Рождество для призрака

***

      Квартира Мэта всегда была уютной. И наряженная в углу елка этой атмосфере определенно соответствовала.              Лиз не могла не признать, что каждый шарик и бантик были на своем месте. Разве что белая гирлянда из тысяч мелких лампочек работала в одном единственном унылом режиме, который так и хотелось окрестить как «у Санты скоро начнется мигрень».       Не задумавшись, Лиз наклонилась, чтобы выключить ее, но рука ожидаемо прошла сквозь переключатель. Она выругалась. Мэт, осторожно наблюдавший за ней через крышку ноутбука, отхлебнул кофе — не исключено, что для храбрости, — и произнес:       — Давай я.              — Не надо!       Как Мэт и подозревал, Лиз уже была на взводе. Он вздохнул:       — Что опять не так?              Она, все еще раздраженная собственной беспомощностью, но слегка пристыженная излишне резкой реакцией, упала в кресло, которое даже не подумало под ней прогнуться. Зато на подлокотнике царственно устроилась Мо.       — Все так, — произнесла Лиз тихо, от всплеска эмоций как будто не осталось и следа. — Просто… У меня… ну, не у этой меня, что здесь, а у той меня, что там…       — Я понял.              — …давно не было елки.              — Не было елки? — Его медные брови поднялись чуть выше.              — Как-то не было на нее времени. — Она скрестила руки на груди. — Все равно обычно работала на праздниках.       — Та-а-ак? — Мэт все еще пытался разобраться, к чему она клонит, но терпел неумолимое фиаско.       Лиз закусила губу и, после небольшой паузы, наконец произнесла то, чего так страшилась:       — А теперь все может сложиться так, что у меня уже никогда не будет этой самой елки.       — Лиз, ну что ты. — Первым его желанием было подойти к ней и обнять, но он вовремя остановил себя. Знал, что это не сработает и расстроит ее только больше. — Вот же елка.       Мэт слишком поздно сообразил, что стоило добавить еще что-то вроде «у тебя будет еще сотня таких же». Но вместо этого он замолк, а она отвернулась к окну, к размытым огням чужого праздника. Ее силуэт, обычно такой четкий, казалось, вздрогнул, как изображение на плохо настроенном телевизоре.       — Это не моя елка, Мэт. — Она так и не оторвала взгляд от улицы, будто говорила вовсе не с ним. — К тому же она здесь, когда там у меня… ничего. А вдруг…       В ее глазах вдруг зажегся огонек. Мэт на собственной шкуре знал, что ничем хорошим он обернуться не мог.       — Мэт, а что, если…       — Лиз, пожалуйста, — простонал он, перебивая, хотя и знал, что это безнадежно. — Мы уже через это проходили. Меня не пускают к тебе в палату, я не твой родственник.       — Но сейчас ведь Рождество! — Воодушевление, чересчур опасно граничащее с безумием, вновь овладело ей. — Все будут слишком заняты, никто тебя даже не заметит.       — Предположим… — аккуратно протянул он. — Но что именно ты хочешь?              Но Лиз будто его не слушала. Она вскочила с кресла и теперь нарезала круги по его комнате.       — И мешок! — Она уже вовсю загибала пальцы. — У тебя будет мешок, а в него мы положим…              — Мое достоинство?              — Подарки! — не сдавалась она, парируя его сарказм бьющим через край энтузиазмом. — Сходим в тот недорогой магазинчик за углом. Накупим всяких мелочей вроде шоколадок, имбирных пряников, игрушек, мишуры. И нормальную гирлянду, а не эту ошибку электрика.       Она брезгливо ткнула пальцем в сторону мерцающего кошмара на его елке.              Мэт прикрыл глаза. Он пытался найти причины, зачем ему во все это ввязываться. Это ведь безумие. Его могут поймать, посадить, уволить. Да у него горят все возможные дедлайны, в конце концов.       Но все эти аргументы перебивало ее лицо. Не то взволнованное и острое, которое он привык видеть рядом с собой в последнее время, а другое, которое он однажды отыскал в сети, решив пролистать ее старый, давно не обновляющийся LinkedIn (и заодно убедиться, что он пока не окончательно лишился рассудка).       Та Лиз наверняка не придавала значения праздникам, а теперь лежала совсем одна в темной палате и никто — вообще никто — ее не навещал.       Лиз восприняла его молчание иначе. Огонек в ее глазах вдруг вновь затух, и она опустила голову, уставившись на носки.       — Мэт, я ведь не прошу тебя о чем-то невозможном, правда? Я всего лишь прошу тебя… стать духом моего Рождества? Чтобы я… чтобы она смогла почувствовать, что все еще нужна кому-то. Что о ней все еще помнят, что ее не забыли. Даже если помню только я сама.       Мэт резко качнул головой, будто пытался сбросить лед, в который облекли его ее слова:       — Неправда. Я ведь теперь тоже тебя помню.              — Тогда…       — Уговорила.

