Июльское солнце

На небосводе давно взошли звезды. Луна освещала землю и покрывала её, окутывая нежным светом, будто напевая колыбель для своего дитя. А дитя её было неспокойно. ***** В еле освещённом маленьком доме горел мягкий приглушённый свет. Из приоткрытого окна шёл ветер, остужая помещение и растрёпывая мягкие локоны кудрей, не забывая подсушивать солёные дорожки слёз на щеках. Из динамиков отдавался тихий, но оглушительный для Кими звук. Он сливался с новым плачем, подстраиваясь под него, будто нежелая останавливать чужое горе. С дрожью в пальцах, с быстрыми, нервными выдохами. “ — Оливер, кто твой лучший друг в паддоке Формулы-1? — Хмм… скорее всего, Габриэль. “ Простой вопрос — простой ответ. А вызывал такую бурю в сердце, такое горе, такие слёзы, что способны залить эту планету. Кими не считал себя сентиментальным или же человеком с «тонкой душевной организацией». Но Оливер вызывал в нём столько чувств, что он невольно начал в них теряться, забываться и вообще задыхаться от этого потока непривычных, бурлящих эмоций. Возможно, поэтому Кими, как сумасшедший, ловил каждую детальку, каждое мимикрическое движение мышц Оливера — пытаясь подтвердить свои и без того безутешные догадки. Как будто подначивая его на новые мрачные мысли, экран планшета погас, погасив вместе с ним и звук. Но метель мыслей в голове у Кими не утихнет, наоборот, она станет сильнее, накрывая собой его сознание, всё чаще твердя: Ты для него даже не друг. Ты для него никто. Он общается так со всеми. Ты и твоя влюблённость — глупая, тупая шутка. Но всё равно где-то там, в уголке сознания, теплилась маленькая надежда среди всего этого хаоса. Что не только он придаёт прикосновениям большое значение. Что не только он плавится, будто пломбир под июльским солнцем, от взглядов другого. И тут раздался стук в дверь. **** Лёгкий ветерок остужал разгорячённую кожу после маленькой пробежки. Редкие фонари освещали хмурое лицо, сведённые брови, сосредоточенный взгляд. Рваные выдохи эхом распространялись по всей улице, словно твердя всем: а-ля, их владелец спешит к своей безнадёжной любви. Голос этой безнадёжной любви раздавался повтором в его наушниках: “ — Кими, кто твой лучший друг в паддоке Ф-1? — Возможно, Олли. “ Его сердце сжималось каждый раз, когда он это слушал. Всего лишь лучший друг. Челюсти невольно сжались, послышался скрежет зубов. Это заставило только ускорить шаг, чуть ли не срываясь на бег, в направлении дома Антонелли. Пока он шёл, ветер сбивал его и без того запутанные мысли в тугой комок, который невозможно было распутать. Я что, зря ловил его взгляды? Зря постоянно прикасался? Зря оказывал все возможные знаки внимания? Я для него просто друг? Ну уж нет, Оливер слишком долго скрывал свои трепетные чувства за замком, чтобы позволить оборвать их вот так. Он остановился у знакомого коттеджа, постучав в массивную дубовую дверь. За ней раздались шаркающие шаги и едва слышимое бурчание — фактически мурлыканье. Дверь медленно, со скрипом, отворилась, и перед ним предстал Кими Антонелли: весь такой домашний, с растрёпанными кудрями, в явно большой ему чёрной футболке, с выразительным, бездонным взглядом красных и заплаканных глаз. — Кими? Что случилось? Ты плакал? — голос Оливера отдался слегка волнующимся баритоном. Не дожидаясь приглашения в дом, он вошёл, параллельно закрывая дверь. Аккуратно взяв Кими за его ладошку, он повёл того внутрь знакомого коттеджа и уселся вместе с ним на диван. Всё это время Кими красноречиво молчал, пряча свой взгляд куда-то в пол. — Кими, посмотри на меня, пожалуйста, — сказал Оливер с заметной твёрдостью в голосе. — Почему ты плачешь? — Тебе необязательно этого знать, друг. Друг. Это слово резало уши. Оливер начал усиленно думать. Если Кими не хотел отвечать, значит, это было что-то слишком личное или связанное с Оливером. — Кими, ты плачешь из-за меня? Кими дрогнул. По его пальцам раздалась мелкая дрожь. Значит, всё-таки он плакал из-за Оливера. — Кими, почему ты плачешь из-за меня? И тут Кими повернулся, не выдержал и начал говорить: — Да потому что ты придурок! Как можно было так ответить на интервью! Шестерёнки в голове у Оливера щёлкнули. Недавнее интервью… С губ Оливера вырвался смешок. — Почему ты смеёшься, Оливер! Я тут столько нервных клеток из-за тебя потратил! — Кими мягко ударил того по груди. — Да потому что ты тоже дурак. Я ведь тебе нравлюсь, да? Оливер посмотрел на Кими взглядом, полным любви и нежности. От этого жеста Кими весь покраснел до кончиков ушей. — Всё-таки нравлюсь. Кими еле заметно кивнул и, всё ещё краснея, потянулся к губам Оливера. Но Оливер остановил его, положив указательный палец на его губы. — Я хочу это слышать, Кими. Заикаясь, с заплетающимся от смущения языком, Кими протянул: — Ты мне нравишься, очень-очень, Олли. Тогда уже Оливер не смог остановиться и прильнул к губам Кими, поцеловав медленно, нежно, словно боясь спугнуть этот момент. **** Птицы мило щебетали под окном, будя обитателей этого мира своим прелестным пением. Лучи солнца проскальзывали сквозь шторы. Кими, всё ещё обезоруженный магией утра, обнаружил себя в крепких объятиях Оливера, который уткнулся ему в макушку. Подняв на него свой взгляд, он увидел до боли милого, его Оливера и не смог отвести глаза. Через пару минут он всё же начал будить Оливера, ведь живот напоминал о своём существовании. — Олли, утро… пора вставать. — Кими… ещё чуть-чуть… — пробурчал Олли хриплым утренним голосом и, обнимая Кими ещё сильнее. — Ладно, хорошо, но через несколько минут мы встанем. — Ну, Кими… — жалобно произнёс Олли. И всё же от этой интонации Кими подумал дать ему ещё несколько часов, ведь куда спешить — у них в запасе есть целая жизнь.