Капсула Х

В этой армии не верили в героизм. Здесь верили в результат. Именно поэтому Нил Джостен раздражал половину командования. Он был слишком легким для человека, который ежедневно смотрел смерти в лицо. Слишком улыбчивым. Слишком живым. Там, где другие экономили эмоции, как патроны в пустом магазине, Нил разбрасывался ими щедро, будто знал наверняка: завтра может не наступить — и плевать. Особенно он любил тратить эмоции на Эндрю Миньярда. Эндрю был его полной противоположностью. Холодный. Сдержанный. Ни одного лишнего движения. Его уважали, его боялись, его не трогали без крайней необходимости. Он не шутил, не флиртовал и никогда не отвечал на провокации — просто смотрел так, что хотелось немедленно отступить и извиниться за сам факт своего существования. Кроме Нила. Нил не отступал. — Ты когда-нибудь улыбаешься, или это против устава? — спросил Нил, застегивая разгрузку и наклоняясь ближе, чем позволяла личная дистанция, ближе, чем позволял инстинкт самосохранения. Эндрю проверял магазин, не поднимая головы. Щелчок затвора прозвучал как предупреждение. — Отойди. — Это было не «нет», — Нил подмигнул, и в его карих глазах плясали бесы. — Значит, шанс есть. Эндрю медленно поднял взгляд. Янтарные глаза — пустые, как сталь перед ударом. — Ты слишком близко. — А ты слишком интересный, — спокойно ответил Нил, не разрывая зрительного контакта. — Мы квиты. Эндрю отвернулся, возвращаясь к оружию. Но Нил заметил: плечо под черной тканью на мгновение напряглось. Значит, попал.

***

Задание пришло ночью, разрезав сон сигналом тревоги. Объект находился в старом секторе — заброшенная научная зона, официально стертая с карт еще десять лет назад. По данным разведки, внутри, в бетонной утробе бункера, хранился экспериментальный модуль: контейнер с данными и биоматериалами старых военных программ. Тех самых, о которых не говорили вслух даже в прокуренных курилках. Команду разделили. Первая группа — зачистка и прикрытие: Рене, Мэтт, Элисон, Сет и Дэн. Им предстояло прорубить коридор. Вторая — поиск и изъятие: Нил, Кевин, Эндрю, Аарон и Ники. — Обожаю миссии, где все звучит как «что-то пойдет не так», — радостно сообщил Ники, проверяя рацию. — Не каркай, — бросил Кевин, нервно дергая ремень винтовки. — Я не каркаю. Я предвкушаю. Эндрю шел впереди — молчаливый ориентир во тьме. Нил держался рядом, иногда нарочно сбиваясь с тактического шага, просто чтобы плечом задеть плечо Эндрю, напоминая о себе.

***

Где-то на середине пути, в густом подлеске, они наткнулись на странные заросли. Растения выглядели чужеродно, словно сошли со страниц фантастики. — А эти ягоды съедобные? — спросил Ники, тыча пальцем в фиолетовую гроздь. — Ага, — ответил Эндрю отстраненно, лишь мельком скользнув по кусту взглядом. — Но психоактивные. — То есть… — Ники прищурился. — Прям совсем? — Галлюцинации, — уточнил Эндрю равнодушно. — Потеря ориентации. Он явно не рассчитывал, что в здравом уме кто-то рискнет пробовать неизвестную флору на вражеской территории. Нил сорвал ягоду и закинул в рот. — Ты дебил? — без выражения спросил Аарон. Ники последовал примеру Нила, быстро жуя. — Если умру — скажите всем, что это было с удовольствием. Они прошли еще метров двести. Лес вокруг начал менять очертания, тени стали длиннее и гуще. Через несколько минут Нил резко остановился. — Ребята… — Что? — раздраженно спросил Кевин, сверяясь с навигатором. Нил смотрел в сторону тропы, расширившимися от ужаса и восторга глазами. Там сидел кот. Рыжий, лоснящийся, размером с хорошую овчарку. Он медленно встал на задние лапы и… начал танцевать ламбаду, ритмично покачивая бедрами. — …там кот, — выдохнул Нил. Кот повернулся к нему, подмигнул и отчетливо произнес человеческим басом: — Тебе все равно никто не поверит. — НИЛ! — заорал Ники, указывая куда-то в небо. — ТЫ ВИДИШЬ ЭТОТ ГРИБ?! Гриб был огромный, размером с дом. Он пульсировал неоновым светом. — Ложись! — рявкнул Эндрю, единственный, кто сохранил связь с реальностью. Взрыв разорвал землю. Пульсирующий гриб оказался замаскированной миной.

