Love me again

Второй послеобеденный выезд даётся Тэхёну уже тяжеловато. Голова начинает гудеть уже спустя минут двадцать общения с прорабами, но омега держится. Работы просто невпроворот, и Киму почему-то кажется, что он проторчит сегодня в офисе до позднего вечера. Может, хотя бы получится что-то забрать на дом… Он на это надеется. Давненько на работе не было таких больших завалов, и Тэ уверен, что это связано с таким большим количеством проектов, которые их компания сейчас ведёт одновременно. Тэхён перепроверяет подготовленные документы, чтобы передать их строителям, убеждается, что все расчёты по материалам они произвели верно и проблем с этим не будет. Дел и так хватает. Неожиданно кончика носа касается сладкий, практически приторный ягодный аромат, который заставляет Тэ резко обернуться. Он тут же сталкивается глазами с Чонгуком. Это от него… разит тем омегой. За версту можно учуять. — Вот, это документы по фасаду. — Альфа протягивает ему папку с бумагами. — Я всё подогнал под расчёты. Тэхён берёт их не сразу, взглядом скользит по шее, вороту рубашки, плечам… Пытается зацепиться хоть за что-то, что могло бы подтвердить его мысли на сто процентов. Ни засосов, ни укусов, ни следов от помады… Ни-че-го. — Будь добр, не приближайся ко мне больше, чем на десять метров. — Омега забирает документы, видя, как меняется выражение чужого лица. — Мне противен этот запах. Тошнит. Тэ отворачивается практически сразу, утыкается в бумаги, пытаясь не смотреть на всё так же стоящего рядом Чона. Тот неожиданно подходит практически вплотную. — Я не понимаю… Тэхён усмехается. Жар приливает к щекам, стоит лишь подумать о том, что Чонгук притворяется и сделал это нарочно, чтобы его позлить, а теперь пытается делать вид, что ничего не понимает. — Ты серьёзно? — Он всё же оборачивается, смотрит на Чона с нескрываемым отвращением. — За дурака меня держишь? От тебя за версту воняет этим сладеньким мальчиком, с которым ты возле офиса обжимался! Чонгук замирает, смотрит на омегу, делая глубокий вдох, пытаясь понять, действительно ли от него пахнет чужими феромонами. Нет, он не чувствует… Почему?! Неужели уже привык? — Тэ, мы не обжимались… — Да мне плевать, — отрезает Тэ. — Абсолютно плевать. Тэхён делает шаг в сторону, пытаясь увеличить между ними дистанцию, однако Чонгук всё равно стоит достаточно близко — это стройка, где не так много места из-за сложенных материалов, техники и мусора. — Он улетел, — тихо говорит Чон. — Вчера вечером. — М-м, поздравляю. Наверное, отличный выдался уикенд. Тэ делает пометку на одном из листов, чтобы не забыть предупредить прораба о возможной задержке поставки. — Тэхён, это не то, что ты думаешь. — Чонгук не отступает, собираясь объясниться даже в том случае, если его не хотят слышать и слушать. — Я не знал, что он приедет, и просто… позволил остаться на пару дней, чтобы он посмотрел город, раз уж прилетел… Между нами ничего не было! А его вещи просто лежали в шкафу вместе с моими, поэтому запах и прицепился!.. — Ты всегда найдёшь, чем оправдаться, — усмехается Тэхён. — При том, что я не просил тебя это делать. Чон закусывает губы, качает головой, пытаясь совладать с собственными эмоциями, которые постепенно начинают брать верх. Такое ощущение, что с годами Тэхён стал только более упёртым, и с ним стало ещё сложнее. — Я не оправдываюсь. Я объясняю тебе… — Мне это не нужно. — Нужно! — твёрдо говорит Чонгук. — Потому что ты делаешь выводы… которые не имеют ко мне никакого отношения. Тэ смотрит на него молча на протяжении нескольких секунд. Долго. Будто испытующе. У Чона от этого взгляда в груди всё сжимается — его слова не воспринимают всерьёз. — Знаешь, что самое забавное?.. — Омега складывает руки на груди. — Даже если ты говоришь правду, я тебе не верю. Работай, Чонгук. Ты же ради этого здесь. Не ради меня. Тэхён направляется в сторону лестницы, пытаясь совладать со сбившимся дыханием. В последнее время держать себя в руках становится всё тяжелее. Чонгук будто давит на него, будто специально доводит… Неожиданно его хватают за куртку и тянут назад, Тэ даже не успевает воспротивиться. Чонгук возвращает его на место, не даёт уйти. — Нет! — Голос альфы отражается от стен, и в нём уже нет той привычной мягкости, спокойствия. Тэхён всматривается в его лицо, замирает на месте. Чон напряжён, его плечи приподняты, а скулы сжаты так, что на лице играют желваки. Глаза совсем чёрные, потемневшие, такие колючие… — Ты думаешь, мне приятно это слышать от тебя?! Думаешь, я не понимаю, как это выглядит со стороны?! По-твоему я что, специально «воняю» другим омегой, чтобы тебя задеть?! Его слова отражаются от голых стен, и Тэ даже невольно озирается, надеясь, что никто из рабочих не находится поблизости. Ситуация выходит из-под контроля. — Чонгук… — омега сглатывает. — Не устраивай сцену. — Сцену?! — рявкает Чонгук, делая шаг вперед, становится практически вплотную к Киму. — Это ты, блять, называешь сценой?! Хорошо. Тогда слушай. Да, мы спали, когда я был в Японии. Это был просто секс без обязательств. Но здесь, в Сеуле, я даже не прикоснулся к нему! Я не смог себя заставить! Да я даже поцелуй этот грёбаный не хотел, просто стерпел… потому что я привык, блять, терпеть! Лучше я промолчу, чем потом буду выслушивать чужие истерики. А теперь ты стоишь тут передо мной и смотришь на меня так, будто я, блять, тебя предал! Будто я тебе назло это делаю! Чонгук уже рычит, и Тэхёну на мгновение кажется, что альфа вот-вот сорвётся, схватит его за плечи, начнёт трясти, однако он лишь делает пару глубоких вдохов, проводит рукой по волосам. — Ты хоть раз задумывался, что я, чёрт возьми, только о тебе всё это время и думаю?! Тэ задерживает дыхание, смотрит на альфу во все глаза, будто тот сказал что-то из ряда вон… Думает только о нём?.. Нет, это всё какой-то бред. Ким прижимает к себе документы, медленно выдыхает. — Чонгук, ты перешёл черту… — Да плевать! — Чонгук отпинывает лежащий на полу камешек. Он уже сказал, что думает, и от своих слов отказываться не собирается. — Черту я перешёл четыре года назад. А сейчас я просто устал делать вид, что мне всё равно. Тэхён пытается осмыслить услышанное, отводит глаза. На площадке повисает плотная густая тишина. Он не знает… насколько это всё правда. У него нет оснований, чтобы верить Чонгуку, но и нет, чтобы точно не верить. Хотя нет, есть одно. — Ты однажды уже всё сказал мне своим выбором. — Тэ немного теряет свой пыл. — Причём очень ясно и доходчиво… Я всё понял, Чонгук. Пожалуйста, хватит. — Я знаю, знаю. Лучше, чем кто-либо. Но это не отменяет того, что я чувствую сейчас. Или я не имею права сказать об этом? — А мне что с этим делать?! — Тэхён шипит, заметив, как в дверном проёме мелькнула фигура прораба — не хватало ещё, чтобы кто-то слышал их разговор. — Я четыре года жил без тебя! Пытался!.. Поднимал Юнхёка, работал, и у меня почти получилось, а теперь ты вернулся и начинаешь… вот это всё. Ты думаешь, это честно?! Чонгук прикрывает ладонью глаза, пытается успокоиться — он и так наговорил уже кучу всего лишнего, того, что не планировал. Ему просто сорвало крышу от этих обвинений. Как и тогда. Четыре года назад. — Я же… не прошу тебя… — Чон запинается. — Не прошу прощения. Не прошу дать мне шанс. Просто не могу больше притворяться. — Тогда держи это при себе, — выдыхает Тэхён, подходя к альфе вплотную. — Мы на работе. Среди людей. Я не хочу становиться