Сломанная надежда

      Сегодняшний день был не подарком. Думаю, стоит начать с самого начала. Как бы не хотелось жить счастливо, получалось это только в самом начале. Сейчас все изменилось, чужая мечта просто потухла, исчезла навсегда и никогда не сможет засиять вновь. Не верит он, что ноги можно восстановить, не цепляется за надежду. Все начиналось прекрасно – мечты, попытки их реализовать, поддержка с обеих сторон. Ничего не омрачало эту жизнь, даже наоборот.        В этом доме пару месяцев назад появился котик, которого принес Умути. Тот полностью вымок под дождем, часто шумел и приносил тревоги, но они его любили. Кто бы знал, что даже этот комок тревоги не сможет привести мысли в порядок. Обрывки бумаги валяются на полу, юноша выводит в дневнике очередную запись. Кажется, он слишком зациклен на том, чтобы записывать каждый день. Но кто расскажет ему, что было до того момента, пока не пойдет на поправку?       С этими мыслями холодные пальцы, державшие ручку вновь заскользили по бумаге, выводя аккуратные буквы даже в таком состоянии. Чтобы Умути смог прочитать это в один из тех вечеров, когда станет легче. Шмыганье носа прорезает тишину и он утирает глаза, которые уже опухли. Он выплакал все эмоции, все нахлынувшее и вновь содрогнулся, ударяясь головой о поверхность стола и держась за голову. Отчаянные попытки верить в чужое будущее, в их совместное проживание сводят с ума. Почему все так произошло? В тот злосчастный день все треснуло, будто хрупкое стекло.       Первое время все было хорошо. Будто надежда не покидала этих двоих до самого конца, после заставляя падать в круги ада и жалеть о своих жалких мыслях на спасение от всего этого.       Спустя пару недель после того, как ноги Умути перестали как либо функционировать, тот был выписан из больницы. Руи тогда забрал его, радостно обнимая, хотя и до этого приезжал к нему, чуть ли не ночевал рядом каждый день, лишь бы чуть приуменьшить чужие страдания. Вот только вид любимого человека на коляске заставлял сердце болезненно сжаться.       Уже дома было сложнее. Убеждал, что все получится и тот встанет на ноги, исполняя свою мечту связанную со сценой и показами. Он даже верил, радостно кивал. Вот только он даже передвигаться без помощи Руи не мог, опирался на его плечо или приходилось переносить его на руках вообще. Того, кто носит это не утомляло, а вот пострадавшего пожирало изнутри каждый день.       Отвратительные черви отчаяния прогрызли в нем дыру, черную и зияющую, которая засасывает в себя все подавленные эмоции. Но они вырываются наружу. Утром одного из дней он застыл на кровати, с трудом приняв сидячее положение. Ноги как всегда сведены вместе, с того самого дня. Тяжелый взгляд исследует это безобразие и ошибки. Он не верит, что это можно исправить.       Руи что-то готовил, был занят, так что даже не заметил того, что тот проснулся и ему надо помочь. Все-таки тот не мог быть везде и сразу. Голова опущена, даже нет никаких попыток отвести взгляд в сторону. Этот застывший взгляд или все эмоции выливаются.       Когда его парень заходит в комнату, то видит лишь одну картину, что будет снится ему в кошмарах. Потому что она стала именно тем, что высосало всю надежду из ранее сияющего всеми красками и звездами человека.       Умути сидит на кровати, ноги сведены. Стоит услышать звук шагов, он медленно поднимает голову и смотрит на вошедшего. В глазах застыла тень страха, а по щеке медленно катилась одна слеза. Все, что он себе позволил. Иначе он бы сошел с ума от того, что происходит. Он ощущал себя живым трупом, за которым приглядывают из жалости. Закусив губу он вновь опускает взгляд и слезы уже неконтролируемо покидают глаза. Нет лишних звуков, всхлипов, будто даже не осознает, что происходит.       Руи застыл в дверях, но видя это состояние тут же подошел ближе. Сжал тело в объятьях, утешая и гладя по спине. Но все эти слова будто не доходят, кофта промокает от чужого чувства обреченности, смирения с тем, что все это бесполезно.       - Мы…врач ведь говорил, что еще есть шансы. Нам просто нужно подождать. Прошу тебя, поверь мне сейчас, - шепчет младший, отчаянно вжимая тело, похожее на тряпичную куклу в крепких объятьях.       Ни одного слова в ответ. Лишь глухая тишина. Потому что нет смысла отвечать, он уже все потерял. Даже сейчас не замечает того, что рядом ранее дорогой сердцу человек. Когда руки покидают плечи и спину, переставая обнимать, слышится лишь вздох.       - Нет смысла. Просто помоги мне подняться, - тихо произносит и смотрит в сторону. Даже сейчас приходится просить помощи, обременять любимого человека своим существованием. Он не понимал, что не обуза, для себя был ею еще с самого начала.       Как будто в голове даже не могла проскользнуть мысль, что он нужен ему, что тот с ним не из жалости. Ведь иначе быть не может, в голове крутятся мысли, что его давно пора оставить одного. Гнить в этой кровати, без возможности подняться и пойти хотя бы не вслед за мечтой, а за хвостатой подругой.       Та часто приходила в комнату и ложилась рядом, не на ноги. И это успокаивало. Как будто стоит ей ступить на них и он полностью убедиться, что не чувствует нижней части. Что больше нет смысла двигаться и утешать себя дальше. Но первые трещины в его сердце уже пустили корни.       - Сначала переодеться нужно. Или ты пойдешь завтракать в таком виде, как будто ты напуганный кролик? Давай исправим это, - пытаясь отвлечь самого себя неудачной шуткой произносит Руи. Все-таки и вправду стоит сменить эту пижаму.       Из шкафа выскальзывает белый свитер, на нем аккуратные рисунки, вшитые самим парнем. Помниться, он подарил его Умути на второй год их отношений и тот был в восторге. Буквально каждый день его можно было увидеть в свитере, который он любил очень сильно.       Но с наступлением этого холода в жизни свитер забылся. Остался пылится на полках шкафа. Хотелось верить, что хотя бы это теплое воспоминание сможет зажечь и обогреть тело, что сейчас холодное, как у ожившего трупа. Но никаких слов на эту вещь, ни эмоций он не высказал. Просто устало взглянул на то, что раньше любил и прикрыл глаза.       Поджав губы от неловкости всего этого, юноша подходит к Умути и аккуратно снимает верх пижамы. Ее заменяет свитер, а тот лишь ежится, будто даже у нем его холодно и не комфортно. Тепло улицы не проникало в этот дом ни под каким предлогом к сожалению двоих.       Затем обычные штаны, не сковывающие ноги в своих тисках. Хотя это явно не заметили бы. Все это время старший смотрит в пустоту, иногда нервно проводя ногтями по руке, будто пытаясь вернуться в норму или избавится от лишних мыслей. Вот только что он теперь считает лишним и нормальным? Изображение исказилось, было будто снизу-вверх.       Закончив с этой игрой в переодевания, Руи аккуратно берет своего парня на руки и уточняет, куда тот хочет попасть первым делом. Наметил курс прямо на кухню, где уже была готова еда, знакомый запах любимого кофе витал в воздухе. Теперь Умути сидит на стуле, выглядя еще более потерянным, чем до этого. Будто комната давит и заставляет сжаться в комок.       На тарелке вполне привычный завтрак – омлет с беконом и немного овощей. Нахождение овощей здесь младший всегда оправдывал тем, что это супер полезно для здоровья. Интересно, а сейчас это поможет его ногам восстановиться? Смешно звучит. К тарелке рядом ставится кофе. Его любимый капучино и немного шоколада сверху.       Руи садится рядом с ним, с таким же завтраком. Потому что они привыкли есть вместе и то, что нравится каждому. Иногда конечно были исключения по предпочтениям, но это работало в обе стороны. Вилка готова покинуть его руку с минуту на минуту. Но что-то заставляет держать и ковырять еду, будто и не желая приступать к еде.       - Приятного аппетита, - тихо говорит парень, не надеясь на ответ. Но он последовал, хоть и не словесный. Простой, усталый кивок головой, будто он сейчас уснет и упадет лицом прямо в этот завтрак.       В рот попадает лишь немного. И будто намеренно обходит насмешку в виде овощей. Глотать почему-то больно. Но эта боль не приносит грусти. Она будто заставляет поверить, что тот все еще может чувствовать что-то, не быть сломанным до конца. Кофе он выпил полностью. Пожалуй единственное, что он не в силах игнорировать. Но как долго?       Рука, держащая ручку нервно трясётся, отчего стук по столу отчетливо слышен. Сейчас в нем остались лишь эти воспоминания, обременяющие остальную часть жизни. Никогда не считал обузой того, кого сознательно выбрал. Потому что он готов был быть на его месте, лишь бы стало легче.       