***

Все смешалось в кровавую кашу: огонь, крики, ударная волна, запах горелого мяса и пороха. Они рванули вперед, спотыкаясь о корни. Нил смеялся — истерично, слишком громко, слезы текли по его грязному лицу. — Эндрю… ты видел?.. кот танцевал ламбаду… он сказал… Эндрю схватил его за ворот разгрузки и потащил, не оглядываясь, буквально волоча по земле. — Заткнись и перебирай ногами! Кевин закинул контуженного Ники на плечо. — Держись! Еще один взрыв, гораздо ближе. Мир перевернулся. Нил потерял сознание, и последним, что он видел, был рыжий хвост, растворяющийся в дыму.

***

Он очнулся от боли и шума, который, казалось, исходил изнутри черепа. Стрельба. Крики. Звон ножей о металл. Первая группа ворвалась с фланга, как буря возмездия. Элисон стреляла с двух рук, без промаха. Сет работал ножом, превращая ближний бой в мясорубку. Мэтт прикрывал их массивным телом. Рене держала тыл с пугающим спокойствием. Дэн орала команды, перекрывая грохот боя. И в этом хаосе, пока его отряд прогрызал путь к свободе, Нила оттеснили. Чья-то рука рванула его назад, в темноту коридора. Резкий укол в шею. Темнота стала абсолютной.

***

Когда зрение вернулось, он был пристегнут к вертикальной платформе. Отец стоял перед ним. Натан Веснински смотрел на сына спокойно, как на сломанную игрушку, которую наконец-то можно починить. — Убить? — спросил кто-то из лаборантов в белом халате. — Нет, — ответил отец, проводя рукой по щеке Нила. — Он ценнее живым. Идеальный материал. Капсула закрылась с шипением герметики. Газ пошел внутрь. Боль не была криком — она была тишиной. Белой, стерильной тишиной, в которой кости ломались и срастались заново, мышцы рвались и наливались чужой силой, а память стиралась слой за слоем, оставляя лишь холодную пустоту.

***

Когда капсула открылась, Нила Джостена больше не было. Из клубов пара вышел Натаниэль. Настоящий цвет волос — рыжий, как огонь. Настоящий цвет глаз — ледяная синева. Тело стало тяжелее, шире в плечах, идеальная машина для убийства. Черная тактическая форма сидела так, будто была второй кожей. Взгляд — холодный. Пустой. Мертвый. Он не говорил. Он действовал. Первый удар сломал шею лаборанту. Второй выбил жизнь из охранника. Он убил каждого, кто находился в комнате, методично и бесшумно. Кровь заливала пол, хлюпала под армейскими ботинками. Запах железа въедался в легкие, но он не чувствовал отвращения. Натаниэль перешагнул через труп отца и вышел наружу.

***

Он стал призраком. Он начал уничтожать все, что напоминало ему о прошлом, о самой концепции подчинения. Базы. Людей. Приказы. Он оставлял за собой только выжженную землю. Когда он встретил свой бывший отряд в полуразрушенном городе, Эндрю понял это сразу. Это был Нил — и не Нил одновременно. На знакомом лице расплылась кривая, страшная улыбка, а глаза... Глаза обжигали холодом, в них не было ни капли того тепла, которым Нил когда-то так щедро разбрасывался. Началась бойня. Нил шел на них, не различая своих и чужих. Кевин кричал, пытаясь достучаться. Мэтт стрелял по ногам, стараясь не убить. Они отступали, сдерживали натиск, но Нил был быстрее, сильнее, смертоноснее любого из них. Кевин упал. Элисон отбросило ударом. Остался только Эндрю. Он не стал стрелять. Он отбросил ножи. И шагнул навстречу летящей смерти. Резко. Удар Нила остановился в миллиметре от его лица — Эндрю даже не моргнул. Он перехватил руку Нила, выкрутил, игнорируя нечеловеческую силу, и рванул его на себя. Его ладонь тяжелым грузом легла на заднюю сторону шеи Нила. Туда, где под кожей бился бешеный пульс. — Смотри на меня, — тихо, но властно сказал Эндрю. Голос прорезал безумие. — Дыши. Нил дернулся, как дикий зверь в капкане. В глазах мелькнула паника пополам с яростью. — Ты здесь, — продолжал Эндрю, усиливая хватку, заземляя его. — Со мной. Нил замер. Зрачки сузились, потом расширились. Рыжая челка прилипла к мокрому лбу. — Эндрю?.. — хрип, похожий на скрежет металла. Дыхание выровнялось. Тишина накрыла поле боя.