***

      Атмосфера в магазинчике «Все по доллару» (хотя давно уже не по доллару) напоминала скорее один из кругов ада, нежели радостную новогоднюю круговерть. Помещение было насквозь пропитано запахом дешевого пластика и разлитого алкоголя. Люди, стремящиеся урвать оставшиеся подарки, толкались, ругались и готовы были свернуть с дороги мирного сосуществования в любую секунду.       Лиз, поджав губы, осматривала Мэта, изо всех сил стараясь сдержаться и не ляпнуть чего-нибудь лишнего.       — А напомни, пожалуйста, зачем это тебе? — попросила она вместо всех возможных слов.       — Чтобы меня точно никто не узнал, — пробурчал он, выплюнув клочок ваты изо рта.       Лиз прыснула в кулак, но сдержалась. Он закатил глаза:       — Ладно, скажи уже.       Она наконец прыснула от смеха:       — Выглядишь так, будто миссис Клаус решила изменить тебе в канун Рождества, пока ты веселился с эльфами на конвейере.       Уголок губ Мэта дернулся. Если так подумать, Лиз была не так уж и не права. На его голове красовались по-своему милые оленьи рожки, но их для надежной конспирации явно оказалось недостаточно. Потому вскоре их дополнили еще две вещи: единственная оставшаяся в магазине плешивая борода и одно длинное и заостренное ухо (а куда подевалось второе наверняка не знали даже сами эльфы).       В этом самом виде Мэт, застрявший где-то между полок с мишурой и дверными венками, с тоской взирал на свою корзину, в которой уже нашли приют несколько шоколадных фигурок снеговиков, целая прорва карамельных тростей, разноцветный дождик, десяток елочных игрушек из разных наборов и…       Это не прекращалось.       — О, смотри, какая прелесть! — Его слух вновь пронзил энергичный голос Лиз. Она парила чуть впереди, указывая пальцем куда-то наверх. — Малюсенькие носочки для подарков! Берем пять!       Мэт все больше сомневался, что размер рождественской премии покроет хотелки этой женщины.       — Лиз, я, конечно, не специалист, но тебе точно все это нужно?       Она фыркнула.       — Разумеется. Мы ведь пытаемся достучаться до человека в коме, ты помнишь?       Мэт вздохнул, но ничего не сказал. Она двинулась дальше, решительно указывая на разные предметы, а ему оставалось лишь активно лавировать между покупателями, которые не замечали его спутницу, но прекрасно замечали его, и послушно складывать желаемое в стремительно набирающую вес корзину.       — И почему я только не взял тележку, — кряхтел он сокрушенно. Его левое эльфийское ухо ужасно чесалось под ободком рожек. — Может, ты объяснишь уже, что именно ты ищешь?       — Гирлянду! — ответила она, будто это было самой очевидной вещью на свете. — Нормальную.       — Да понял я, понял, что моя гирлянда тебе не нравится. Выбирай уже и пойдем, иначе не успеем в больницу до закрытия.       Видимо, услышали его мольбу, потому что Лиз вдруг перестала бормотать. Ее ладонь потянулась к одной невзрачной коробке в самом низу, но остановилась в самое последнее мгновение.       — Вот эту, — попросила она едва слышно, без прежних командных нот.       Вконец измученный толкотней, Лиз и ароматом глинтвейна Мэт наклонился, чтобы подобрать ее, отчего борода не элегантно сползла набок. Он бросил беглый взгляд на коробку, на которой была изображена неяркая электрическая свеча.       — Но это же не гирлянда, — подчеркнул он.       Она пожала плечами.       — Зато напоминает о доме.       «О доме, в который хочется вернуться».       Мэт было открыл рот, чтобы что-то сказать, но Лиз уже указала на выход:       — А теперь — кассы, — объявила она как-то особенно торжественно.       Мэт поспешно бросил коробку в корзину, но там ей уже не хватило места — она выпрыгнула оттуда и свалилась на пол. Он выругался, кое-как поднял ее, засунул во внутренний карман и устремился за Лиз.