объектом твоих срывов. Давай закончим на этом, ладно? У нас есть работа, так давай сделаем её профессионально. Тэ больше не говорит ни слова, разворачивается и уходит на соседнюю площадку, чтобы передать документы. Чон больше не идёт за ним. У него стойкое ощущение, что он разрушил всё. Снова. Своими собственными руками. Между ними ведь только-только произошло какое-то потепление после того, как Ким отпустил к нему Юнхёка, и Чонгук рассчитывал ведь за это зацепиться, а по итогу… Один действительно неожиданный визит, о котором он даже не знал, просто всё сломал. Теперь всё начинать сначала. А может, не стоит? Может, просто лучше делать так, как ему велит сердце? Не выстраивать никаких стратегий, не выдумывать целый план, а делать так, как чувствуешь, и плыть по течению?.. Может быть, тогда у Чонгука получится всё исправить? Если он перестанет накручивать себя, будет делать то, что должен, поступать как ему велят чувства… И… просто любить. По-настоящему. Искренне. Любить и не требовать ничего взамен, не ждать, что его быстро полюбят в ответ. Да, это Чонгук умеет. *** — Мне кажется, ты преувеличиваешь. — Сокджин крутится на чужом кресле, наблюдая за стоящим у окна младшим братом. — Да, ситуация, конечно неприятная, но ты посмотри на неё под другим углом… — Он сказал, что думает обо мне, — выдыхает Тэхён, смотря на светлый утренний Сеул с высоты пятнадцатого этажа. — Я не знаю, верить ему или нет. — Чонгук дурак редкостный. Вот честно тебе скажу. Мне не нравится, как ты чувствуешь себя после ваших таких стычек, и я уже не совсем понимаю, чего он хочет… Но! Этого омегу-то он всё-таки развернул. Сокджин наблюдает за реакцией брата, глаз с него не сводит. Тэхён уже пятый день подряд выглядит подавленным. Сначала приехал этот Хару, который едва не облизал Чонгука с ног до головы прямо у здания офиса, потом их разговор с альфой, который будто ударил его под дых своим недопризнанием. Да и ладно бы Тэ как-то успокоился, но нет, он места себе не находит, и Джин думает, что причина в том, что Тэхён тоже не остыл. Чонгук будто специально давит на его больные места, заставляет колебаться и сомневаться. — Ага, развернул после того, как они отлично покувыркались, судя по тому, как от него несло, — Тэ недовольно фыркает, складывает руки на груди. — Ну, у тебя нет никаких доказательств. В принципе, вполне же может быть такое, что он правда просто положил свои вещи в его шкаф, вот запах и прицепился к одежде. — А какого хрена он не постирал свои шмотки?! Припёрся, как идиот… будто специально меня хочет задеть. Джин с интересом рассматривает выражение чужого лица, подперев голову рукой. Тэхён мечется из стороны в сторону, не понимая, на чём ему нужно сконцентрироваться. На ситуации с другим омегой, на том, как Чонгук это продемонстрировал, пусть и не специально, или на этом признании? — Тэхён, ты мне ответь на один вопрос. — Сокджин кладёт руки на подлокотники, садится ровно. — Тебя что беспокоит больше? Тот факт, что у Чонгука был кто-то кроме тебя или то, что он тебе сказал о своих чувствах? — Айщ! Я не знаю! — Тэ резко разворачивается на пятках, начинает ходить из стороны в сторону, пряча руки в карманы. — У меня просто… не сходится это всё в голове! Я не понимаю, Джин-а… Я тоже о Чонгуке думаю, но мне просто хочется его убить. Джин тихо смеётся. — Ну, понятно… Что ж, в таком случае, я думаю, тебе просто надо подождать и разобраться в себе. — Да с чем мне, блять, разбираться? — Тэхён плюхается в стоящее у окна кресло. — Чего я хочу больше: задушить его или голову откусить, да? Тэхён уже и сам не знает, чего хочет. У него ёкает. Да. Определённо. Но как же бесит! Чонгук будто играет на его нервах, специально доводит и сам бесится, когда Тэ выводит его в ответ. Как, например, вчера на объекте. Джин смотрит на брата с лёгкой улыбкой, но в выражении его лица нет ни намёка на усмешку, только реальное понимание и капелька сочувствия. — Вот знаешь… — Он немного ближе пододвигается к креслу, на котором сидит Тэхён, подаётся вперед. — Обычно, когда человеку плевать, у него не возникает желания ни душить, ни… думать о ком-то, кому на него не всё равно. Такие люди вообще ничего не чувствуют. А ты чувствуешь слишком много. — Самый умный что ли, да? — Тэ морщит нос. — Ну, может, не умный, но честный! И уж точно более честный, чем ты. И я не хочу, чтобы ты снова загнал себя в угол. Тэхён откидывается на спинку кресла, потирает переносицу. В голове кавардак, на душе раздрай… И омега никак не может прийти в себя, собраться с мыслями, чтобы хоть какое-то решение принять. — Знаешь, хён… Я боюсь, — вдруг тихо-тихо произносит Тэ. — Не Чонгука. Я боюсь себя. Что поверю ему, подпущу ближе, чем можно, а потом… он выберет не нас с Юнхёком. — Ц… Тэхён, люди меняются! — Ага… никто так просто не меняется. Сокджин, конечно, рад, что Тэхён осторожничает, что сто раз думает, прежде чем принять решение, которое для него действительно важно, но то, что Чонгук действительно заставляет его себя так чувствовать… Подбешивает. Если бы этот омега не налетел на него и потом Тэхён не унюхал бы его запах на чонгуковой, Тэ уже как-то определился бы… И, вероятно, даже принял бы положительное решение. — Ладно. — Джин поднимается с кресла, потягивается руками в разные стороны. — Я не могу тебя переубедить и внушить тебе что-то. Просто я тебя прошу, подумай, ладно? И не руби с плеча. Может, как-то отгородишься пока от Чонгука? Чтобы он не мозолил тебе глаза. — Ага, конечно… У нас завтра деловой ужин с подрядчиком, и мне придётся любезничать с этим придурком весь вечер. — А что ему там делать-то? Ты же начальник отдела снабжения. Тебе и диалог с подрядчиком вести… — Это директор Со настоял… — Тэхён вздыхает, тоже встаёт. — Ну, тогда ты тут точно бессилен. — Джин обнимает брата одной рукой, прижимается подбородком к его макушке, поглаживает по плечу. — Ладно, не расстраивайся. Всё будет хорошо, я уверен. Разрулится всё как-нибудь. — Надеюсь… Сокджин выходит из кабинета Тэ спустя пару минут, направляется в сторону лифта. Да, конечно, он переживает за Тэхёна, что уж тут говорить… Чонгук много глупостей натворил и сейчас всё ещё продолжает, по всей видимости, тоже запутавшись. По-хорошему, всыпать бы ему от души, чтобы ерундой не маялся. Сокджин спускается на свой этаж, и в какой-то момент краем глаза замечает мелькнувшую сбоку фигурку альфы и тут же останавливается. Чонгук. Вот он-то ему и нужен — самое время превратить своё недавнее желание в реальность. Омега следует за Чоном, даже шаг ускоряет, чтобы догнать. — Эй! Чон! — Джин ни на секунду не останавливается, видит, как альфа оборачивается. — Да-да, я тебе говорю! Ну-ка притормози. Чонгук замирает, неотрывно следит за приближающимся к нему омегой. Со стороны видно, что Чон напряжён: спина прямая, плечи слегка приподняты, а губы плотно сжаты. Оказавшись рядом с ним, Сокджин ловко подхватывает Чонгука за локоть и тащит в сторону своего кабинета. — Чего… — Поговорить надо. Пойдём. Альфа не сопротивляется, идёт вслед за бывшим родственником, который тащит его слишком уж решительно. Почему-то он догадывается, о чём пойдет речь. Ну, примерно догадывается. Джин быстро заталкивает его в кабинет и, зайдя следом, закрывает за собой дверь. Он пока не знает, правильно ли всё делает и не слишком ли лезет не в своё дело, однако сидеть в стороне сложа руки тоже уже порядком надоело. — Что-то случилось? — Чонгук