Дистанция между нами

Солнце едва поднялось, золотой свет пробивался сквозь занавески, когда Ноя произнёс слова, которые изменили всё: — Я получил предложение. Еду в Южную Америку. Ложка Асахи замерла в воздухе, хлопья медленно размокали в миске. — Подожди… что? Ноя стоял на другой стороне кухни, рюкзак уже на одном плече, хотя уходить он пока не собирался. Улыбка была ослепительной, почти болезненно яркой. — Программа волонтёров, про которую я говорил, помнишь? Строительство школ, обучение детей? Я получил её. Асахи моргнул. Слова сначала не доходили. А потом врезались, как удар мячом в живот. — Ты подал заявку? — тихо спросил он. — Да, — сказал Ноя, буквально вибрируя от волнения. — Несколько месяцев назад. Я не хотел говорить, пока всё не подтвердится. А теперь подтвердилось. Через три недели я уезжаю. Через три недели. У Асахи ёкнуло в животе. — Так скоро? — Знаю, — кивнул Ноя, делая шаг ближе.— Это всё, о чём я мечтал, Асахи. Путешествия, помощь людям, приключения… ты же знаешь, как это важно для меня. Асахи медленно встал, пальцы сжались на краю кухонной стойки. — А мы? Что насчёт нас? Улыбка Нои чуть померкла. Совсем чуть-чуть. Но Асахи это заметил. — Всё будет нормально, — сказал Ноя. — Это не навсегда. Всего шесть месяцев. Может быть, больше, если потребуется. Мы сможем выдержать разлуку. Асахи почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Ты действительно всё уже обдумал? — спросил он. — Представил, что будет? — Да, — немного защищаясь, сказал Ноя. — И я не собираюсь отказываться только потому, что тяжело. — Я и не прошу тебя отказываться, — тихо сказал Асахи, хотя, возможно, в глубине души просил. — Просто… я даже не знал, что ты подал заявку. Ты ничего мне не сказал. — Я не хотел сглазить, — сказал Ноя. — И не думал, что мне нужно твоё разрешение. Эти слова задели сильнее, чем Асахи ожидал. — Дело не в разрешении, — голос дрожал. — Дело в том, что мы команда. Дело в том, что большие решения мы принимаем вместе. Ноя скрестил руки, челюсть сжалась. — Ты бы попытался меня отговорить. — Я бы попросил тебя подумать о том, что ты оставляешь позади, — вырвалось у Асахи, громче, чем он хотел. Тишина. Они смотрели друг на друга через кухню — двое людей, которые всегда подходили друг другу идеально, вдруг поняли, что, возможно, больше не такие, как были прежде. — Я не оставляю тебя, Асахи, — тихо сказал Ноя. — Я просто еду туда, куда ты сейчас не можешь. — Но именно так это и ощущается, — прошептал Асахи. — Будто ты уже собрался и ушёл. В ту ночь они не спали в одной кровати. Асахи отправился на диван, чтобы остыть, а Ноя не пришёл за ним. Они никогда не ссорились так. Да, спорили о рисе или о кошачьем лотке. Но никогда так. Никогда с тишиной, которая душила. Асахи смотрел в потолок, мышцы были напряжены. Он любил Ною. В этом не было проблемы. Проблема была в том, что его недостаточно, чтобы заставить его остаться. *** На следующий день Ноя готовил кофе, как будто ничего не произошло. Асахи стоял в дверях, наблюдая за ним, за растрёпанными волосами, за худи, соскользнувшей с плеча. И это было больно. Он казался одновременно знакомым и чужим. — Нам нужно поговорить, — сказал Асахи. Руки Нои замерли на кофеварке. — Я знаю, — спокойно ответил он. Они сели за стол. Тот же стол, за которым они сотни раз ужинали, шептали признания, смеялись до боли в животе. Но сейчас всё было иначе. — Я не хочу ссориться, — начал Ноя первым. — Но и отказываться от этого не хочу. — Я понимаю, — сказал Асахи. — И я не хочу быть тем, кто тебя сдерживает. Но трудно не ощущать себя… заменённым. — Заменённым? — переспросил Ноя, удивлённый. — Твоими мечтами. Миром. Этой жизнью, в которой меня нет. Ноя выглядел раненым. — Это нечестно. — Может быть, — тихо ответил Асахи. — Но это то, что я чувствую. Тишина снова растянулась между ними. Затем Ноя протянул руку через стол, его пальцы коснулись чужих. — Я люблю тебя, — голос дрожал. — Но мне нужно это сделать. Для себя. Я столько времени гнался за волейболом, а потом не понимал, что дальше. Это… это ощущается таким..