***

      Пронзающий стерильный воздух больничного крыла обрушился на Мэта без предупреждения. Из снежной сказки он вдруг словно попал в совершенно другой, гораздо более тоскливый мир.       В коридорах клиники повсюду разило антисептиком, а в стены будто впиталось вязкое ощущение вымученной надежды. Гулкая тишина, нарушаемая лишь приглушенными шагами и перекличкой мониторов, казалась громче, чем рокот толпы в магазине.       — Пойдем, пойдем, — вырвала его из размышлений Лиз.       Мэт поправил рога, очки и тяжеленный мешок за плечами, после чего отправился за ней, все еще лелея идею остаться незамеченным.       — Так-так! — вдруг раздалось за их спинами с поста медсестер.       Мэт замер как олень в свете фар (что, если задуматься, весьма иронично). Лиз, которую априори никто видеть не мог, тоже замерла то ли по инерции, то ли за компанию.       — Попали… — сквозь зубы произнесла она. Мэт вежливо не стал напоминать ей, что технически попал только он.       Тем временем из-за стойки поднялась женщина в возрасте, с добрым, но немного изможденным лицом. Ее глаза под яркими люминесцентными лампами блеснули искренней радостью при виде мешка и жалкого подобия костюма, который ее почему-то не смутил.       — А мы уж думали, что в этом году волонтеры про нас забыли.       — Волонтеры? — Мэт откашлялся. — Да, да, я волонтер, все верно.       — Не стесняйся, милый, проходи! Я так понимаю, ты новенький. Детское отделение на втором этаже, там ребята ждут не дождутся праздника! И в ортопедии бабушки уже третий день спрашивают, приедет ли к ним Санта. А ты смотри какой, и рожки, и ножки, и борода! — Она снисходительно улыбнулась его смешанному образу. — Фирменный современный стиль, да?       Мэт бросил отчаянный взгляд в сторону Лиз, та энергично замахала руками.       — Мне бы в неврологию… — забормотал Мэт, но его перебили.       — Успеешь, успеешь в неврологию! — заверила его другая медсестра, появившись из-за угла с папкой в руках. — Начни с педиатрии, малыши больше всех тебя ждут. Лифт там.       Женщины глазели на него с настолько теплым искренним ожиданием, что отказаться было сродни преступлению против человечности. Мэт почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. На лице Лиз отразилась яростная внутренняя борьба.       — Ну иди, чего теперь, — сдалась она, голос едва заметно дрогнул. — Быстро отработай программу с малышней и пробивайся ко мне в палату. Я подожду.       Делать было нечего.       Мэт выдавил из себя некое подобие улыбки, поправил сползающую бороду и бодро тряхнул мешком.       — Ну что ж… — нехарактерно хрипло произнес он. — Хо-хо-хо?       Медсестры сразу же заулыбались, одна украдкой даже щелкнула его на телефон.       