спрашивает первым, прячет руки в карманы брюк. — Спрашиваешь ещё. — Ким усмехается, отходя к своему столу. — Ты случился, Чонгук. Давай просто поговорим с тобой, как взрослые люди, а? — Я так понимаю, ты хочешь поговорить со мной о Тэхёне? Сокджин кивает. — Именно, — он цокает языком, щурится, смотря на альфу. — Я тебе прямо скажу: ты его расшатываешь. То пытаешься с ним сблизиться, то вы ругаетесь и он поникший ходит. То помощь с Юнхёком предлагаешь, то с каким-то мальчишкой обжимаешься… Ты хоть понимаешь, что творишь вообще? Чонгук стоит перед ним, опустив голову. Он чувствует себя так, будто его отчитывают. И, по правде говоря, отчитывают за дело… Альфа сам собой недоволен и сам себя корит за своё поведение, которое в последнее время слишком нелогичное и, вероятно, раздражающее. Особенно оно раздражает Тэхёна. — Хён, этот мальчик… Я уже отправил его обратно. Он не должен был прилетать, я не знал, что он так сделает. И мы не обжимались… — Айщ, не цепляйся к словам! Суть ты понял. — Понял. — Чонгук кивает, тихо вздыхая. — Но я не хотел задеть Тэхёна. Честно… — Но ты задел. Да ещё как! И знаешь, что в этом всём самое паршивое? То, что ему не всё равно на тебя. И даже если ты ведёшь себя, как полный идиот, он… не может до конца тебя разлюбить. Чон закусывает губы. Он, по правде говоря, не верит, что Тэхён его любит. Просто… Он ведь этого не заслужил. Альфа причинил Тэ столько боли, и тот просто-напросто не может же чувствовать к нему хоть какие-то положительные эмоции, не говоря уж о любви. Да, Чонгук очень хотел бы, чтобы слова Джина оказались правдой, но слишком много «но». — Определись уже, что тебе нужно. — Сокджин дёргает бровью. — Либо вообще уходи из его жизни, либо будь с ним честен и исправь всё, что натворил. Не прыгай из крайности в крайность и определись, чего ты хочешь. — Я пытаюсь, хён, правда, — тихо признается Чонгук, закусывая губы. — Изо всех сил пытаюсь. Просто что-то постоянно идёт не так, как я планировал. — Тогда делай это с умом. Ты понимаешь, что из-за твоих попыток Тэхён чувствует себя просто отвратительно? У него и так жизнь не сахар, и ещё ты ему голову морочишь. — Я не хотел… морочить ему голову. Правда. Сокджин неожиданно подходит к альфе практически вплотную, смотрит в почти чёрные глаза. Он, кажется, правду говорит. По крайней мере, омега видит в его глазах искренность и честность. — Имей в виду, если ты снова бросишь Тэхёна и сделаешь ему больно, — он говорит очень тихо, — я тебя просто придушу. Честное слово. Я не смогу спокойно видеть его таким. Чонгук кивает. Он и сам себе этого не простит. — Я не хочу его бросать. И сделаю всё возможное, чтобы Тэхёну больше никогда не было больно. Я всё ещё люблю его и правда надеюсь, что у меня есть шанс всё исправить. — Есть. Всё зависит от того, как ты им воспользуешься. — По максимуму.

***

Тэхён прихорашивается уже второй час. Он принял душ, уложил волосы, подобрал строгий, но элегантный наряд, который подойдёт под формат деловой встречи, и, отгладив до идеала белоснежную шёлковую рубашку, сейчас сидит, пытаясь накраситься. Он так редко пользуется косметикой, что практически не умеет, однако сегодня почему-то очень хочется быть красивым. Ким даже сам себе не может объяснить почему. Это ведь просто деловой ужин, на котором настоял директор подрядчика, сказав, что хочет познакомиться с людьми, с которыми потом его организации нужно будет взаимодействовать. Да, это всё понятно, Тэхён, директор Со… А Чонгук? Это же из-за него Тэ очень хочет быть не таким, как всегда. Ким, по правде говоря, не понимает, чего хочет этим добиться… Но красивым быть необходимо. Зачем? Непонятно. Просто вот так… Тэ осторожно наносит тонкий слой консилера под глаза, тушует нежно-розовым спонжиком, параллельно думая, как ему лучше накрасить глаза. С учетом того, что делает он это очень редко, замахиваться на какие-то сложные варианты глупо. Он не планирует рисовать стрелки, хочет лишь нанести тени, немного подвести ими же нижнее веко и едва заметно подкрасить ресницы. Непонятное волнение поднимается в груди, стоит только подумать о предстоящей встрече. Да, на таких мероприятиях Тэхён бывает не часто и не особо представляет, о чём нужно вести речь, однако надеется на директора Со, который точно разберётся с этим. По правде говоря, омега не знает, чувствовал бы он себя иначе, если бы знал, что Чонгука там не будет. С одной стороны, ему было бы немного спокойней, а с другой… Тэхён осторожно наносит персиковые тени на верхнее веко, а нижнее подводит более тёмным оттенком. Вроде бы получается неплохо, по крайней мере, он на это надеется. Хочется верить, что он выглядит неплохо. Подкрасив и без того тёмные ресницы, Ким наносит на губы бальзам и припудривает кожу, чтобы макияж хорошо продержался. Юнхёка сегодня забрал к себе Джисон, и они договорились, что Тэ зайдёт к омеге и заберёт сына, как только вернётся со встречи. Иногда Тэхён ощущает себя виноватым из-за того, что не может уделять Юнхёку достаточно внимания, однако потом, когда альфочка с широкой улыбкой бежит к нему при встрече, он понимает, что всё это делает для сына и ни для кого больше. Тэ убеждается, что макияж хорошо лежит на коже, и начинает одеваться. Белоснежная струящаяся рубашка отлично подходит к шоколадного цвета брюкам, с которыми гармонично смотрятся шоколадные лоферы и бежевый тренч. Омега добавляет на шею миниатюрную подвеску и вдевает в уши серьги. На мгновение ему кажется, что он слишком сильно вырядился, однако, чтобы сбежать от этих мыслей, Тэхён старается поскорее выйти из дома. Ехать сегодня за рулём не хочется, поэтому Ким вызывает такси. Машина подъезжает уже через несколько минут, и омега, сев на задний ряд сидений, выдыхает. Он вроде бы успевает, не опаздывает, хорошо выглядит… Точно всё хорошо? Тэхён ищет своё отражение в зеркале заднего вида, пытается понять, как он выглядит со стороны, не растрепались ли волосы, уместно ли смотрится макияж. Почему в груди сейчас подрагивает какое-то непривычное волнение? Это просто деловой ужин по работе. Ничего более. За окном проносятся огни ночного города, и Тэхён сосредотачивается на них. Он так давно не ездил на пассажирском, что даже забыл, каково это… Каково это, когда не нужно следить за дорогой, можно просто расслабиться и смотреть в окно. А может, Чонгук не приедет?.. Омега даже не знает, чего хочет больше: чтобы альфа присутствовал на ужине или же по какой-то причине не явился. Однако Тэхён точно хочет, чтобы Чон увидел его таким… Изящным, красивым, одетым не так, как обычно, и, как кажется Киму, привлекательным. Нет, это всё полный бред. Плевать. Тэхёну не должно быть до этого совсем никакого дела. До ресторана он доезжает за полчаса и, расплатившись с таксистом, выходит из машины. Здание высокое, очень красивое, с большими стеклянными окнами, и Тэхён, особо не выжидая, заходит внутрь. Его встречает администратор, показывает, куда можно убрать верхнюю одежду, и провожает к забронированному заранее столику. Тэ приехал первым, и это, по правде говоря, его радует… Есть возможность выдохнуть, осмотреться и собраться с мыслями, чтобы не выглядеть слишком растерянным. Он занимает свободное место за столиком у окна, откидывается на мягкую спинку и складывает руки на коленях. Ресторан он себе примерно таким и представлял: приглушенный тёплый свет, тихая приятная классическая музыка и, к счастью, небольшое