правильным. Асахи сглотнул, пытаясь убрать ощущение кома в горле. — Я не хочу тебя останавливать. Я просто хотел… хотел, чтобы ты нуждался в моём участии в своей жизни. — Я нуждаюсь, — сказал Ноя, глаза сверкали решимостью. — Но иногда любовь — это не всегда быть рядом. Иногда — это знать, когда отпустить. Сердце Асахи болело. Он хотел удержать его так крепко. Но любовь — не клетка. А Ноя всегда был предназначен для неба. *** В день, когда Ноя улетал, аэропорт казался слишком ярким. Ноя не плакал. Асахи — да. – Я буду звонить каждый вечер, — пообещал Ноя, ладонями обхватывая его лицо, большим пальцем стирая слёзы. — И буду слать открытки из каждого места. Я вернусь, Асахи. Обещаю. – Лучше вернись, — прошептал Асахи. — Иначе я сам прилечу за тобой и потащу домой. Ноя улыбнулся сквозь влажный блеск в глазах: – По рукам. Их поцелуй у выхода был мягким, долгим. Тихим обещанием, переданным через прикосновение губ. А потом Ноя ушёл. Просто исчез за рамкой контроля, маленькая фигура с подпрыгивающим рюкзаком — бегущая к чему-то большему, чем они оба. Асахи смотрел ему вслед, пока совсем не потерял из виду. А затем вернулся домой — в квартиру, пахнущую Ноей, полную эха отголосков его смеха и шагов. Диван стал слишком большим. Кровать — слишком холодной. Но он ждал. Ждал тишину, ждал боль, ждал ночи, когда хотелось схватить телефон и умолять Ною вернуться. Ждал, потому что верил в него. И, ещё сильнее — верил в них. Прошли недели. Потом месяцы. Приходили открытки — из Колумбии, Перу, Бразилии. Иногда наспех написанные, иногда длинные, как письма. Звонки были наполнены смехом, усталостью, восторгом. Ноя рассказывал о детях, которых учил, о блюдах, которые учился готовить, о закатах, от которых хотелось плакать. И каждый звонок заканчивался словами: «Я скучаю по тебе». Асахи тоже скучал. Но со временем эта боль стала меньше похожа на одиночество и больше — на гордость. Потому что Ноя делал что-то невероятно доброе. Что-то смелое. И Асахи всё равно оставался частью этого — пусть и издалека. Через шесть месяцев Ноя вернулся. Он выглядел иначе. Чуть похудевший. Загоревший. С новыми мелкими шрамами. Но едва он переступил порог и бросил сумки, как Асахи его притянул для поцелуя, который стирал всё расстояние между ними. – Я так скучал… — выдохнул Ноя, уткнувшись лицом ему в шею. – Я скучал сильнее, — прошептал Асахи. — Но я горжусь тобой. *** Объятие было без слов. Неистовое в своей настойчивости. Асахи обхватил руками худое тело Нои и уткнулся лицом ему в плечо, глубоко вдыхая запах пота, земли, шампуня, чего-то чужого и дикого, что всё ещё причиняло ему боль. – Ты здесь, — прошептал Асахи хриплым голосом. – Ты действительно здесь. Ноя не ответил словами. Его руки уже вытаскивали рубашку Асахи из-за пояса, а губы скользили по подбородку Асахи в неистовых, голодных поцелуях. – Шесть месяцев, — выдохнул он. — Слишком долго. Руки Асахи обхватили затылок Нои, перебирая пальцами короткие пряди. — В постель, — прошептал он. Ноя кивнул. Они вместе двинулись по коридору, словно два магнита, притягивающиеся друг к другу. Одежда была сброшена с него с невероятной скоростью, оставляя за собой след. Асахи остановился только один раз — когда Ноя снял рубашку и повернулся к кровати; под загорелой кожей, к которой Асахи не прикасался слишком долго, двигались мышцы. На его теле появились новые отметины. Слабый шрам возле грудной клетки. Ещё один - чуть выше бедра. Асахи подошёл ближе и провел по одному из них большим пальцем. – Его раньше здесь не было. Ноя опустил взгляд, его губы дрогнули. – Упал, когда пытался согнать обезьяну с крыши. Асахи фыркнул, затем поцеловал шрам. — Ненавижу, как это возбуждает. Ноя рассмеялся, коротко и прерывисто дыша. — Я так по тебе скучал. Затем Асахи поцеловал его — теперь медленно и обдуманно. Не торопливо, как в аэропорту. Не отчаянно, как в коридоре. Но благоговейно. Их губы слились в долгом, томительном поцелуе, руки Нои обхватили подбородок Асахи, словно ему нужно было обхватить его лицо, чтобы поверить, что это действительно происходит на самом деле. Асахи подвёл его к кровати, нежно прижимая к себе, пока его спина не коснулась прохладных простыней. Их тела соприкасались так же естественно, как дыхание. Грудь к груди, кожа к коже. Жар разгорался между ними, как лесной пожар. Асахи посмотрел на него сверху вниз, каштановые волосы упали ему на лицо, глаза потемнели от благоговения. — Я думал, что забуду, каково это, — сказал он. — Но я этого не сделал. — Ты не мог, — прошептал Ноя дрожащим от волнения голосом. — Это мы. Это наш дом. Асахи наклонился, чтобы поцеловать его снова, на этот раз медленнее. Его язык скользнул по языку Нои, и у них обоих вырвался тихий, требовательный стон. Их бёдра прижались друг к другу, и Ноя выгнулся, прерывисто