Отправная точка

      Когда мама приезжала в гости, я чувствовала себя мамой пятилетнего ребенка, если в доме слишком тихо — жди беды. Она у меня суетная, слегка рассеянная, порой неуклюжа, всё должно быть на своих местах, ей всегда нужно что-то делать, глядя на неё, никогда не подумаешь, что эта милая женщина, одна из лучших хирургов. На работе ювелирная точность, холодный ум, мгновенное принятие решения. По началу меня раздражала её сверх забота, и мы с ней конфликтовали, и в один из её приездов я исправилась: дома — чисто, одежда — в гардеробе, а не на стуле, кастрюли — на своём месте, пыль — отсутствует, раковина — пустая, тарелки — в шкафу. Как оказалось это страшный сон мамы. У дочери всё на своих местах и для неё нет работы. Она приезжала раз в три недели и оставалась на несколько дней, за это время мы успевали соскучиться и не успевали надоесть друг другу и поругаться.              Сложно, расти в семье врачей, особенно если ты в отличии от своего строптивого брата, который в итоге, сдался и окончил медицинский, ослушалась, будучи всегда послушной, покорной и примерной дочерью и внучкой. Как всё меняет и переворачивает твой мир одно принятое решение, и ты, впервые, начинаешь сомневаться в любви родных. Мы не общались почти два года, наши отношения лишь на третьем курсе ступили на этап перемирия.              Мама приехала на три минуты, обняла меня и отдала ключи от нашего старого дома, появившись именно тогда когда у меня практически опустились руки: учёба, работа, комната, шумные соседи, всё стало сложно, я чувствовала как перегораю, но вернуться — значит проиграть и перечеркнуть то, за что боролась. Именно мама оказалась той, кто протянула руку, ослушавшись дедушку, зная, что я никогда не попрошу о помощи.              — В отличи от папы, твоего дедушки, я не такая сильная, а ты куда упрямее и несгибаемей его. Я не хочу потерять свою дочь окончательно, а этот урок зашёл слишком далеко, мне стоило прийти раньше, прости Матеа. Я люблю тебя, даже если ты сейчас так не чувствуешь, я рядом. Ты уже доказала, что это не упрямство, а осознанный выбор взрослого. Деньги за обучение на твоём счету, не медицинский и чёрт с ним, главное чтобы то, что ты выбрала было тебе по душе и приносило радость и делало тебя счастливой. Будешь готова переехать, позвони, я помогу и постараюсь не давить на тебя.               Почти год я не работала, уйдя в учебу, но вскоре брала подработки с плавающим графиком: заполнение таблиц, документов, накладных, подготовка отчётов, любое направление, но главное работа с программами, изучение и опыт, который пригодится в дальнейшем для: я это знаю — интересно или я с этим знакома — нафиг, нафиг, нафиг.               Постепенно и даже медленно, мы выстраивали отношения заново, в каких-то моментах она давила и тогда я взрывалась, а она отступала, давая мне дышать. Со временем мы смогли понять и принять, научились снова слушать друг друга, но всё ещё оставались вопросы, которые мы не затрагивали, боясь или оберегая друг друга. Что нельзя сказать о дедушке, тут все сложно: в этой семье все и всегда выбирали медицинский, я ничего не хочу слышать о информационных технологиях, либо ты идёшь на медицинский, либо собираешь вещи. Я выбрала последнее, меня тошнило при виде крови и от мысли скальпеля в моей руке. И хоть этот разговор в прошлом, он до сих пор непреклонен, упрямый и гордый, не разговаривает, но оттаял — слушает, как бы не делал вид обратного. Я люблю его и я знаю, что он по своему любит, возможно мне стоило извиниться, но он сам же и учил: извиняться только в том случае, если чувствуешь себя виноватой. Он не поверит в мои извинения, потому что я себя виноватой не чувствовала.              Институт уже позади, первое увольнение с работы, которая мне нравилась. Два года и с каждым днём я училась, улучшая и ускоряя процесс работы. В силу своей молодости и неопытности я вовремя не увидела к чему движется мой корабль и моя слепая вера в людей заметно потускнела, я разочаровалась в тех, кому верила. Я просто ушла, так же как доверчивая и всепрощающая девочка во мне исчезла, я повзрослела.              — Зачем ты туда полезла? — ругалась я, причитая внизу, примчавшись из комнаты, откуда и заметила странное движение за окном, а в доме было подозрительно тихо.              — Ниже земли всё равно не упала бы. — посмеялась мама, смотря на меня сверху вниз. — А эта гирлянда мне уже второй день не даёт покоя, не нравится мне когда что-то криво висит, неэстетично.              — Мне она не мешала, — пробубнила я, придерживая лестницу. — Сказала бы мне я бы поправила, ты ведь знаешь, что я волнуюсь, а твои руки золотые в прямом смысле. Ну почему ты такая упрямая, чёрт возьми. — возмущалась я.              — В прошлый раз кто-то неделю лежал с ушибом рёбер. — смеялась мама. — И кто это был интересно?              — Аргх, — раздражительно буркнула я. — Ладно, крепи, — сдалась я, мама лишь рассмеялась, видя надутые щеки дочери.              — Ну вот и готово, а ты волновалась, дело двух минут, даже скучно, это не операция, требующая четких действий без права на ошибку. — посмеялась мама и какое-то время смотря куда-то за меня, опустив взгляд на меня, спросила: — Ты ждёшь гостей?              — Нет, — ответила я.              — Но она определенно идёт сюда и эта уверенность, возбуждает, — хищно улыбнулась мама, помахав рукой, мне было любопытно, но я знала, что отворачиваться опасно, пока мама не слезет с лестницы. — Я бы прокатилась на этой малышке.              — Мама, слезай, — пропищала я шокировано, иногда она выдавала такое, что я заливалась румянцем, всё ещё привыкая к общению: взрослый со взрослым.              — Я про машину, из которой она вышла, Матеа, не знаю о чём ты там подумала, хотя… — веселилась мама, спустившись с лестницы.              — Мама — снова пробурчала я.— Ты несносна.              — Вы кого-то ищите? — поинтересовалась мама, я обернулась, сжав лестницу в руках так, что побелели костяшки.              — Да, добрый день доктор Эванс, вашу дочь. — ответила гостья. — Я Рэйчел Эммет, мы работали вместе с Матеа.              — Можно просто Дана, здесь я точно не доктор, — протянув ладонь, любезничала мама, сканируя гостью, но гостья, далеко не из робких.       — Тогда, просто Рэйчел. — проговорила сеньора Эммет, очаровала маму за две секунды, но это не удивительно.       — Уверенное и сильное рукопожатие, впечатляет, — озвучила мама с интересом и добавила: — И зачем вам моя дочь?              — Мне необходимо поговорить с вашим эксклюзивным творением.              — Вообще-то я здесь, — недружелюбно подключилась я, и сеньора Эммет посмотрела на меня, этот уверенный непробиваемый взгляд, айсберг чёртов, я так и не определила холодно мне или чертовски жарко от её взгляда, впрочем оба варианта. — Не вижу смысла. Вы зря пришли.              — Прости, Рэйчел, обычно она не такая грубая, но.. — извинилась за меня мама.       Рэйчел? Серьёзно? Вы знакомы меньше двух минут, аргх, возмущалась я про себя.       — Это творение непредсказуема даже для меня и не поддается воспитанию, а в утробу уже не поместиться на доработку, — посмеявшись добавила мама, над чем новая подруга рассмеялась.        Я остановилась, хотя секундной ранее собиралась уйти, злость и обида всё ещё бушевали во мне, но слышать её мелодичный смех удовольствие, а когда он такой, двойное.              — Не вмешивайся, мам, — огрызнулась я, и посмотрела на бывшего руководителя, добавила: — Если в компании проблемы меня это уже не касается, мало того, даже не интересно.              — Пока нет, но мы в шаге от проблемы, — посмеялась она и было в этом смехе что-то злорадное и то, что меня заинтересовало, я остановилась держа дверь открытой, а Рэйчел продолжила: — Мало угнать грузовик, надо знать как им управлять и знала только ты.              — Зачем вы здесь, сеньора Эммет? — заинтересовалась я.              — Так ты поговоришь со мной? — снова эта её лёгкая надменность и чертова уверенность, что она все знает и всё контролирует.              — Нет, — ответила я и закрыла дверь, мама пискнула от такой дерзости с моей стороны при посторонних, привыкнув ко мне милой и пушистой.              — А это точно Матеа, а не сестра близнец? — серьёзно, поинтересовалась сеньора Эммет.              — Такое было бы возможно только если во время родов я спала, — так же серьёзно ответила мама. — а спать она мне не давала пять часов. Так что с уверенностью могу сказать, что та.              — С характером оказывается, — проговорила Рэйчел, а одобрение и восхищение в голосе подкупали, нарисовав глупую улыбку на моём лице. — Это даже интересно. Радушного приема я не ждала, но признаюсь, думала будет проще.              Я устроилась на кровати, в своей комнате, разбирая информацию по ячейкам, уже не слышал о чём разговаривают подружки.               Она пришла поговорить? Что-то из области фантастики, чтобы к ней — да, но чтобы она — нет. Или она прислали её? Да, к чёрту! Мне всё равно.              Работать с Рэйчел — это качели, но я восхищалась, она не была из числа — идеальный начальник, скорее — вот же стерва. Она направляла, учила, выводила, доводила, но я не помню, чтобы она кричала, унижала или переходила на оскорбления, достаточно было её взгляда и слов, чтобы заткнуть оппонента. А эти маленькие споры, в которые я вступала с ней, понимая по улыбке, что выбора у меня нет и мне придётся отстаивать свою точку и видение. Когда она отступала, улыбнувшись, в этой улыбке читалось: отстояла, молодец. О, это чувство эйфории победы, окрыляло. Мне нравились эти качели, они держали в тонусе, и я определенно скучала по этому. Но что ещё было особенным в нашем общении, и поэтому я скучала куда больше, это то, что рядом со мной она не держала дистанцию, как с остальными. Порой, осознанно или нет, практически нарушала личные границы, внезапно и вгоняя в ступор, но умудрялась сохранить так чётко ту тонкую грань, переход которой был бы опасным, и я начала привыкать к этому, играя вместе с ней в эту игру. Но она не отстояла меня и даже не пыталась остановить, когда я уходила, и за это я была зла, как бы по детски это не звучало.              Я посмотрела в окно, владелицы машины моих любимых «качелей» не было и я смело вышла из комнаты.              — Мам, давай попьём кофе, — прокричала я.              — Давай, — услышала я голос, Рэйчел.              — Хм, — проговорила я, совсем не ожидая увидеть её здесь, но зная как она умеет производить впечатление, а она уже понравилась маме, не сильно была удивлена такому повороту.              — Поговорим?              — Н-нет, — развернувшись обратно в комнату, упрямо ответила я.              — Эт-то-о не воп-рос, — поймав меня за руку и зажав у стены, протянула сеньора Эммет, находясь слишком близко.       Уж очень близко, не помню такого, и уж точно запах её духов всегда был еле уловим и затуманивал, а не кружил голову, гипнотизируя. Что вообще происходит?       — Мы поговорим, Матеа.              — В таком положении думаю вряд ли, — улыбнулась я, решив, что таким поворотом и вполне понятным намеком, чуточку обездвижу её и выскользну.       Она уверена, что я сдамся, черта с два! Не сегодня.              — Определенно, — наклонившись к моим губам, проговорила сеньора Эммет, всё пошло далеко не по плану, кажется и для неё тоже. Потому что я ликвидировала оставшееся расстояние и поцеловала её.       Что-то здесь не так, среагировали импульсы мозга, но что?       Что чёрт возьми я сделала? Поцеловала? Ты рехнулась, Матеа!        Проверь голову, она старше тебя. А на сколько? Ты даже не знаешь сколько ей лет!       А что ты вообще о ней знаешь, да ни черта!               Секунда смятения и её губы отвечали на мой поцелуй, а это уже не тонкая грань, а паутина желания и любопытства, я восхищалась ей, это да, но она и притягивала в физическом плане, но я никогда не думала переходить границ, всё это оставалось на стадии, пресекаемых на корню мыслей: а как это узнать вкус ее губ? В сексе она такая же доминирующая? Она когда нибудь сдаётся? Какая она, дома? Чёрт, как же она целовалась, и это тело прижимающееся к моему, разжигало кожу и плавило мозг. Рука этого айсберга, определенно движется в верном направлении и я простонала, почувствовав тепло ладони за границей пояса шорт. Я ведь не смогу вести себя как прежде, если мы сделаем это, но про себя молила об одном: не останавливайся, я хочу покориться твоим рукам и тонуть в нежности твоих поцелуем.              — Да, бли-иии-и-и-н! — простонала я, обнимая подушку. — Приехали, а крыша съехала! Сон, твою ж таблицу, это гребаный сон! — возмущалась я колочя подушку. — Вот нельзя было проснуться чуточку попозже. Аргх! Дважды аргх!