уютная темнота

      Мегуми лениво открыл глаза и не увидел ничего, кроме темноты. Голова кружилась, сознание было словно в тумане, а первые попытки пошевелиться ничем хорошим не увенчались: тело словно примагнитилось к поверхности… а где он вообще лежит?       Парень собрал все силы и сумел подняться, оперевшись на локти. Голова заболела и закружилась еще сильнее. Придется собирать себя по частям, начиная от опорно-двигательного аппарата и заканчивая осмотром обстановки вокруг. Прилагая титанические усилия, он пошевелил пальцами рук и ног, аккуратно повертел головой, прикрыв глаза, а затем попробовал даже полноценно сесть. И было неважно, что его тело держится на честном слове, ведь все получилось. Осматриваться было бесполезно. В помещении очень темно, хотя сквозь мутную пелену Мегуми увидел проблеск лунного света между штор. Шел ливень. Возможно, именно стук капель по подоконнику разбудил пьяного парня.       Посидев немного с закрытыми глазами, Фушигуро обвел взглядом всю комнату и понял, что под теплым одеялом рядом с ним лежит еще одно тело. Да и комната кажется ему вполне знакомой.       «Я не дома. Но все хорошо».       Мегуми по большей части пришел в себя, однако со всеми остальными ощущениями пришла и тошнота. Он осторожно сполз с кровати, медленно доковылял до ванной и заперся. Мегуми взглянул на себя в зеркало и особо не удивился. Волосы дыбом, как у домовенка, под глазами размазался карандаш, тинт содран с губ, на шее, помимо железной побрякушки «с секретом», два засоса. А из одежды на Фушигуро, кстати, только майка и трусы.       Видимо, Бог есть, раз он этим своим «украшением» во сне не удавился.       Рвота подступила к самому горлу, и было уже не до внешнего вида. Оставалось надеяться на то, что Сукуна не проснется от звуков рождения «чужого».       — Еб твою мать… — еле слышно прошептал Мегуми, вытирая рот. Новая миссия состояла в том, чтобы добраться до постели и найти телефон.       Телефон лежал на тумбочке возле кровати. Без двадцати три ночи.       Мегуми сел на кровать и посмотрел на Сукуну, который разве что перевернулся на спину и продолжал мирно спать, периодически похрапывая. Мегуми наклонил голову на бок, начал разглядывать друга в этой почти кромешной тьме, хотя ему было все замечательно видно. Он провел пальцами по щеке Сукуны, по линии челюсти, по губам.       Он соврет, если скажет, что до сих пор не может вспомнить событий, случившихся пять часов назад. Они оба просто напились и приехали к Сукуне домой, но, кажется, в какой-то момент оба заснули, не закончив начатое. Немного отодвинув одеяло, Мегуми заметил, что Ремен уснул в джинсах, на которых уже была расстегнута ширинка, а ремень валялся на полу. Фушигуро это даже позабавило, и он посмеялся про себя: они оба, по сути, облажались друг перед другом.       Хотелось пить много воды и трахаться. Выпив два стакана холодной воды, Мегуми вернулся в комнату и сел на кровать возле Сукуны, дабы получше его рассмотреть. Прямо сейчас Мегуми хотелось пристать к нему, и своему спонтанному порыву противиться он не мог. Он закусил губу, когда кисть коснулась теплого торса друга. Сукуна нахмурился и что-то промычал сквозь сон. Фушигуро казалось, что все органы в животе связались в огромный и плотный узел, хотя это он трогает, а не его. Совершенно неудивительно, что у него встал член от одной мысли зайти еще дальше.       Мегуми сел на ноги парня и очень осторожно принялся стягивать с него джинсы. Одно только предположение, что Сукуна может проснуться прямо сейчас, добавляло ему адреналина и распаляло еще больше, и Мегуми вдруг резко стянул джинсы до уровня коленей. Ремен не проснулся, только пробурчал что-то невнятное.       Пододвинувшись ближе, Мегуми невесомо провел пальцами вниз вдоль тела парня, а затем вцепился в ткань трусов и так же аккуратно спустил их к джинсам. И вовсе не потому, что боялся пробуждения Сукуны. Мегуми хотел бы он знать, что снится его другу, раз у него член тоже стоит.       