***

Они ушли вдвоем, оставив войну позади. Нил рассказал все. Про капсулу. Про отца, которого убил своими руками. Про ярость, затопляющую сознание. Про страх потерять себя окончательно и стать машиной. Эндрю не утешал. Он просто был рядом. Он учил его заново дышать. Контролировать тело, которое стало чужим. Контролировать сознание, которое рвалось на части. Они прятались в лесах, в заброшенных домах. Тренировались до изнеможения, курили молча, сидя плечом к плечу, спали рядом, охраняя чуткий сон друг друга. Они говорили о прошлом, шутили мрачно и редко, охотились, делили скудную еду.

***

В одну из ночей, когда дождь барабанил по крыше старой охотничьей хижины, воздух между ними стал таким плотным, что его можно было резать ножом. Нил сидел на полу у камина, глядя на огонь. Эндрю стоял рядом, прислонившись к стене, и смотрел на Нила. — Перестань думать так громко, — сказал Эндрю. Нил поднял голову. В отсветах пламени он казался красивым какой-то древней, пугающей красотой. — Я думаю о том, что я опасен. Для тебя. — Я люблю опасность, — ровно ответил Эндрю. Он оттолкнулся от стены и опустился на пол, прямо перед Нилом. Близко. Нарушая границы. — Да или нет? — спросил Эндрю. Нил выдохнул, и в этом выдохе ушло всё напряжение последних месяцев. — Да. С тобой — всегда да. Эндрю потянулся вперед. Его рука снова легла на шею Нила, но теперь в этом жесте не было сдерживания — только собственничество. Он притянул Нила к себе и накрыл его губы своими. Поцелуй был не нежным — он был голодным, требовательным, со вкусом табака и пепла. Нил ответил сразу, отчаянно, словно тонул. Он вцепился пальцами в футболку Эндрю, прижимая его к себе так сильно, что трещала ткань. Они повалились на грубый ворс ковра. Руки блуждали по телу, изучая новую карту шрамов, мышц, напряжения. Эндрю кусал губы Нила до крови, выпивая его стоны, заставляя забыть о том, кто он такой, и помнить только одно: он принадлежит Эндрю. — Ты настоящий, — прошептал Эндрю в шею Нила, обжигая кожу горячим дыханием. Его ладонь скользнула под пояс штанов Нила. Нил выгнулся дугой, запрокинув голову. — Эндрю... Прикосновения были резкими, ритмичными, сводящими с ума. Эндрю не давал ему времени на раздумья, он брал, и требовал, и отдавал взамен. Нил чувствовал мозолистые пальцы на своей плоти, и это было единственной реальностью, которая имела значение. Он потянулся в ответ, находя рукой возбуждение Эндрю, сжимая, подстраиваясь под рваный ритм их дыхания. В полумраке хижины, под шум дождя, существовали только их сбитые в кровь губы, переплетенные пальцы и жар тел. Когда разрядка накрыла их, Нил уткнулся лбом в плечо Эндрю, дрожа всем телом. Эндрю обнимал его — крепко, надежно, одной рукой гладя по рыжим волосам, смывая с него остатки той, другой, чужой жизни. — Я здесь, — тихо сказал Нил, когда смог говорить. — Я знаю, — ответил Эндрю. — И ты никуда не уйдешь.