Уральские пельмени. Тайна проклятой кассеты

Уральские пельмени стали наводить порядок в своем гараже, заваленном старыми вещами. Брекоткин копался в коробках с кассетами. — Ребята, смотрите! «Kanadehon Chūshingura» — японский фильм 1920‑х! В идеальном состоянии! — Ты уверен, что это не «Кин‑дза‑дза» в японском переводе? — скептично спросил Рожков. — А почему у неёобложка такая… жуткая? —испуганно спросил Мясников. Мизалкова взяла кассету и стала разглядывать её:— Тут иероглифы. И какая‑то восковая печать. Странновато. — Да просто старая вещь. Давайте посмотрим — вдруг шедевр? —спокойно предложил Ярица. Все собирлаоись в гримерке у старого телевизора. Нетиевский вставляет кассету:— Итак, начинаем! На экране возникли чёрно‑белые сцены самурайской драмы. Через 15 секунд после конца вступительных титров — резкий переход к жуткой сцене: обезглавленный воин поднимается, а камера фокусируется на пустых глазах его окровавленной головы, которыюую он держит в руках. — Вы видели?! Он… он посмотрел на нас! — испугался Исаев. — Серёг, это кино. Он не может «посмотреть». — засмеялся Рожков. В этот момент телевизор гпонас. В комнате наступила гробовая тишина. Затем раздался тихий стук в окно. Все обернулись. — Окно было закрыто. И мы на втором этаже… — шепотом напомнил Соколов. После этого Уральские пельмени сппродировали фильм в своей сцене и показали его зрителям. На следующийдень Рожклв прилел с синяком на руке. — Проснулся — а на предплечье след, как от пальцев. Будто кто‑то схватил. — И тут… новые царапины. Раньше их не было! — заметил Брекоткин, осматривая кассету. — Мы разбудили духа! Надо сжечь кассету! — заппнтковал Мясников. — Или Ардрей просто упал с кровати. А царапины… ну, кошка могла. — попытался оправдать это Ярица. Михалкова достала телефон: — Я проверила: «Kanadehon Chūshingura» — это легенда о 47 ронинах. В Японии есть поверье: если пересказать историю неправильно, духи начнут мстить. Все переглянулись: — Мы же спародировали её в прошлом выпуске… —Все хорошо. Я нашла адрес коллекционера японского искусства — господина Такаши Такахаши. Он работает в японском ресторане "Мордехай" неподалеку отсюда. Команда отправилась в "Мордехай". Там они встретили мужчину средних лет азиатской внешности, с черными глазами и короткими рыжими волосами, одетого в белую фетровую шляпу с черными иероглифами, лавндовое кимоно и красные сандалии. —Вы Такаши Такахаши? — неуверенно спросил Нетиевский. —Да. Из-за рыжих волос трудно поверить в то что я японец. — с акцентом потвердил он. —Кассету, которую вы смотрели — не просто фильм. Это… сосуд. В ней запечатана часть легенды. Вы смеялись над ней — теперь она требует «исправления». — мрачно потвердил Такахаши. — То есть нам надо… переснять пародию, но серьёзно? — спросил Соколов. — Либо найти оригинал рукописи «Kanadehon» и провести ритуал очищения. Но этот путь крайнк опасен. — Ритуал?! Я не готов умирать ради шутки! — Исаев встревоженно схватился за голову. — Мальчики, нас нет выбора. Иначе она будет преследовать нас всю жизнь. — сделала вывод Михалкова. После этого «Пельмени», собрались на следующем выступлении, в костюмах самураев. Они так же поставилт на сцену стол со свечами и копией рукописи, одолженной у Такахаши. — «Чтобы закрыть историю, нужно рассказать её верно. Без насмешек». — прочел Нетиевский. — Ладно, играем всерьёз. Но если это не сработает… — взволнованно сказал Брекоткин. — Тогда хотя бы умрём в красивых костюмах. — оптимистично сказал Соколов. И они без репетиуии начали «пересказывать» историю с серьёзными лицами и точными репликами. Камера фиксировала их тени, которые двигались отдельно от тел. В финальной сцене все склонили головы в почтении. Перед ними возниу образ самурая, который растворился в свете. Зрители зааплодировали и похвалили их за такие блестящие спецэффекты. — Он… ушел? — тихо спросил Рожков. В зале становится теплои ароматно. Где‑то вдалеке раздался звон колокола. У Михалковой прозвенел телефон. Позвонил Такахаши: —Ало? — Вы сделали это. История завершена. Но больше не шутите с древними легендами. — Обещаем. — ответил Брекоткин. —Хотя… можно хотя бы мем сделать? — НЕТ! — хором крикнули все остальные. Через неделю жизнь "пельменей" вернулась на круги своя. Все репетировали новые номера и смеялись над своими шутками. И тут Брекоткин достал кассету: — Может, ещё раз посмотрим? Для смеха? — Но Михалкова выхватила кассету у него из рук и зарерла ее в несгораемом шкафу:— В сейф! Навсегда! — А ещё лучше — в музей. «Экспонат № 1: Как не надо шутить». — отметил Мясников. Затем на долю секунла на шкафу, в котором заперли кассету возникла едва заметная тень, похожая на самурайскую катану