Художник контрабандист

Рейн любила искать приключения на свою задницу. Когда в ее армейских буднях становилось скучно, расписание изо дня в день не менялось, и тренировки становились по ощущениям все легче - ей нужен был прежний экшн. Чертова система отняла у нее адреналин от передачи стимуляторов - занятие, которое сколько бы Райна не проклинала, все таки приносило ей того нехватающего восторга и страха, коих ей так не хватало. Нужно было разрядиться - сделать какую нибудь глупость, чтобы сердце билось от тревоги, а руки дрожали от страха. Это стало ее кайфом, похуже всяких стимуляторов. Чертов ван Хейс, подсадивший ее на эту гребанную зависимость от адреналина! Стащить его ключ от личного кабинета оказалось проще простого - каким бы собранным себя не выставлял новый командир перед курсантами, Рейн знала его слишком долго, чтобы знать что на деле он тот еще растяпа. В запасе было минут двадцать, пока бывший комендант не обнаружит пропажу. За это время девушка успеет повеселиться вдоволь. Придурок ей заплатит. За все. Она перевернет его кабинет с ног наголову. Выкинет к чертям важные бумаги, устроит беспорядки на рабочем столе. Может, даже нарисует непристойные символы на особо важных документах. “Допустим,”- мечтательно улыбнулась она, вставляя ключ в замочную скважину, - “можно найти отчеты о курсантах, которые отправятся прямо к Зейну на проверку, и нарисовать на одном из листов огромный, толстый, волосатый член…” Конечно, он поймет кто это устроил - только она бы на такое осмелилась, да и только она так сильно его здесь ненавидит. Ну и что он ей сделает? Отдаст на корм Гигантам? Да на здоровье. Кабинет Ксандра был таким же мрачным как и он сам. Зашторенные окна едва пропускали свет, воздух вокруг был пыльным, густым. Тишина буквально била по ушам. Заинтересованный взгляд скользнул по рабочему столу. Рейн ожидала увидеть аккуратное рабочее место, с минималистичными кипами бумаг и выстроенными в ровную линию ручками. Вместо этого перед ней лежали разбросанные в беспорядке документы, вперемешку с набросками. Она подняла первый попавшийся - с перепачканной графитом бумаги на нее глядело чудище, напоминающее ту тварь, что напала на них в день их с ван Хейсом знакомства. На стенах железными кнопками были прибиты рисунки Колоссов, детальные анатомические зарисовки тел гигантов. Аиды, Посейдоны, Афины, и прочие твари. Металл лампы холодно отсвечивал, будто наблюдал за ней. Да, не это она ожидала увидеть в кабинете командира. На глаза попал кожаный блокнот, небрежно брошенный под горой бумаг. Она едва коснулась поверхности кончиками пальцев, словно не решаясь заходить дальше в своем шпионаже. Лишь на мгновение передумала, но вспомнив о своих намерениях оставить послание в виде непристойных рисунков тут же с энтузиазмом открыла блокнот. На первой же странице она едва сдержала вздох. С поверхности бумаги на нее глядела... она сама. Набросок, быстрый, уверенный, как дыхание художника, который слишком долго держал чувства под кожей. Линии ее лица, знакомые и незнакомые одновременно, будто он видел то, что она сама о себе не знала. Она бы не смогла солгать - это было воистину красиво. В груди что-то болезненно сжалось. Райна провела пальцем по контуру лица на наброске, чувствуя внутри себя сочетание удивления, страха и чего-то теплого, опасного, чего она не могла себе позволить. И тут же откинула рисунок в сторону. Это было для нее слишком. В глубине души таилась надежда, что это лишь глупая шутка. Уже собираясь уходить, она заприметила накрытый тканью мольберт в углу. Такой с виду неприметный, сливался со всей этой комнатой - казался чем то чрезвычайно личным, большим секретом, спрятанным от всего мира. Ей уже было несложно догадаться что именно она там увидит, но сердце все равно забилось быстрее, отдавая в самих висках. Она смело потянула тяжелую ткань вниз. Она не ошиблась. Светлые глаза смотрели с легким укором, словно живые. Не смесь белой и синей краски, нет - настоящие, с душой. Свет на волосах, тень под скулой, взгляд - уверенный, гордый, как будто художник не просто видел ее… а понимал и чувствовал. Каждый мазок был признанием, и приговором, для своего отчаянно влюбленного создателя. - вот это…- прошептала Райна, даже не заметив, как губы сами сложили слова. Дверь сзади отворилась. Она знала, кто вошел, даже не оборачиваясь. Воздух словно стал другим. - Райна? - голос Ксандра был тихим, но в нем дрожало то, что он давно прятал. Она повернулась. Медленно. Как будто сама стала частью картины. Ван Хейс застыл на пороге, неуверенно, почти беззащитно. Словно не мог найти слова, хотя обычно это выходило у него уж слишком хорошо. Будто это он был разоблачен. Стоял теперь перед ней, без прежней напущенной уверенности. Казалось, она разбила воображаемую стену, придающую командиру всю ту наглость, на которую он был способен. Никакой ехидности во взгляде, не последует и не единой шутки в ее адрес теперь, когда она увидела то, чего не должна была видеть ни в коем случае. Райну это чертовски забавляло, придавало сил. Теперь она поиграется с ним вдоволь, как привык это делать он. Девушка сделала уверенный шаг к нему. Его взгляд метался между ней и портретом - и с каждым ее шагом он все меньше умел скрывать чувства. Она остановилась почти вплотную. Смотрела в его глаза так, словно была готова напасть, как хищник на добычу. Наконец, они поменялись ролями. - это была последняя капля, ван Хейс,- прошептала и, прежде чем он успел вдохнуть, схватила его за ворот рубашки и потянула вниз, впиваясь в его губы. Поцелуй был резким, голодным. Диким. Он замер лишь на долю секунды, прежде чем неуверенно ответил на поцелуй. Рейн запустила пальцы в темные волосы, ногтями буквально царапая затылок и шею мужчины. Им не быть парой, в жизни которых царит идиллия. Романтика и доверие - не их лучшие стороны. Они никогда не будут лежать по ночам в обнимку под теплым пледом, строя свое общее идеальное будущее. Ей никогда не быть Розой, что позирует нагой в одном ожерелье стоимостью в годовую зарплату всех жителей Ковчега, а ему не быть Джеком, что увлеченно будет ее рисовать как единственную свою музу. Не так. Это будет самое настоящее зверство. Ураган. Апокалипсис. Эти чувства не будут лечить, они будут разрывать плоть на куски. Их нежность никогда не будет тихой. Ее всегда будет сопровождать хриплый вдох, то ли от желания и страсти, то ли от ярости, и пальцы, что сжимают слишком сильно, будто боятся - стоит отпустить, и все исчезнет. Они будут ломать друг в друге стены, что строились годами. Не ради счастья. Так - ради интереса и забавы. И обоих такой расклад более чем устроит. Так они будут любить.