры, сжимая её руку. А потом поднял взгляд на Изабеллу. В его глазах не было больше ни мрачной решимости, ни холодной власти. Была лишь бесконечная благодарность и что-то ещё, более тёплое и трепетное. «Я похитил тебя, чтобы заставить лечить», — прошептал он. — «Но я умоляю тебя остаться по своей воле». Изабелла посмотрела на окно, за которым простирался её старый, знакомый лес. А потом на лицо Каэлана, которое стало для неё новым, неизведанным миром, полным тайн и возможностей. «Мои травы не растут в каменных стенах», — сказала она мягко. — «Но я могу приходить сюда каждый день. Если ты попросишь как равный, а не прикажешь как принц». Каэлан протянул ей руку, и на этот раз это был не захват, а предложение. Так и получилось, что девушку-травницу, которую похитили на чёрном коне, не стали запирать в башне. Она стала самой уважаемой целительницей при дворе, а её поляна, куда принц теперь часто приезжал на своём чёрном жеребце, стала местом, где рождалась их общая, новая история — не о похищении, а о спасении, доверии и любви, которая расцвела, как самый редкий и целебный цветок.