Мегуми больше не мог сдерживаться. Он сполз пониже и провел языком по члену от основания к головке, где он задержался и облизал ее. Сукуна зашевелился, и Мегуми понял, что движется в правильном направлении. Он приподнял член Сукуны ближе к себе и обхватил головку губами, постепенно засовывая член глубже и облизывая его, насколько это возможно. По члену Ремена крупными каплями стекала слюна, и Фушигуро все ждал, когда Сукуна проснется и сделает что-нибудь.       Наконец, Сукуна заерзал, протер ладонями глаза и привстал на локтях, глядя на Мегуми в небольшом недоумении.       — Мегуми… Что ты делаешь?.. — сказать еще что-то Ремен был не в силах, его речь сразу сменилась тяжелым выдохом.       — Что-то не так? — Мегуми вытащил член изо рта и начал работать рукой, а затем взглянул на Сукуну исподлобья. Второму было отлично видно, как Фушигуро красив, когда возбужден, и как от головки члена до губы тянется слюна. От увиденного все вопросы отпали, и слова больше не были нужны.       — Нет, все хорошо… Продолжай… — сонно проговорил Сукуна. Его руки расслабились, и тело тут же опустилось обратно на кровать.       С довольной ухмылкой и еще большим желанием Мегуми продолжил начатое.       Сукуна чувствовал ужасное похмелье и, соответственно, желание потрахаться и выпустить пар. И Фушигуро об этом, вероятно, знал. Он как нельзя кстати пристал к нему с минетом, и этот эффект неожиданности возбуждал еще больше. Мегуми не чувствовал боли, когда Сукуна сжал его волосы и придавил еще ниже. Не чувствовал рвотного рефлекса, когда член дошел до горла. Не чувствовал стыда за хлюпающие звуки слюны и свои стоны. Все, что он ощущал, — это солоноватый привкус предсеменной жидкости на языке и высохшие дорожки слез на щеках.       Сукуна не стыдился быть громким, ему не знакомо это. Он держал Мегуми за волосы и сам направлял его голову, вместе с тем подаваясь вперед. В темноте он не видел лицо Фушигуро и его тела, и это нужно было мало-мальски исправить.       — Сними майку.       — М-м? — не отрываясь от члена, переспросил Мегуми.       — Майку сними, говорю. Прямо сейчас.       Как только Мегуми поднялся, чтобы исполнить просьбу, Сукуне сразу стало прохладно и неприятно. Хотелось, чтобы Фушигуро как можно быстрее вернулся и дал ему кончить, но он как будто специально медлил. Услышав какой-то звон, Сукуна спросил, что это. Мегуми, наконец, избавился от майки и взял Сукуну за руку, а затем притянул к себе, чтобы тот сам потрогал «украшение» на шее.       И в голове у Сукуны появилась идея.       — Спустись на пол.       Мегуми послушно слез с кровати и встал коленями на прохладный ламинат, ожидая, что будет дальше. Ремен развернулся к нему, взял за край цепочки и, намотав немного на руку, притянул за него Фушигуро к себе. Цепочка на шее моментально затянулась, и Мегуми удивленно ахнул и даже слегка закашлялся, но Сукуна принялся успокаивать друга:       — Тише, принцесса. Это ведь даже не больно.       В комнате было уже не так темно, и Ремен все же увидел в этом сумраке взгляд Мегуми, в котором проскальзывали мольба, желание и готовность.       Подвинувшись чуть ближе к лицу Фушигуро, Сукуна положил руку с цепочкой ему на голову, снова взялся за них и сказал продолжать сосать. В этот раз Мегуми был еще податливее, а Сукуна — грубее: сильнее прижимал голову Фушигуро, сам прижимался как можно глубже, а стоны обоих становились все громче. Мегуми кашлял и изо всех сил старался сдерживать рвотный рефлекс. Из глаз непроизвольно текли слезы, лицо горело, а слюна растекалась повсюду.       — Мегуми… Я сейчас… кончу…       Спустя несколько хлюпающих толчков Сукуна кончил с громким стоном облегчения. Мегуми вытащил член изо рта и выплюнул его содержимое на живот Ремена, вытерев после этого рот. Эта неприятная горечь спермы осталась во рту, и Фушигуро, не торопясь, поплелся на кухню полоскать рот водой. Сукуна лежал весь выдохшийся, но довольный. Это определенно самый классный минет в его жизни.       Когда Мегуми вернулся, он вытер живот Ремена полотенцем и сказал:       — Через десять минут твоя очередь, если что.