количество гостей — Тэхён не очень любит людные места. В какой-то момент он замечает входящего в зал директора Со, за которым идёт Чонгук… Приехал всё-таки. Тэхён сглатывает и выпрямляется, как только альфы подходят к столику, поднимается со своего места, легко склоняясь в приветствии. — Добрый вечер, Тэхён-щи, — директор Со кланяется в ответ, улыбается, протягивая омеге руку. — Надеюсь, вы не долго нас ждали? Подрядчики должны подъехать с минуты на минуту. — А, добрый вечер. Нет-нет, я только что приехал. Тэ пытается не смотреть на стоящего рядом Чонгука, который буквально глаз с него не сводит и, кажется, даже не дышит. Альфа и сам выглядит превосходно: чёрная водолазка, такие же чёрные идеально отглаженные брюки, которые слишком хорошо на нём сидят. Весь образ подчеркивает его широкоплечую крепкую фигуру. Они тоже присаживаются за столик, и Чон выбирает место рядом с Тэхёном, который от чувства дискомфорта даже елозит на стуле. На таком расстоянии омега так хорошо чувствует чужие терпкие феромоны, что они будто под кожу пробираются. Подрядчики действительно приезжают через несколько минут, официант приносит им меню, практически сразу принимает заказ на напитки. Чонгук оказывается единственным, кто сегодня не пьёт — альфа решает ограничиться чашкой кофе. Он просто глаз не может оторвать от сидящего по правую руку омеги, который упорно делает вид, что этого не замечает. Чон как будто впервые видит его таким, и от внешнего вида Тэхёна сердце в его груди то и дело подпрыгивает. Чонгук улучает момент, когда директор Со начинает что-то обсуждать с подрядчиками, и незаметно наклоняется к Тэхёну. — Ты просто… превосходно выглядишь, — выдыхает он, замирает всего на мгновение, сталкиваясь с настороженным взглядом карих глаз. — Очень красивый… Прости, я не мог тебе этого не сказать. Киму кажется, что он вот-вот покраснеет, поэтому приходится экстренно взять себя в руки. Он прокашливается, кончиками пальцев дотрагивается до золотой подвески, что висит у него на шее. В носу щекочет от древесного запаха. — Спасибо, но… мы на работе. Давай не будем… Чонгук лишь кивает, послушно отстраняется, снова переключаясь на меню, пытается спрятать улыбку. Он заметил, что попал… Видел, как Тэхён смутился, и это доставило ему слишком много удовольствия. Тэ пытается дышать, закусывает губы, смотря в меню, на котором даже сфокусироваться не получается — Чон буквально одной фразой будто выбил землю из-под ног. Бесит. Как же… бесит! Тэхён делает пару глубоких вдохов, и в какой-то момент у него получается успокоиться. Сделав основной заказ, осторожно заводят разговор о рабочих моментах, в который Тэхён практически сразу включается. Обсуждают условия договоров, сроки. Директор Со кивает, задаёт уточняющие вопросы, чтобы обозначить все интересующие его моменты. — Если мы сдвинем поставку облицовочного материала на неделю… — Тэ делает глоток вина, просматривая документы. — На сроки выполнения работ это особо не повлияет, но мы сможем хоть немного разгрузить склад. Чонгук кивает в ответ на его слова, чего не заметить омега не может. Чон обсуждал лишь сами материалы, чтобы убедиться, что объект будет выполнен в строгом соответствии с представленным им проектом. — Да, логистика определенно будет стабильнее, — кивает директор Со. — Только изменения нужно будет зафиксировать в дополнительном соглашении. Тэхён, скажи потом об этом Сокджину, пусть подготовит его. — Конечно. Еда оказывается изумительной, и обстановка становится более дружеской даже несмотря на то, что обсуждают они важные вещи, пусть и не в привычной деловой манере. Такой формат позволяет расслабиться, поговорить в свободной форме, не преследуя чрезмерный деловой стиль в общении. Тэхёну это даже начинает нравиться, он чувствует себя как рыба в воде, совсем перестал нервничать, даже когда на него в открытую смотрит Чонгук. Кажется, эти взгляды заметил не только он, что, по правде говоря, немного смущает. Директор Со в какой-то момент улыбнулся, скользнув взглядом по ним обоим. Внезапно в кармане начинает вибрировать телефон, но Тэхён быстро жмёт на кнопку громкости, заглушая вызов. Ему звонят во второй раз, и в груди гаденько шевелится нехорошее предчувствие. Он снова глушит входящий звонок, но смартфон начинает вибрировать в третий раз. Тэ осторожно достаёт телефон из кармана, стараясь держать его под столом, чтобы не проявлять явное неуважение и, видя на экране контакт Джисона, замирает на пару мгновений. Почему он звонит? Они же договорились, что омега будет ему писать, если что-то потребуется, поскольку ответить на звонок Тэхён скорее всего не сможет. Что-то случилось?.. — Тэхён-щи, ответьте на звонок. — Директор Со кивает омеге. — Ничего страшного, если вы на пару минут отвлечётесь. Вдруг что-то важное. — Да, извините, пожалуйста. Тэ осторожно поднимается со своего места и отходит к окну. Джисон снова звонит, и Ким быстро смахивает по экрану, отвечая на вызов. — Да, алло. — Алло! Тэхён! Прости, п-прости, пожалуйста… — омега на том конце провода громко всхлипывает. — Это я не уследил. У Тэхёна подкашиваются ноги, и он делает глубокий вдох, пытаясь не накручивать себя раньше времени, пусть в голове уже нет ни одной хорошей мысли. — Что случилось?! — Тэ до боли в пальцах стискивает телефон. — Что с Юнхёком?! — Т-ты только не волнуйся, пожалуйста… Мы едем в больницу на скорой. Он н-нашёл конфеты, которые были в шкафу. Я убрал их высоко, но он… он как-то д-достал… Тэхён, он начал задыхаться, я сразу вызвал скорую. — В какую больницу вы едете?! — Тэхён направляется в сторону их столика. — Которая… в этом… В Чонно-гу! — Я еду. Дыхание сбивается, а сердце в груди колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. Что за конфеты? Это же аллергия, да? С чем они были? С клубникой? — Извините, пожалуйста, мне срочно нужно уехать, — он низко кланяется перед директором Со и подрядчиками, хватает свою сумку. — Тэхён-щи, что-то случилось? — Альфа привстаёт со своего места, обеспокоенно смотрит на сотрудника, который всего на полминуты заметно побледнел и, кажется, очень напуган. — Н-нет! То есть, да! Моего сына увезли в больницу… Простите, пожалуйста, но мне очень нужно… — Ох, да-да, конечно, езжайте! — Со машет рукой. — О работе не переживайте, мы сами со всем разберёмся. — Спасибо. И извините ещё раз. Тэхён хватает свою сумку со стула и бегом направляется к выходу. Его всего начинает колотить от одних мыслей о том, что с Юнхёком что-то случилось. Он вылетает из ресторана, не разбирая дороги. Прохладный вечерний воздух бьёт в лицо, но он будто ещё сильнее подстёгивает накатывающую волнами панику. Ким накидывает тренч, который не без труда сдёрнул с вешалки, дрожащими пальцами стискивает телефон, пытается зайти в приложение такси, чтобы вызвать машину. И как назло он не за рулём сегодня. Он с большим трудом попадает по экрану, вводя адрес. Время ожидания — пятнадцать минут. Чёрт… Тэхён отходит в сторону тротуара, обхватывает голову руками, пытается хотя бы выровнять дыхание. Только бы успеть… Он чувствует себя так, будто ему со всей силы дали кулаком в грудь. Ворот рубашки ощутимо душит, а тонкая золотая подвеска кажется слишком тяжёлой. — Тэхён! Ким резко оборачивается на возглас, видит выбегающего из ресторана Чонгука. Альфа направляется к нему очень быстрым шагом, держа в руке пальто, которое даже не стал накидывать, чтобы не терять времени. — Ты такси