Поворот не туда

Вспотевшие ладони Оминиса напряжённо сжимают шероховатый от времени пластик так крепко, что пальцы белеют. Он вслушивается в оглушительную какофонию, состоящую из музыки, рёва мотора, визга шин и голоса Себастьяна. — Следующий поворот — резко вправо. Сейчас, — он отдаёт команду так спокойно и чёткого, будто они не несутся на грани жизни и смерти. Оминис практически на автомате справляется со сложным участком. Может, он не видит дороги, но чувствует каждое препятствие и занос — они отдаются в ладонях вибрирующей дрожью. — Сейчас налево, — голос Себастьяна становится жёстче. Раздаётся громкий, отрывистый звук. Выстрел. Ещё один. Язык Оминиса быстро скользит по пересохшим губам. Он представляет, как Себастьян, не отрывая взгляда от прицела, уверенно нажимает на спуск, делая свой хвалёный хэдшот с точностью снайпера. Образ в его голове неожиданно такой завораживающий и горячий, что от него по спине поднимаются взволнованные мурашки. «Будет, что обсудить на сеансе с психологом», — проносится ироничная мысль. И этого мимолётного отвлечения оказывается достаточно — машину на выходе из поворота опасно заносит. — Вот бля, обрыв! Налево! — командует Себастьян, надеясь перекричать автоматную очередь и напряжённую музыку, ревущую из колонок. Но он предупреждает слишком поздно. Оминис не успевает вписаться. Они срываются и вылетают с трассы прямиком в смертоносную пропасть. И начинают сначала. Себастьян разочарованно стонет, запрокидывая голову на спинку дивана. — Те, кто придумывает эти уровни с погонями — настоящие садисты, — он раздражённо ворчит, озвучивая их общие мысли. Он закидывает ногу на ногу, покачивая стопой, укутанной толстым, шерстяным носком, так резко, будто пинает воздух. — Ага. Интересно, разрабы вообще знают, что не обязательно добавлять их в каждый кооп? — Тоже порядком уже утомлённый Оминис продолжает жать на кнопки, хотя хочется бросить это гиблое дело. — Влево. Может, все в геймдеве прокляты и у них отвалятся жопы, если не добавить в игру хоть одно убогое управление машиной, — ехидно предполагает Себастьян. Даже зрение не нужно, чтобы видеть его самодовольную ухмылку. Фыркнув на шутку, Оминис легко толкает своего парня коленкой и оставляет так, прижатой к его ноге в тёплом соприкосновении. После очередной смерти, он пользуется паузой, чтобы вытереть ладони и устроиться поудобнее, прежде чем с тихим вздохом снова взяться за контроллер и продолжить начатое. В комнате царит полумрак, нарушаемый лишь мерцанием экрана, да слабым, цветастым свечением гирлянд, а нос щекочет пряный аромат глинтвейна, мандаринов и хвои. От минувшего праздника осталась незамеченная капля воска на столе, и спрятавшиеся под диваном конфетти. Рождество прошло, и, едва выйдя из пищевой комы, Себастьян и Оминис решают замарафонить долгожданную, новенькую, парную игру до того, как закончатся праздники и придется вновь нырнуть в учёбу с головой. Не без некоторых трудностей, но прохождение давалось достаточно гладко, пока не началась злосчастная погоня. Обычно на уровнях с управлением машин Сэллоу на подхвате, но в этот раз нужно ещё стрелять во врагов, и Мракс совсем не может помочь. Поэтому приходится вести машину вслепую, пользуясь только подсказками Себастьяна, из-за чего они битый час пытаются пройти это дурацкое место. Контроллер сильно вибрирует, а из колонок разносится взрыв — машина врезается в дерево. — По-крайней мере, на этот раз мы впервые продвинулись так далеко, — подбадривает Себастьян, хотя в его голосе слышится намёк на усталость. А в следующий раз уже он не уследил за врагами, из-за чего их машина получает слишком много урона. Затем Оминис дёрнул стик не в ту сторону, и они умирают на первом же повороте. Дерево. Обрыв. Пули. Ещё раз обрыв. Они умирают, так и не добравшись до финиша, снова, и снова, и снова. С каждым провалом атмосфера в комнате становилась всё более удручающей. — Может быть, тебе лучше позвать Гаррета, чтобы он помог? — после очередного поражения предлагает Оминис и откладывает контроллер, чтобы почистить мандарин уставшими пальцами. Он, конечно, сам предложил эту идею, но не сказать, что сильно в восторге от неё — не так часто у них с Себастьяном бывает возможность сыграть вместе. И делить этот редкий момент с кем-то ещё не очень хочется. До чего же обидно, что водить машину вслепую невозможно. Сладкий вкус цитруса немного улучшает упадническое настроение. Ещё сильнее его улучшает лёгкий поцелуй в щёку. — Ну уж нет. Мы пройдём игру только вместе, сколько бы времени на это не ушло, — заявляет Себастьян со всей своей решительностью, которой