Нервно проводит рукой по отросшим, светлым прядям. Очередной листок исписан почти идентично. Только иногда меняется время. Потому что ничем один от другого не отличается, Умути просто молчит днями, смотрит в стену и не может даже заметить ранее любимую кошку. Вновь ручка скользит по бумаге, записывая яркое воспоминание.       В тот день Лула, кошка и последнее спасение от тревог все-таки решила не лежать рядом. Решила, что возможно так сможет успокоить хозяина, который в дождливый день спас ее от одиночества. И она залезла на ноги. Первое время даже не замечал, смотря в одну точку. Это вошло в привычку.       А после в помещение заходит Руи и радостно говорит о том, что кошечка прямо на ногах. Это заставляет голову опуститься. Дыхание сбивается, нервы сдают. Это было совсем не весело. Потому что он даже не почувствовал, как та оказалась рядом, легла не близко, а прямо на него.       Руки сжимают волосы, он неровно дышит и из его рта вырываются непонятные, будто на грани истерики звуки. Парень спохватился и тут же подбежал, пытаясь успокоить. Он вновь стал причиной такого состояния. Не скажи он этого, то все было бы лучше. Кошка тем временем занервничала, неуверенно топчась по коленям.       Светловолосый тянет руки к ней и пытается убрать с Умути, потому что тот выглядел из-за этого еще хуже. Но Лула была явно против, цепляясь сначала за штаны, а по мере всего этого даже поцарапала хозяину руки. Точнее открытое плечо, когда парень почти оттянул ее.       Отчаянный, болезненный крик прорезал тишину и пострадавший отвернулся. Он не хотел больше плакать, быть обузой. Но слезы сами покидали его из-за боли и крови, что медленно текла по плечу. Все-таки все это бесполезно. Очередной день-доказательство провала всех ожиданий.       Руи убрал кошку в сторону и тут же вновь потянулся к своему парню, осматривая рану. Та была не глубокой, не большой, но в обработке нуждалась. Он шел, чтобы отнести парня в ванную. На счастье, там и аптечка, так что все можно совместить.       Когда берут на руки, особой реакции нет. Просто тишина, накрывшая после того, как эмоции покинули его тело. Он слишком многое копит в себе. Это ошибка и даже знание этого не заставляет быть к себе добрее, отпустить. Наоборот, с каждым разом это безразличие кажется ему милее. Каждый раз сложнее вернуться в реальность.       Вот и ванная, кажется такой стерильной и слишком яркой в атмосфере пустоты, которая постепенно, начиная с ног уже засасывает его. И шансов выбраться будто нет, будто так и надо на самом деле. Потому что если спросить его, хочет ли тот на свет из тьмы, то уверенно скажет – нет.       Одежду снимают и аккуратной стопкой складывают на стиральной машинке, чтобы она не намочилась и не попадала под воду. А сама вода в ванной уже набиралась. Достаточно теплая для того, чтобы немного посидеть в ней.       Умути опускают в ванну и он просто сидит, изучая плитки на стене и ища в них рисунки. Единственная привычка, которая пока что осталась с ним просто потому, что была похожа на новую.       Тем временем Руи достает аптечку, чтобы промыть рану и аккуратно заклеить пластырем. Он даже не слышит возражений, шипений от антисептика, хотя обычно подобное сопровождалось бубнежом. Мол – «рана маленькая, чего так стараешься?».       - Возьмешь бритву? – прорезает тишину странный вопрос, после которого становится тревожно.       - Зачем? Я ведь кажется вчера помог тебе побриться? – неуверенно говорит тот, надеясь услышит что-то связное.       - Я слышал, что бритвой легче порезать все. Что тебе остается? Просто подай и вызови полицию, ты будешь не виноват, - безразличные, будто пустые и лишенные смысла глаза смотрят прямо на него, будто гипнотизируя.       Руи быстро мотает головой и убирает аптечку, а затем и все острые предметы в доступном для парня радиусе. Что это вообще за мысли такие? Нервы сдавали, хотелось умолять и спорить с ним, чтобы опомнился, очнулся от своего кошмара. Но будет ли толк? И тем не менее он присаживается возле бортика ванны.       - Не нужно. Я не дам тебе умереть, хорошо? Просто успокойся и давай закончим с ванной. Я приготовил нам ужин, - тихо шепчет он, беря чужие руки в свои и прижимая к щеке. Будто ищет хоть один проблеск разума и прежней нежности.       Но ответом ему служит привычная тишина и то, что тот бессмысленно пожал плечами. Будто говорил о том, что это лишь мысль и в случае чего он разберется сам, чужой помощи в этом вопросе не понадобится.       