ждёшь? — Чон останавливается, смотрит на омегу, тяжело дыша. — Пожалуйста, уйди! — Тэхёну плевать, что он со стороны выглядит максимально истерично. Он просто не хочет, чтобы кто-то сейчас его донимал. — Мне не до тебя сейчас! — Отменяй заказ. Я тебя отвезу. — Что?.. — Не теряй время. Я на машине. Поехали. Тэ смотрит в антрацитовые глаза напротив, не может не заметить, что Чонгук, кажется, тоже нервничает. По крайней мере, это заметно по неровно вздымающейся груди, бегающему взгляду и губам, которые альфа беспрерывно покусывает. — Чонгук… У меня нет времени… — Именно поэтому я стою тут перед тобой. — Гук неожиданно подаётся вперёд, раскрытые ладони кладёт Тэхёну на плечи, чувствует, как омега дрожит. — Я довезу тебя быстрее. Просто скажи мне, в какую больницу его увезли? Тэхён втягивает носом воздух, не отводит взгляд. Он чувствует терпкие феромоны, которыми его окружают будто специально, чтобы успокоить, и спустя пару мгновений сердце как будто чуточку успокаивается. — Если ты… хоть слово лишнее скажешь… — Не буду, Тэ. Какая больница? Скажи мне. И мы поедем сейчас же. — Главная детская… — выдыхает Ким. — В Чонно-гу. — Отлично. — Чонгук кивает, вдруг осторожно берёт омегу за руку. — Идём. Он тянет Тэхёна в сторону парковки, и тот слабо сопротивляется лишь первые несколько шагов, а после идёт следом. Тепло чужой большой немного шершавой ладони окутывает его закоченевшие тонкие пальцы, отчего действительно становится немного спокойнее. Он поднимает глаза на спину альфы, который идёт впереди, сглатывает, осознавая, что дал коснуться себя. Только сейчас это совсем не важно. — Садись. Чонгук снимает с сигнализации свою машину и открывает перед Тэхёном дверь со стороны пассажирского сидения. Омега быстро усаживается и едва заметно вздрагивает, когда Чон хлопает дверцей. Его всё ещё потряхивает — даже не получается с первого раза отменить заказанное такси. Гук садится за руль и, вставив ключ в замок зажигания, заводит двигатель. Увидев, что омега не пристёгнут, Чонгук делает это сам, щёлкает застёжкой, не спрашивая разрешения. Тэхён жмурится, вжимаясь в спинку кресла, когда альфа оказывается слишком близко, но ничего не говорит. Машина срывается с места так быстро, что Тэ хватается за выступ двери. Он смотрит в окно, кусает губы, не чувствуя боли. В носу неприятно щиплет, и Ким пытается поглубже вдохнуть. Расплакаться прямо здесь, перед Чонгуком, в его машине… Ну нет. Чонгук давит на педаль газа, как только они выезжают на дорогу, крепко держит руль. Ему тоже страшно. Юнхёк ведь и его сын тоже. Что произошло? Почему он попал в больницу и кто с ним сейчас находится?.. С кем он вообще был, пока Тэ сидел с ними на встрече? С посторонним человеком или с кем-то из родственников? Нет, Чону эта информация нужна не для того, чтобы как-то осудить Тэхёна, а просто… чтобы хоть немного успокоиться самому. На Киме лица нет — он весь дрожит, бледный и напуганный. Сидит, сгорбившись, смотрит в окно, пытаясь держаться, руки сжимает в кулаки до побелевших костяшек. Гук не выдерживает. Он, всё ещё следя за дорогой, тянется к руке омеги, осторожно накрывает её своей, обхватывая пальцами крепко стиснутый кулак. Тэхён дёргается, тут же оборачивается на него, но только приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, как Чонгук делает это за него. — Всё будет хорошо. Не волнуйся так. Тэ опускает взгляд на их руки, чувствует, как предательски начинает подрагивать нижняя губа. — Если с ним… — он гулко сглатывает стоящий в горле ком. — Что-то случится. Я… я не переживу этого… — Тэхён, всё будет в порядке. — Чонгук следит за дорогой, быстро обгоняет попадающиеся на пути машины. — С ним врачи, они помогут и во всём разберутся. И ты скоро будешь рядом. Расскажи, что произошло. Тэ всё ещё смотрит на их руки, поднимает глаза на сосредоточенного альфу. Тот выглядит так, будто ничего странного он не сделал, и такого рода прикосновения — самой собой разумеющееся. Тем не менее, Ким почему-то совсем не хочет убирать свою руку, но в то же время и стискивать чужую в ответ желанием не горит. — Ты же знаешь, что у Юнхёка аллергия… — Тэхён поочерёдно кусает губы. — И он… наелся конфет. Из-за этого… задыхался. — Боже… — Чон взволнованно морщится. — Надеюсь, всё обойдётся. У него когда-нибудь уже было такое? — Угу… Тэ, по правде говоря, вспоминать ту ситуацию не хочет — он чуть сердечный приступ не словил, пока они ехали в больницу, и альфочка, весь красный из-за пошедшей реакции, еле-еле дышал с тихими хрипами вперемешку. Такого ужаса омега никогда не испытывал. — Это моя вина… — вдруг шепчет он. — Нужно было напомнить про аллергию… А я… забыл. Я должен был повторить… — Не вини себя в этом. — Чонгук ещё сильнее сжимает его пальцы. — Это просто… случайность. Я тоже переживаю, но верю, что всё разрешится. Тэхён даже не хочет язвить. У него просто нет на это сил. Он всё же отталкивает чужое запястье и отворачивается к окну, обнимая себя обеими руками. Его снова потряхивает от одних мыслей о том, в каком состоянии сейчас может быть Юнхёк. Ему сейчас, наверное, так страшно… Он же маленький. Наверняка испугался. А если он плачет? От одной мысли об этом на глаза наворачиваются слёзы. Ким быстро промакивает глаза рукавом рубашки, выглядывающей из-под рукава пальто, и тут же обмахивается раскрытыми ладонями, надувая щёки. Это помогает немного успокоиться. Чонгук пролетает на красный сигнал светофора, даже не думает о том, сколько завтра ему прилетит штрафов. Плевать. Он как-нибудь разберётся с этим. Сейчас его гораздо сильнее волнует попавший в больницу сын и сидящий рядом Тэхён, который едва держит себя в руках. Омега чуть не плачет, и Чону больно видеть его таким. Он понимает, как это страшно, его и самого время от времени пробивает дрожью, но он всё-таки кое-как держится, пытаясь не подавать виду. Спустя несколько минут за поворотом маячит здание клиники, и Чон только прибавляет скорость. Наконец они влетают на парковку, и альфа быстро заруливает на свободное место. Тэхён едва на ходу не выпрыгивает из машины, но Чонгук вовремя тормозит. Он следует за омегой, который судорожно отстёгивает ремень безопасности и выскакивает на улицу. — Тэхён, подожди! — Альфа догоняет его уже почти у самого входа. — Я с тобой пойду. Ким на мгновение останавливается, поднимает на Чонгука глаза. — Не нужно… я и сам могу. — Не отталкивай меня хотя бы сейчас. Это ведь и мой сын тоже. Чон входит в здание больницы первым, останавливается посреди холла, оборачиваясь на всё ещё стоящего в дверях Тэхёна. Тот тяжело дышит, смотря на него, не решается сделать шаг. Альфа видит, как подрагивают его плечи, как испуганно бегают по помещению глаза, наполненные слезами. Чонгук возвращается. Он берёт омегу за руку, тянет за собой, но именно в этот момент Тэ будто отмирает и сам бежит к стойке администрации. Завидев их, молодой парень, сидящий за стойкой, вскидывает брови. — Здравствуйте. — Здесь мой сын, — Ким выдыхает, даже не здороваясь. — Скажите, где мне его найти… Чон Юнхёк. Он должен был вот только-только поступить по скорой. — Одну минутку, я посмотрю. Тэхён облокачивается о стойку, пытается хотя бы внушить себе, что всё будет хорошо, что ничего очень страшного не произошло и не произойдёт. Сердце колотится как бешеное, а от широкой ладони, что сжимает его запястье, ползёт приятное тепло. Чонгук рядом. Он стоит буквально плечом к плечу, осторожно