с лихвой хватит на двоих. Взяв Оминиса за руку, он тянет его за собой. — Пойдём, сделаем перерыв. На тесной кухоньке, прогретой от конфорки, стоит глубокий и терпкий аромат. Корица, бадьян, ваниль и самый основной — шоколад, обволакивающий ничем не хуже тёплого, клетчатого пледа, накинутого на плечи Мракса. Себастьян разливает свежеприготовленный напиток по кружкам, пока Оминис моет клубнику — небольшую блажь, которую его парень захотел непременно в это время года. Хотя ягоды застоялись и теперь немного вялые. — Кислые, — непроизвольно поморщившись, высказывает свой вердикт он, съев одну, выглядящую наиболее спелой. — Я говорил тебе, — пожимает плечами Оминис и садится за небольшой стол, прижатый с одного края к холодильнику, а с другой — к стене. Мракс придвигает кружку со сладким горячим шоколадом, украшенным пышной шапкой маршмеллоу. Керамика ещё слегка жжёт руки — верный знак, что пить пока рано. Поэтому просто глубже вдыхает микс праздничных специй, от которых сразу становится спокойнее. Себастьян опускается наискосок от Оминиса — единственное свободное место — и ставит между ними тарелку с клубникой. — Хочешь? Оминис неопределённо ведёт плечом. В целом, предложение попробовать призрачный вкус лета посреди зимы звучит заманчиво, вот только он не большой любитель кислого. — Была бы она слаще… — задумчиво говорит Оминис, ритмично и звонко постукивая ногтями по кружке. Как по щелчку, идея загорается в голове Себастьяна подобно яркой лампочке, и он широко улыбается, довольный собой. — Секунду, — тут же отзывается он и, аккуратно придерживая за зелёный хвостик, обмакивает клубнику в шоколад. Немного ждёт, чтобы остыло. — Попробуй так. И Оминис послушно открывает рот. Клубника странная — тёплая снаружи и прохладная внутри, её водянисто-кислый вкус теряется из-за насыщенности горячего шоколада — жидкого и стекающего с губ на подбородок. Большой палец Себастьяна проходится по сладкой дорожке, смахивая, и погружается в собственный рот. — Что скажешь? — Так определённо лучше, — согласно кивает Оминис и тянется за поцелуем. Его пальцы находят щёку Себастьяна, шершавую от лёгкой щетины. После ленивых объятий под тёплым пледом и просмотра коротких, глупых видео из интернета, Себастьян и Оминис принимаются за игру с восполненными силами. На этот раз идёт лучше. Они преодолевают тот дурацкий обрыв, хоть и угождают в другую ловушку. А потом они проезжают немного дальше. Снова, и снова, и снова. — Финиш! Я только что видел финишную прямую! — воодушевлённо восклицает Себастьян после очередного провала. На этот раз ладони потеют ещё сильнее, чем прежде. Оминис следует командам, хотя, кажется, уже заучил все тайминги и повороты наизусть. «Давай, давай, давай», — мысленно повторяет он, зажмурившись на последнем, решающем участке. — Вперёд, — произносит Себастьян с придыханием. Выравнивая стик, Оминис чувствует, как рядом у его парня подпрыгивает колено от захлестнувшего адреналина. Секунда, и музыка заглушается, а персонажи вздыхают с облегчением синхронно с игроками. А затем наступает черёд ликования. — Да! — Прошли! — Мы сделали это! — Мы справились! Наперебой кричат они, вообще не обращая внимания на разворачивающуюся на экране катсцену. Измотанно Оминис утыкается носом в чужую шею, и ворчит: — Пиздец какой-то, а не уровень. Густые брови Себастьяна непроизвольно приподнимаются в удивлении. Со смешком он запускает пятерню в русые волосы и мягко жмётся губами ко лбу. — Не часто ты ругаешься. Оминис ведёт плечом, не найдя, чем возразить. Вот так сильно он устал от управления машиной вслепую. «Заебался», как наверняка сказал бы Себастьян. И всё же, довольная улыбка сама собой расползлась по его лицу. Даже со всеми мучениями и бесчисленными смертями бедных персонажей, под чутким руководством у него в итоге получилось провести их от и до. — Хочешь потом продолжить или закончим на сегодня? — спрашивает Себастьян. Оминис знает его достаточно долго, чтобы уверенно сказать — он тоже устал. — Определённо закончим. — Слава Богу, — нарочито громко вздыхает от облегчения он и тянется к пульту, чтобы переключить телевизор на какой-нибудь канал, и останавливается на том, где показывают повторение рождественского спецвыпуска их любимого сериала. Себастьян ленивой лужей растекается по дивану, и Оминис к нему в этом присоединяется, уютно пристраивая голову в изгибе плеча своего парня. Ощущая руку на собственной талии, слушая глупые, до абсурдного придирчивые комментарии о нелогичности и сюжетных дырах, он неожиданно ясно для себя осознаёт, что лучшего Рождества и не придумать.