***

      Детское отделение встретило его не визгом восторга, а настороженным молчанием. Множество пар глаз едва не испуганно уставились на него.       — Небось решили, что ты Гринч, — предположила Лиз. — Или убил Гринча и теперь пришел за ними.       — Хо-хо-хо, детишки, — начал он как можно добродушней, ругая себя за то, что в юности не посещал актерской школы. — У кого тут праздник?       Никто не откликнулся.       — Они тебе не доверяют, — зашипела Лиз, лихорадочно пытаясь решить возникшую проблему. — Задобри их как-нибудь.       — Как?.. — откликнулся он раздраженно, но быстро спохватился, когда понял, что дети и понятия не имели о наличии призрака рядом с ними. И лучше бы так оно и оставалось. — …кую конфету вы хотите сегодня, дети?       — Что ты делаешь?       Лиз в неверии наблюдала, как он уже поставил мешок с подарками — ее подарками! — на пол и, немного покопавшись, извлек оттуда яркую бело-красную трость. Лиз всплеснула руками, как бы говоря «ладно». Стоило ему неуверенно потрясти карамелькой, как тишина лопнула. Глаза на бледных лицах, в которых еще недавно плескалась печаль, зажглись, и множество маленьких ручек с готовностью потянулись к Мэту.       План сработал.       Мэт сам не заметил, как быстро оказался окружен детьми со всех сторон. Ладони будто сами ныряли в мешок и непременно выныривали оттуда с чем-то. Зато с каждой отданной шоколадкой, конфеткой или даже безделушкой его изначально натужное «хо-хо-хо» звучало все более… профессионально, а улыбка, еще недавно сдержанная, расплывалась все шире. Ну а видя неподдельную радость на детских лицах, даже Лиз была вынуждена смягчиться.       Из педиатрии они вырвались только через полчаса. Мэт взвесил мешок и пришел к неутешительному выводу — тот ощутимо похудел. Да и рожками с одним единственным ухом тоже пришлось поделиться.       — Лиз, прости, я…       Она отмахнулась:       — Ладно. Главное, что им понравилось. А теперь нам нужно…       — Ортопедия на шестом, — услужливо подсказала все та же медсестра, взявшаяся не пойми откуда. — Я всем уже рассказала, что ты придешь.       — Но…       — Вторая дверь налево прямо по коридору! — бросила она через плечо и унеслась в неизвестном направлении.       Вздохнули они почти синхронно.