прижимается, будто пытается продемонстрировать своё присутствие и поддержку. — Реанимационное отделение, палата номер шесть. Второй этаж по коридору направо. У Тэ ёкает в груди. — Реанимация?.. — Он едва на пол не оседает — спасают только руки Чонгука, которые ловко подхватывают его в нужный момент. — К-как?.. — Тихо-тихо, идём. Чон тащит его в сторону лифта, поддерживает за плечи, что позволяет омеге хоть как-то волочить ноги. Неужели всё настолько плохо? Боже, почему им нужно через всё это проходить… Чонгук сам вызывает лифт, и как только открываются двери, заводит омегу в кабину. Тот сразу хватается за поручень, слегка отодвигаясь, чтобы не стоять слишко близко. Он и так уже на грани, а прикосновения Чона только ещё сильнее его будоражат. Они выходят на втором этаже и, едва повернув налево, Тэхён видит сидящего на пластиковом стуле Джисона, со всех ног бежит к нему. Омега сидит сгорбившись, обхватывает голову обеими руками, зажмурив глаза. — Джисон… Парень подскакивает со своего места, как только видит перед собой Кима, тут же низко-низко кланяется, зажимая рукой рот, по всей видимости, чтобы не расплакаться. Снова. — Прости, прости, прости… п-пожалуйста, прости… Тэхён, я н-не уследил, это полностью моя вина! Тэ лишь притягивает его к себе, крепко-крепко обнимает обеими руками, чувствует, как Джисон ощутимо дрожит. Он тоже испугался, и винить его ни в чём Тэхён не собирается. — Ты не виноват, — поглаживает он омегу по спине, сам едва сдерживает слёзы. Джисон тихо всхлипывает, утыкаясь ему в плечо, и Тэ больше не выдерживает — слёзы катятся по щекам одна за другой, а грудь будто сжимают железные тиски, не давая нормально вдохнуть. — Я п-правда всё убрал… — сбивчиво шепчет омега. — Я не понимаю, к-как он их достал. Я отвлёкся всего на н-несколько минут… Тэхён осторожно отстраняется. — Ты же… сразу вызвал скорую? Да? — Да! Д-да! Сразу! Джисон шмыгает носом, вытирает глаза рукавом толстовки. Тэ, сделав шаг в сторону, в изнеможении опускается на стул. Из него будто в один момент выкачали все силы, причём настолько, что не получается даже удержаться на ногах. — Эй… тебе плохо? — Чонгук осторожно присаживается рядом, заглядывает омеге в лицо. — Может, воды принести? Тэхён отрицательно качает головой, делает несколько глубоких вдохов, пытаясь хоть немного собраться и взять себя в руки. — Н-нет, не надо… — Тэ размазывает по щекам слёзы, поднимает глаза на Джисона. — Что сказали врачи? — Они сказали ждать. Пока что Юнхёк… в реанимации. Это ужасное слово будто железными когтями врезается в грудную клетку, и Тэхён сжимается в комок, обхватывая себя обеими руками. Его снова начинает трясти, и он никак не может это контролировать, как бы ни пытался. Просто не получается. — Господи… — Ким выдыхает, обхватывает голову руками. В висках пульсирует так болезненно, что, кажется, голова вот-вот разорвётся. Он чувствует, как Чонгук приобнимает его одной рукой, ободряюще поглаживает по плечу, и даже не противится этому. Юнхёк сейчас там… один. Без него. Ему, наверное, было очень страшно. И Тэхён даже не представляет насколько. Лишь бы он поправился и всё было хорошо… Неужели он так много просит?.. Неожиданно дверь открывается, и в коридор выходит мужчина средних лет, снимающий с лица маску. — Вы родители Чон Юнхёка? Тэхён резко встаёт, однако едва не оседает обратно — Чонгук снова его придерживает. — Да! Да!.. Я папа… — У вашего сына произошла острая аллергическая реакция, — врач подходит к нему ближе, — но мы ввели ему хорошее антигистаминное, и сейчас дыхание уже стабилизировалось, как и другие показатели. Тэ сглатывает. — Он… будет в порядке? — Сейчас угрозы для жизни нет. Но нам необходимо будет понаблюдать за ним какое-то время, чтобы убедиться, что всё в порядке. — Можно к нему зайти? — Тэхён делает шаг вперёд, всё ещё держась за крепкую руку стоящего рядом Чонгука. — Хотя бы на несколько минут… — Пока нет. — Врач качает головой. — Думаю, через пару часов мы переведём его в палату, тогда можно будет зайти. И сразу вам скажу: за диетой нужно будет тщательно следить, раз уж выявилась пищевая аллергия… — Нет-нет, она… была. — Омеге почему-то тяжело это говорить. — На клубнику… есть. Мы и т-так следим, просто в этот раз на м-минуту отвернулись… Мужчина понимающе кивает. — Что ж, это дети… ничего удивительного. Спустя несколько минут врач уходит, и Тэхён облегчённо выдыхает. Ноги дорожат так сильно, что он больше не может стоять, медленно опускается на стоящий рядом пластиковый стул. Только сейчас Ким понимает, что всё ещё держится за руку Чонгука, который лишь подошёл поближе, чтобы омега не тянулся к нему. — Прости… — выдыхает Тэ и пытается убрать руку, однако Чон ему этого сделать не даёт, перехватывает его тонкие пальцы покрепче. — Всё хорошо, сиди-сиди. Джисон с неподдельным интересом смотрит на них, но пока что ничего спрашивать не решается. Этого альфу он видит впервые и, по правде говоря, Юнхёк внешне достаточно сильно на него похож. Неужели отец?.. Тэхён говорил, что они в разводе, а сейчас… помирились? Хотя нет, Ким выглядит достаточно отстранённым. Может быть, они только на пути к этому. Тэ отправляет Джисона на такси домой, а сам остаётся в больнице. Чонгук остаётся вместе с ним. Ким его не гонит — знает, что это бесполезно. Если Чон захочет тут сидеть, его поганой метлой не выгонишь. Через час Юнхёка переводят в палату, о чём им сообщает медбрат, и Тэхён со всех ног бежит в другое отделение. Коридор кажется бесконечным. Белые стены, одинаковые двери в обе стороны — всё это будто сливается друг с другом. В нос бьёт стерильный запах антисептика, медикаментов, оттенённый едва уловимым запахом чистоты. Сердце снова колотится как сумасшедшее, пусть врач и сказал, что самое страшное позади. Тэ просто хочет поскорее увидеть сына и самостоятельно убедиться, что с ним всё в порядке. Чонгук идёт следом. Он не рвётся вперёд, не обгоняет, спокойно держась за спиной омеги, будто прикрывает его. Это… входит в привычку. Однако у палаты под номером двести сорок три они неожиданно сталкиваются с врачом. — Пусть зайдёт только один из вас и ненадолго. — Мужчина останавливает их. — Ребёнок ещё слабый. После посещения вам придётся уехать. Ему нужно отдохнуть. — К-как это?.. Уехать… — Тэ замирает на месте, обеспокоенно смотрит на врача. — Посещения разрешены только в дневные часы. Приедете завтра утром. — Нет! — омега едва не выкрикивает. — Я… я хотел бы остаться с ним на ночь. Пожалуйста… можно? Он ведь маленький… — К сожалению, нет. — Врач качает головой. — Ваш сын — не тяжелый пациент, так что правила едины для всех. К тому же, он уже взрослый парень, думаю, сам справится. Езжайте домой и хорошо отдохните, а с утра приезжайте. Тэхён заламывает брови, обеспокоенно смотрит на мужчину, однако даже не находится, что сказать… — Разрешите хотя бы папе остаться. — Чонгук неожиданно делает шаг вперёд, немного отодвигая Тэ. — В чём проблема? Ребёнку семи лет нет, а вы его на ночь хотите оставить одного. — Поймите, таковы правила. Это ведь не моя прихоть. — Может, мы всё же попробуем договориться? — альфа не собирается сдаваться. — Я ведь не прошу вас ни о чём сверхъестественном. Просто разрешите Тэхёну остаться с ребёнком. Что плохого в том, что он просто посидит с ним? В конце концов, им обоим так будет спокойнее. — Ох… — врач вздыхает. — Я ведь уже всё объяснил вам. У нас прекрасные специалисты, мы присмотрим