Тот вечер был холодным, приносящим лишь холод в сердце. Вода в ванной была уже холодной, когда Умути вытащили и утерев, переодели. А дальше вновь кухня. В тот день он даже не допил кофе, а есть вообще не начал. Просто смотрел в тарелку, а потом перевел взгляд в окно.       Отчаянно трет лицо, будто стараясь убрать эти воспоминания, которые только что появились текстом на листке. Стоит ли напоминать об этом партнеру, когда тот придет в себя, очнется от страшных мыслей? Именно, что нет. Он нервно сжимает листок в ком. А после начинает рвать на мелкие кусочки.       Лула сидит на столе, наблюдая за ним, будто не понимает того, что происходит в голове. Ручка в стороне, он смотрит на другие листы. На них было немного светлых, остаточных воспоминаний, которые он хотел сохранить хотя бы для себя, а не рвать. Чтобы напомнить себе, что тот парень все еще существует.       Ногти проходятся по шее, когда он в очередной раз вспоминает о том, что нужно вновь видеть то, как его игнорируют. Потому что все четкие воспоминания о их жизни Умути постепенно теряет. Почему? Одному богу известно, как сильно поглотила его эта пустота.       Красные следы на шее скоро превратятся в царапины, точно знает. Потому что в прошлый раз было точно так же. Интересно, заметит ли парень это и спросит, откуда красные полосы. Станет ли беспокоится о нем?       С рассеянным видом он выходит из гостиной, в которой сидел вечерами, дабы привести мысли в порядок. Хотя каждый раз становилось хуже. Заходит в комнату старшего и аккуратно подхватывает того на руки. А тот и признаков жизни не подает, игнорирует и молчит.       Уже на кухне в микроволновке греется ужин. Руи всегда по привычке приносит парня на кухню, будто продолжает традицию есть вместе. Вот только пока не заставишь или сам не покормишь, никто не потянется к еде.       - Ты будешь есть? – уже автоматически спрашивает он, не надеясь на ответ. Но знакомые глаза изучающе смотрят на него. Он даже застыл на месте, ожидая, что же ему скажут.       Иногда такое бывало – Умути открывал рот, но вот слов не произносил. И это расстраивало. Будто у него даже не осталось светлой мысли и сил на то, чтобы сформировать слова.       - Ты кто? – отстраненный тон, а после вновь опущенная голова.       Руи готов задохнуться от того, что сейчас услышал. Это било по нему намного сильнее чем простое игнорирование. Потому что кажется все настолько плохо, что воспоминания больного текут и исчезают, покидая голову.       В тот вечер их сопровождала лишь тишина. Она давила лишь на одного в этой комнате, потому что второму в своем забытье уже плевать, что там с отношениями. Он и до полного ощущения безысходности считал себя обузой и желал, чтобы любимый человек бежал от него прочь.       И это было еще не завершением сцены. После того, как парень поел, отнес Умути обратно в комнату, чтобы тот смог отдохнуть. У него это и было собственно почти единственное занятие – сон и рассматривание темноты комнаты, ее стен.       Руи отправился на кухню обратно, дабы помыть посуду. Мысли сейчас витали далеко, слова ранили. Поэтому казалось, что рутина сможет его чуть больше успокоить и отвлечь. Не хотелось оставлять у себя в голове плохие воспоминания о том, кого любишь больше жизни.       Шум в комнате старшего заставляет насторожиться. Быстро вытерев руки, которые все равно остались мокрыми он пошел на звук. Обычно ведь лишние движения только утомляют, отчего тот решил, что пора бы подать признаки жизни.       В голову пришла мысль, словно спасительный свет. Вдруг Умути стало легче и он смог прийти в себя? Это успокаивало и вселяло надежду. Надежду, которой не суждено было сбыться.       Открывая дверь комнаты он видит пустоты. На кровати никого нет. А вот окно раскрыто полностью. Паника тут же накрывает его, но он старается искать парня только в комнате, включая свет. Но из темноты появляется лишь записка. Руи берет ее в руки, поспешно читая.       «Мне надоело. И я тебе надоел, будь честным. Я сделал это ради нас».       Это конец. Весь хрупкий мир рухнул в одно мгновение. Дрожащие ноги ведут к окну. В темноте ничего не видно. Почти ничего, потому что толпа под окнами дома собралась приличная. Сердце пропустило удар. Надежды только что покинула его мир вместе с тяжелым ударом тела о поверхность земли. Вся надежда и тепло этого человека ушли из мира вслед за ним. Теперь ее не существует.