дыша. — Чёрт, — выдохнул он. — Асахи... Асахи издал низкий горловой стон. — Я так долго нуждался в тебе. — Тогда возьми меня, — выдохнул Ноя. — Пожалуйста. Асахи двигался с тем же терпением, что и всегда — большие теплые руки скользили по бокам Нои, исследуя кожу, словно карту, которую он уже знал наизусть. Ноги Нои легко раздвинулись вокруг него, его бедра сомкнулись на талии Асахи, удерживая его на месте. Руки Асахи дрожали, когда он потянулся за смазкой на ночном столике. – Ты в порядке? — спросил он, вглядываясь в его лицо. Ноя кивнул, широко раскрыв зрачки. — Более чем в порядке. Им не нужно было больше ничего говорить. Асахи не торопился, подготавливая его — два пальца скользнули внутрь, осторожно ими двигая, наблюдая за тем, как Ноя извивается под ним. — Ты все такой же узкий, — прошептал Асахи хриплым голосом. — Всё такой же идеальный. Ноя застонал, запрокидывая голову. — Не дразни меня. Я хочу тебя, ты нужен мне, Асахи, пожалуйста... Асахи застонал, приводя себя в порядок и осторожно выпрямляясь. Его рука коснулась щеки Нои, и на мгновение — всего на мгновение — он замер, прижавшись лбом к его лбу. — Я люблю тебя, — прошептал он. Глаза Нои наполнились слезами. — Тогда возвращайся домой. Он двигался медленно, дюйм за дюймом, наполняя Ною тем, чего им обоим так не хватало. Растягивание было знакомым, желанным, успокаивающим. Руки Нои вцепились в спину Асахи, ногти впились в его шею, когда он тяжело дышал. Когда Асахи полностью вошёл в него, они замерли. Просто дышали. Просто чувствовали. Мир померк. Тишина в квартире, гул города за окном — всё исчезло. Осталось только тепло их тел. То, как одновременно поднимались и опускались их груди. То, как ноги Нои крепче обхватили Асахи за талию. Асахи начал двигаться. Сначала медленно. Контролируемо. Долгие, глубокие толчки, от которых Ноя вжался в матрас. Голова Нои запрокинулась, рот приоткрылся в стоне, который прозвучал как молитва. — Асахи, черт возьми, да... Одной рукой Асахи держался за спинку кровати, другой за бедро Нои, когда он двигался. Его трясло от того, как сильно он нуждался в этом — от того, как долго он ждал. — Ты ощущаешься как дом. — простонал он. Руки Нои обхватили его за плечи, притягивая к себе, пока они снова не оказались грудь к груди. — Я скучал по этому, — выдохнул он. — Скучал по тебе внутри меня. Скучал по твоему весу. Скучал по тебе — по всему. Асахи страстно поцеловал его. Затем он начал двигаться быстрее. Теперь за каждым толчком стояли месяцы страстного желания. Разочарование. Любовь. Отчаяние. Всё, что оставалось невысказанным в телефонных звонках и открытках, было высказано тем, как их тела соприкасались снова и снова. Ноя выгнул спину, вскрикнув, когда Асахи попал в его слабое место. – Вот так, Асахи, черт возьми, вот так. Ритм Асахи сбился, когда его тело задрожало от напряжения. – Я близок, — выдохнул он. — Я хочу... позволь мне... – Подрочи мне, — умолял Ноя. — Я хочу кончить вместе с тобой. Рука Асахи скользнула между их телами, обнаружив, что член Нои скользкий и твёрдый. Он поглаживал его в такт их движениям, наблюдая, как Ноя изгибается под ним. Это не заняло много времени. Бёдра Нои задрожали. Его стоны перешли во всхлипывания. А потом он слегка привстал, прерывисто выкрикивая имя Асахи, всё его тело напряглось и задрожало. Вид этого — звук этого — сразил Асахи наповал. Он простонал имя Нои, словно клятву, и кончил, делая последние движения бедрами. Они оставались прижатыми друг к другу, прерывисто дыша, прижавшись лбами. Затем Асахи осторожно вытащил свой член, вытер салфетками с прикроватной тумбочки и прижал Ною к своей груди. Комната было тихой. Ноя устроился рядом, прижавшись лицом к его груди, пальцами лениво выводя узоры на коже Асахи. Асахи держал его так, будто больше никогда не хотел отпускать. — Я думал, что всё будет ощущаться иначе, — наконец прошептал Ноя. — После всего этого. — Так и есть, — мягко ответил Асахи. — Но не в плохую сторону. Ноя поднял взгляд. — Да? Асахи погладил его по щеке. — Ты вернулся. И теперь мы знаем, что можем пережить расстояние. Это делает нас сильнее. Ноя тихо улыбнулся, глаза блестели. — Ты ждал. — Я же сказал, что буду ждать, — прошептал Асахи, коснувшись губами его лба. — Всегда. Ноя ещё крепче прижался к нему, слушая ровные, спокойные удары его сердца. И в тот момент, обнявшись, тёплые, голые, в безопасности — они оба поняли: Это было не просто возвращение домой. Это и было домом.