за вашим сыном, и если вдруг что-то произойдёт, мы обязательно свяжемся с вами и сообщим. Вы можете не беспокоиться об этом. — Да как не… — Чонгук. Чон оборачивается на стоящего позади него омегу. Тот держит его за рукав, кажется, схватился, пытаясь обратить на себя внимание. Тэхён выглядит немного напуганным, по всей видимости, из-за его напора. Как будто с лечащим врачом их сына лучше не ругаться. — Не надо, — Тэ выдыхает. — Если такие п-правила… Мы не сможем ничего сделать. Я… пойду поговорю с ним. Чонгук смотрит прямо Киму в глаза и спустя пару секунд согласно кивает. Возникло такое ощущение, что он попал под гипноз омеги, которому хватило одной фразы и лёгкого касания, чтобы заставить его отступить. Тэхён входит в палату, замирает у двери, сразу же взглядом находя большую кровать, на которой лежит Юнхёк. Он… такой маленький… Личико бледное и уставшее, глаза прикрыты, а сухие губы плотно сжаты. Ким на цыпочках подходит ближе и осторожно садится на стоящий рядом с кроватью стул, наклоняется к сыну и берёт его маленькую ручку в свои. На глаза снова наворачиваются слёзы, но Тэ лишь запрокидывает голову, пытается не заплакать. Он шмыгает носом, зажмуривается на пару секунд. — Пап… почему ты плачешь? Тэхён вздрагивает, тут же опускает взгляд на альфочку, который сонно смотрит на него, хлопая длинными ресницами. — Господи, малыш… — Ким не выдерживает, бросается к нему, предельно аккуратно, но крепко обнимая. — Я так испугался за тебя. Что же ты натворил, а? — Конфеты были вкусные… — тихо признаётся Юнхёк. — У меня после них горлышко болит. Тэ гладит его по голове, перебирает кончиками пальцев тёмные пряди волос. Слёзы уже сами собой текут по щекам. Только теперь это слёзы облегчения от того, что Юнхёк жив, разговаривает с ним и скоро обязательно поправится. — Ничего-ничего. Это всё пройдёт. Ты так меня напугал, Юнхёк-а… Даже не представляешь. — Пап, прости… я просто хотел попробовать. — Малыш, тебе категорически нельзя клубнику, ты же знаешь это. — Тэхён даже злиться не может — сил нет. — Тебе от неё будет очень плохо. Ни в коем случае, Юнхёк. — Но это же конфеты, пап. — Альфочка дует губки. — Я думал, ничего страшного не будет. Прости, пожалуйста. Я больше не буду. Тэ вздыхает, осторожно поправляет растрепавшиеся волосики сына, который всё так же очень виновато на него смотрит. Ну не может он злиться на него. Вообще никак не может. Даже после того, как напугался до смерти. — Юнхёк-а, ты только не расстраивайся, но мне не разрешают остаться с тобой на ночь. — Ким с большим с трудом выговаривает это. — Ты же взрослый мальчик, да? Сможешь побыть здесь до утра? А я приеду утром к тебе. — Да. — Альфочка кивает. — Не переживай, пап. Я очень хочу спать. Поэтому буду спать. А когда проснусь, ты будешь уже здесь, да? — Да, малыш. Буду-буду. С тобой будет врач, если что-то не так, сразу говори ему, хорошо? Он сразу позвонит мне. — Угу… — Юнхёк неожиданно задумывается. — Пап… а ты… можешь попросить отца тоже приехать? Я бы очень хотел… В груди так странно ёкает, что Тэхён даже не сразу понимает, что от него требуется. Он не знает, как лучше будет ответить, но, наверное, лучший вариант — правда. — Я скажу ему. — Тэ кивает. — Обязательно скажу. Но вообще-то, он и сейчас здесь. Просто зайти разрешили только мне. Юнхёк аж подрывается с постели, сбрасывает с себя одеяло. — Отец приехал?! Я схожу к нему! — Эй-эй, это ещё что такое?.. — Тэхён едва укладывает сына обратно, снова укрывает по грудь одеялом. — Тебе нужно отдыхать. Вы завтра увидитесь. Сейчас не вставай. Альфочка нехотя повинуется, пусть и ещё пару минут на Кима дуется. Однако скоро снова включается в разговор. Судя по его самочувствию, на поправку Юнхёк пойдёт очень быстро. Он засыпает спустя минут десять, и Тэхён наконец выходит из палаты. На груди неприятная тяжесть — уезжать всё равно сложно, зная, что альфочка на целую ночь останется один. Остаётся надеяться только на то, что за эти несколько часов ничего не произойдёт, а с утра Тэ сразу же примчится в больницу. Нужно будет ещё с работы отпроситься… Чонгук ждёт его чуть поодаль от кабинета, сидя на стуле, однако, завидев омегу, тут же поднимается со своего места. — Ну как он? — Уснул. — Тэхён смотрит на альфу, переминается с ноги на ногу. — Думаю, быстро поправится. Чон делает глубокий вдох, кивает, опуская голову. Он тоже понервничал, однако свои чувства с тэхёновыми сравнивать не хочет — это не та ситуация, где можно мериться. — Давай я отвезу тебя домой? — Чонгук надеется, что омега согласится и не будет мучить себя ещё больше — он и так вымотан. — Ты еле на ногах стоишь. Тэ слишком внимательно на него смотрит, будто пытается понять… свои собственные чувства. Почему альфа всё это делает? Неужели он действительно хочет всё вернуть? Нет, сейчас нет ни сил, ни желания об этом думать. Тэхён кутается в своё пальто. — Отвези. Пожалуйста. Дорога до дома проходит почти в тишине, за исключением того, как Чонгук спорит с омегой, заставляя его укрыться своим пальто, чтобы было теплее. Кима всё ещё немного потряхивает, и ему действительно холодно, однако он пытается не подавать виду и долго отказывается, пусть и по итогу сдаётся, укутываясь в чёрное чонгуково пальто. Тот ещё и подогрев сидения включает, отчего Тэ начинает клонить в сон. Он сжимается в комочек и, обняв себя руками, проваливается в лёгкую дрёму. Сегодняшний день его порядком помотал. Скорее бы просто добраться до дома и попытаться поспать. Хотя… какой уж тут полноценный сон, когда Юнхёк один лежит в больнице? Чонгук изредка поглядывает на него, старается вести машину как можно аккуратнее. Он… так хотел обнять омегу в больнице. Ужасно хотел. Только не знал, позволят ли ему это сделать. Да, Тэхён подпустил его к себе, однако это же было на эмоциях. Он же просто нуждался в поддержке и ничего более. Никаких тёплых чувств он к Чону явно не питает. Альфа заезжает на парковку жилого комплекса и плавно тормозит возле нужного подъезда. Он не сразу глушит двигатель, просто сидит пару секунд, прислушиваясь к чужому дыханию. Тэхен заснул крепче, чем казалось на первый взгляд, так не хочется его будить… Но нужно. — Тэхён, мы приехали. Ким вздрагивает, медленно моргает, немного растерянно оглядываясь по сторонам. Столкнувшись со взглядом Чонгука, он прокашливается, пытаясь сесть ровно, параллельно удерживает чужое пальто, которое начинает с него сползать. — Да… Спасибо. Тэ не замечает, что альфа уже вышел из машины, тянется к ручке двери, однако даже коснуться её не успевает — Чон сам открывает ему дверь и подаёт руку. Тэхён на пару мгновений подвисает, а после всё же хватается за раскрытую ладонь, осторожно вылазя из машины. — Идём, я провожу тебя до квартиры. — Чонгук подхватывает своё пальто и накидывает его омеге на плечи. — Нет, подожди. Мне кое-что нужно. Тэхён плетётся в сторону парковочного места, где стоит его машина, спросонья едва заметно пошатывается, на ходу ищет в сумке ключ. Чонгук внимательно наблюдает за каждым его шагом, но ближе всё-таки не подходит. Ким открывает дверь со стороны пассажирского сиденья и залазит в бардачок, выуживает из него пачку сигарет и зажигалку. Тэ захлопывает дверь и, достав сигарету из пачки, зажимает её губами. Чиркает зажигалкой и закуривает, вдыхая едкий горький дым. Чон вскидывает брови, наблюдая за этим всем, видит, как Тэхён, поставив машину на сигнализацию, садится на стоящую у подъезда