***

      — А я думала хуже, чем в педиатрии, уже не будет… — изрекла Лиз удрученно, когда на улице окончательно стемнело.       Оказалось, дети были несказанно милы и очень даже управляемы. Но вот о пожилых леди и джентльменах сказать этого было уже нельзя. Буквально каждая вторая особа так и норовила потрепать его за щеки, назвать «сынком» или «очаровательным молодым человеком» и непременно задаться вопросом, не женат ли он.       — Женат! — в какой-то момент не выдержала Лиз, но крик ее души, вырывающийся… из души, никто, кроме Мэта, не услышал. — И ему уже пора!       — Я не женат! И миссис Роузвелл!.. — попытался он аккуратно отбиться от особенно настойчивой дамы, которая предлагала познакомить его со своей внучкой и чью клюку благодаря ему теперь весело украшала пушистая мишура.       — Она прекрасная девушка! Учится на архитектора! — не унималась миссис Роузвелл, на удивление цепко хватая Мэта за рукав своей свободной от клюки рукой. — Диплом вот-вот получит! И квартира у нее своя будет!       — Вот как получит, так пусть и обращается! — рявкнула Лиз.       — Невероятно рад за нее. — Он с ловкостью карманника заменил свой рукав вязаным носочком со снеговиком.       — Ой, а носков не осталось? А то ноги так мерзнут…       — А с мятным вкусом шоколадки не будет? А то эти таблетки такие невкусные…       От шума у Лиз закружилась голова. От облупившей их толпы она почувствовала себя дурно. Воздуха, который ей был не нужен, будто стало не хватать. Уже краем глаза она видела, как одна женщина попросила Мэта поправить ей подушку, после чего довольная похлопала его по руке, назвав «хорошим мальчиком».       Лиз очутилась сперва в коридоре, потом в лифте, потом в еще одном коридоре. Ноги сами вели ее… к себе.       Не открывая двери, она вплыла в свою собственную палату. Там оказалось не так темно, как она думала, и не так тихо. Перемигивались показания мониторов, протяжно шипел аппарат ИВЛ. Но там все еще было невыносимо… тоскливо.       Она медленно опустилась рядом с собой на койку и вгляделась в свое лицо, родное и чужое одновременно. Раньше она столько раз видела его в зеркале, но никогда не заостряла на нем внимания. Было как-то некогда. Вообще все было некогда. А теперь…       — Прости… — прошептала она самой себе. — Хотела хотя бы сейчас устроить тебе праздник но как-то не вышло.       Она незаметно смахнула прорывающиеся слезы рукавом. Не так она должна проводить свое Рождество. Не в полном одиночестве. И уж точно не в коме.       — Зачем я только все это затеяла? Сидела бы лучше с Мэтом, — поделилась Лиз. — Слушала бы мурлыканье Мо, смотрела бы на эту его уродливую гирлянду… Заставила бы его испечь печенье, в конце концов… А в итоге…       Время растянулось, потеряло смысл. Она не знала, сколько так просидела, пока с легким скрипом не приоткрылась дверь. В проеме, подсвеченный светом из коридора, показалась знакомая фигура. Без рожек. Без бороды. И без мешка. Усталый и помятый, с пустыми руками и виноватым взглядом, в палату проскользнул Мэт и бесшумно прикрыл за собой дверь. Даже в полумраке его глаза быстро нашли ее силуэт у кровати.       — Лиз, — прошептал он.       — Что-нибудь осталось? — с робкой надеждой спросила она.       Он помедлил с ответом, а затем отрицательно покачал головой.       — Ничего. Прости. Но они так хотели, так нуждались в этом празднике, в этих подарках…       — Все нормально.       Он подошел чуть ближе, будто спрашивая ее разрешения на каждый следующий шаг.       — Им ведь понравилось? — спросила она, будто надеясь, что это поможет разрядить обстановку.       — Я надеюсь, что да. — Мэт заметно повеселел. — Миссис Роузвелл уже начала делать расклад на таро про меня и свою внучку.       Лиз против воли улыбнулась:       — Даже интересно, что сказали бы карты.       Мэта ощутимо передернуло.       — Надеюсь, что у нас полная, абсолютная, стопроцентная несовместимость.       Лиз вдруг расхохоталась.       — Ты уж очень категоричен.       — Когда дело касается внучек с дипломами архитекторов, категоричность — единственная разумная стратегия, — парировал Мэт. — Поверь моему опыту. К тому же… Мне хочется верить, что у меня совместимость кое с кем другим.       Лиз довольно улыбнулась, но прикрылась шуткой:              — С Моникой.              Он усмехнулся и, поправив очки, кивнул:       — С ней — само собой. Даже не обсуждается.       Разговор неожиданно зашел в тупик. Лиз перевела взгляд за окно, а Мэт, борясь с неловкостью, принялся похлопывать себя по карманам.       И вдруг он ахнул.       — Лиз…       — Что такое?       — Я совсем про нее забыл.       — О чем ты?       Мэт сунул руку во внутренний карман, и уже в следующую секунду Лиз увидела в его ладони… ту самую коробку с электрической свечкой. От неожиданности она подпрыгнула на кушетке.       — Это же…       — Да. Черт, кажется, я за нее не заплатил.       — Сами виноваты, что не поставили пикалки в магазине, — решительно заявила Лиз, а затем потребовала: — Ну давай же, распакуй ее и зажги.       Мэт послушно извлек ее из коробки.       — Хм. На картинке она выглядела лучше.       — Не отвлекайся.       Свеча действительно оказалась чуть меньше, чем они ожидали. Размером с ладонь, из дешевого пластика, она больше походила на нелепый сувенир, чем на ценное рождественское украшение. Его большой палец опустился на малюсенький переключатель. Послышался щелк и…       Ничего не произошло.       — Эм…       — Попробуй еще раз!       — Пробую. — По палате отчетливо разнеслись несколько щелчков подряд. — Не выходит… Видимо, батарейка или…       «Или я грохнул ее в магазине, и теперь она не работает».       Лиз подавила разочарованный вздох.       — Брось. Неважно.       — Лиз, мне правда, очень, очень жаль. Давай я попробую спросить у кого-нибудь…              — Ничего не нужно. Просто… поставь ее где-нибудь рядом.              Мэт послушно опустил свечу на пустующую тумбочку поблизости, где она, жалкая и одинокая, заняла особое почетное место, отчего Мэта с новой силой накрыло чувство вины.       — Лиз, обещаю, в следующий раз у тебя будет самое лучшее Рождество. И у тебя будет не просто свечка, а целая гирлянда из них.       Слова согрели ее больше, чем она могла ожидать.              — Ловлю тебя на слове. Но, думаю, нам пора идти, пока нас, вернее, тебя не застукали.       Он поморщился, а она поднялась с койки и потянулась.       — С Рождеством, Лиз, — обратился Мэт напоследок к девушке, которая все еще лежала на больничной койке, отчего сердце девушки, стоящей рядом с ним, вдруг пропустило удар.       Зато в ту же секунду монитор над ее головой издал звонкий писк, а стоящая на тумбочке свеча…       …зажглась.