лавочку, закидывает ногу на ногу, слегка гобится. — И как давно ты курить начал? — Чонгук всё же подходит, садится рядом, косится на Тэ, смотрящего прямо перед собой. — Тебя это не касается. — Тэхён хмыкает, стряхивая с сигареты пепел. — Не волнуйся, при Юнхёке не дымлю. — Я сейчас не об этом. Ты здоровье своё гробишь. Тэ слегка разворачивается к альфе, смотрит на него с насмешливой уставшей улыбкой. — А тебя это волнует? — Сильнее, чем ты думаешь. — Чонгук кивает. Тэхён делает затяжку, однако задерживает дым в лёгких дольше обычного, до лёгкого жжения в груди, и только потом выдыхает. — Ты преувеличиваешь, Чонгук. Слишком преувеличиваешь. — Ни капли. Ты и так выглядишь так, будто вот-вот свалишься. И вместо того, чтобы лишний раз поберечь себя и своё здоровье… — А как это по-твоему делается? — цокает языком Тэхён, перебивая альфу. — Мне притвориться, что ничего не случилось, и мне… не страшно? Да я… думал, что сам от инфаркта сдохну у реанимации. Ким опускает глаза на тлеющую в руке сигарету, от которой осталась уже только половинка. Чонгук молчит, вдруг протягивает руку и ловко выхватывает из чужих пальцев сигарету, тушит её о бочок стоящей тут же урны и выбрасывает. — Хватит с тебя. Тэхён с удивлением смотрит на свои уже пустые пальцы, которые так и остались в том же положении, потом поднимает глаза на абсолютно спокойного Чонгука, который сидит с таким видом, будто ничего и не сделал. — Ты охренел, — констатирует омега. Чон не сдерживает улыбку. — Возможно. Но Юнхёк охренеет ещё больше, если учует от тебя запах табака. Тэхён цокает языком, отворачивается, обнимая себя обеими руками. Да, Чон всё-таки прав. Рано или поздно альфочка же его застукает. И что тогда? Будет действительно не очень хорошо. Оправдаться врядли получится. Да и неудобно… — Он рвался к тебе, когда узнал, что ты в больнице, — неожиданно тихо говорит Тэ. — Я не пустил… Чонгук резко разворачивается к нему. — Правда?.. — Угу. И ещё… он просил… чтобы ты приехал к нему завтра. Альфа вообще не дышит, смотрит в уставшие карие глаза, которые с годами будто стали терять свой блеск, но остались такими же красивыми… И Чонгук… всё так же в них тонет, как много лет назад. — Я приеду. Обязательно. Если честно, боялся, что ты не разрешишь. Тэхён слабо усмехается. — Я же вижу, как он к тебе тянется. — Омега ведёт от холода плечами. — И я не могу делать вид, что это не так. Даже если… очень захочу. Чонгук сглатывает. В груди что-то медленно сжимается, затягивается в крепкий узел, и альфа осознаёт, что не чувствовал подобного очень давно. Он смотрит на Тэхёна, понимает, что взгляд не может отвести… А сердце-то как горит. — Спасибо тебе… — шёпотом выговаривает Чон. — Правда. Спасибо. — Не надо меня благодарить. Тэ ёжится, чувствуя, как холодный воздух всё же пробирается под одежду. Он и сам не верит, что идёт на такое и… не чувствует никакого негатива к Чонгуку. Ким не хочет его прогонять, не хочет кричать, обвинять, а хочет просто… понять, что он чувствует. — Пойдём. — Чон поднимается с лавочки и протягивает омеге руку. — Провожу тебя до квартиры. Тэ смотрит на него снизу вверх, опускает взгляд на раскрытую ладонь и осторожно вкладывает в неё свою. Уже в который раз за сегодняшний день. От этого так спокойно становится. Они вместе входят в подъезд, поднимаются по лестнице и заходят в лифт. Тэхён плечом прижимается к стене, норовит и макушку тоже на неё положить, но в последний момент передумывает и становится ровно. Совсем уж в лужу превращаться не хочется. Чонгук стоит рядом, но на него не смотрит. Хотел бы Тэхён залезть в его голову и все-все-все мысли прочитать. Было бы куда проще… Они выходят на нужном этаже, и Ким неожиданно оступается в опасной близости от лестницы. На мгновение ему кажется, что ещё секунда и он кубарем по ней скатится, но Чонгук очень вовремя хватает его за руку и дёргает на себя, обнимая ещё за талию. Тэхён не сразу понимает, в какой опасной близости оказался, но как только поднимает голову, даже дышать перестаёт. А Чонгук и это чувствует. — Убиться решил? — Чон дёргает бровью. — Не хочу тебя расстраивать, но не в этот раз. — Пусти… — шепчет Тэ, однако даже не предпринимает никаких попыток, чтобы оттолкнуть альфу, который почему-то вдруг улыбается. Неожиданно Чонгук действительно делает шаг назад, но спустя мгновение ловко поднимает Тэхёна на руки, подхватывая под коленями и под спиной. Ким вынужден схватиться за его шею, чтобы чувствовать хоть какую-то опору. — Ты что творишь?! — Ну, слушай, ты мне ясно дал понять, что сам не дойдёшь. Вот сейчас я тебя до дивана хотя бы донесу и отпущу. А то запнёшься ещё где-нибудь в коридоре, а меня потом совесть сожрёт. Да и вам обоим с Юнхёком в больничку апельсины таскать я вряд ли буду успевать. Тэ закатывает глаза, но вырваться не пытается. Чон доносит его входной двери и позволяет ввести код в замок, после чего умудряется как-то зайти в квартиру. Тэхён чувствует себя так странно… — В последний раз ты носил меня на руках в день нашей свадьбы. — Ким сам дотягивается до выключателя на стене гостиной, всё ещё не слезая с чужих рук. — Не ври, это и после было. Просто ты не помнишь. — Что, отъелся я за столько лет, да? — Сдержаться, чтобы не съязвить, не получается. — Глупость какая. — Чонгук осторожно опускает его на диван. — Не выдумывай. У тебя руки ледяные, вообще замёрз, что ли? Тэхён осторожно начинает выпутываться из двух слоёв пальто. Про себя отмечает, что Чон почему-то не уходит. Боже, как же спать-то хочется… — Это больше от стресса, чем от холода. Всегда так. — Давай я тебе чай сделаю? — Чонгук откладывает в сторону своё пальто и бежевый тренч и выпрямляется. — Хоть в себя придёшь. А то я как-то опасаюсь просто тебя в таком состоянии оставлять. Тэ поджимает губы, расползаясь на мягких подушках. — Ну… Давай. Чон кивает и уходит на кухню. Квартира после его ухода как будто вообще не изменилась. Нет, конечно, мебель есть и новая, и часть старой, которую они покупали вместе, но всё… такое родное. Аж в груди щемит. Чонгук даже запах знакомый почувствовал, когда только зашёл. Так Тэхён пахнет. Он включает электрический чайник, заглядывает на полку с посудой и берёт с неё кружку. Чай… Чай… Где же он? Чонгук помнит, где чай и кофе они хранили раньше, но сейчас, видимо, Тэхён их всё-таки куда-то переставил. Знать бы ещё куда… Альфа направляется в гостиную. — Тэхён, а где у тебя… — Чон поднимает глаза, но как только цепляется взглядом за фигуру омеги, замирает на месте. — Чай… Тэхён лежит на диване, свернувшись комочком и, укрывшись его пальто, тихо-тихо посапывает. Всё, отключился, бедолага. Чонгук осторожно подходит ближе и присаживается перед омегой на корточки, заглядывая в пока что бледноватое лицо. Между бровями лежит хмурая морщинка но, когда альфа предельно аккуратно проводит по ней большим пальцем, кожа разглаживается. За все эти годы, что они не виделись, Тэ ни капельки не изменился в худшую сторону. По крайней мере, Чонгук так считает. Да, стал более колючим, резковатым как по характеру, так и внешне. Тэхён наоборот похудел и как будто немного вытянулся, а черты его лица чуточку заострились. Чон заметил это ещё в их самую первую встречу в конференц-зале. Нет, Ким всё так же красив. Очень красив. И Чонгук охотно это признаёт. Он невесомо касается тёмных почти чёрных волос, поправляя выбившиеся пряди. — Как же я не хочу уходить, Тэ… Ты бы только знал.