Надежда

      Ло сожалел о том, что поддался своим чувствам. Хотя, как ему казалось, это даже не было чувствами, скорее просто любопытство, желание найти ответ на вопрос «что будет, если?..» и, возможно, саке. Он не был откровенно пьян, но выпил где-то полбутылки перед тем, как впервые поцеловать Луффи. Мугивара сам напросился. Конечно, Трафальгара это не оправдывало, он не должен был, но что-то заставило его повестись на провокацию, точнее на странную просьбу, и быстро коснуться губ Луффи своими. Тот не дал ему отпрянуть, обвил шею Ло своими цепкими руками, притягивая его ближе к себе. Как правильно целоваться, он не знал, но Трафальгар научил его. Луффи быстро втянулся и отпустил Ло только тогда, когда, кажется, начал задыхаться. Может он и сообразил, как использовать губы, но забыл о необходимости дышать. После он рассмеялся и сказал, что было весело. Щеки Луффи покраснели, он выглядел довольным, и Ло испугался того, что выглядит так же.       Все началось с вопроса Луффи о том, целовался ли Трафальгар когда-нибудь. Ло удивлен не был, за то время, что длился их альянс, он успел привыкнуть к его глупым вопросам и безрассудным действиям. Он бы не удивился, даже если бы Мугивара просто взял и поцеловал его еще до того, как Ло ответит. Однако этого не случилось. Луффи терпеливо дождался ответа, положительного или скорее нейтрального, после чего попросил Ло поцеловать его. Не будь Ло пьян, он бы тут же дал Мугиваре понять, что это неуместно, но, наверное, он слишком расслабился. А еще устал, как от всех издевательств жестокой жизни над ним, так и от одиночества.       Ло никогда не жаловался. На самом деле он привык быть один, считал это своим осознанным выбором. Был уверен, что лучше ни к кому не привязываться, чем привязаться и снова потерять. К боли он тоже привык, но никогда не жаждал ее, пусть и не боялся. Это должно было дать ему сигнал, что целовать Луффи не стоит. Но он убедил себя в том, что это ничего не значит, вспомнил, что Мугивара лишь его временный союзник, даже не друг и точно не что-то большее, и поцеловал его. Ему действительно стало любопытно, что будет, если он это сделает. Хотя он был почти уверен, что Луффи просто скажет, что это весело, как и случилось, либо бросит фразу вроде: «Фу, слюни», — рассмеется и убежит куда-нибудь.       Возможно, причина в том, что Мугивара плохо на него влияет. Трафальгар бы соврал, если бы сказал, что не завидует. Луффи с его безмерной жизнерадостностью, искренней любовью к своим друзьям и беззаботностью вызывал у него что-то, похожее на зависть. Отчасти он и сам хотел быть таким, но он знал, что не может, только не после того, что ему пришлось пережить. Да и характер у него не тот.       А может не было никаких причин, был просто поцелуй и тепло в сердце. Когда он отпустил Луффи и тот рассмеялся так, будто случилось что-то очень хорошее, Трафальгар осознал, что улыбается тоже. Это было так непривычно. Он не помнил, когда в последний раз на его губах появлялась именно улыбка, а не ехидная или скептическая усмешка. Оказалось, что улыбаться — это приятно, как и целоваться. Но он приказал себе забыть. В конце концов это неправильно.       Проблем не возникло бы, если бы Луффи не поцеловал его еще раз, уже более уверенно и умело, что странно. У него получалось слишком хорошо. Мысли Ло начали уплывать куда-то и раскачивались на волнах до тех пор, пока не уперлись в стену, за которой он прятал свои чувства и желания. Он невольно разомкнул зубы, чем Луффи нагло воспользовался, углубляя поцелуй.       Ло выругался про себя, стараясь игнорировать проблески недопустимого желания. Он чувствовал себя глупо. Наверное, у него просто очень давно никого не было, вот ему и захотелось, обычная потребность, не более того. Фантазия нарисовала его собственные руки, татуированные пальцы, скользящие по груди Мугивары, очерчивая контур шрама на груди. Трафальгар положил ладонь на голову Луффи и оттащил его от себя за волосы. Луффи облизал губы и снова улыбнулся, в его темных глазах танцевали искры, длинные ресницы отбрасывали тень. Он казался слишком манящим в розоватом свете заходящего солнца.       Еще как-то время Трафальгар продолжал сжимать его волосы. Он понимал, что Луффи никогда не будет принадлежать ему, даже если он этого захочет. Но он не хотел, конечно же, это только странные мысли, мимолетное желание. Но идея о том, что этот человек, такой свободный, живой и, признаться честно, невероятный, возможно, подарил ему свой первый поцелуй, будоражила кровь.       Ло нехотя убрал руку, но Луффи продолжал стоять слишком близко, запрокинув голову. Трафальгар ощущал его сбившееся дыхание где-то в районе ключиц. Когда Мугивара задал еще один вопрос, Ло точно стоило вправить ему мозги. Не ударить, разумеется, но для его же блага доходчиво объяснить, что о некоторых вещах с чужими людьми лучше не говорить.       О том, был ли у Ло секс, Мугивара спросил так же, как про поцелуи. Беззаботно и легко. Кажется, он правда ничего не знал о границах допустимого. Трафальгар не собирался отвечать, подозревая, что последует за его ответом. Однако Луффи ответа не дождался, сразу сказал, что ему хотелось бы попробовать и узнать, что это. Признался, что у него никогда такого не было. Ло растерялся бы, если бы слова были противоположными.       В том, что он хочет попробовать не было ничего ненормального. Но не с Ло же. Трафальгару хотелось схватиться за голову. Еще лучше было бы просто развернуться и уйти. Но, так как у него не получалось пошевелиться, ему стоило спросить у Луффи, почему тот не хочет сделать это с женщиной или что угодно другое, но только не продолжать смотреть ему в глаза, думая о том, что он никогда не встречал таких удивительных людей, как Мугивара. Удивительных, наверное, в плохом смысле, но и в хорошем тоже.       Ло слишком много думал, и в этом была его проблема. У Луффи кончилось терпение. Он потянулся к Трафальгару, погладил его по щеке, после чего снова поцеловал. Мугивара вряд ли намекал осознанно, но бессознательный намек в его действиях ощущался слишком очевидно. Внутри у Ло вспыхнуло желание, такое недопустимое, но ослепительное.       А потом он решил, что ничто не мешает ему согласиться. Кроме здравого смысла разве что, но здравый смысл покинул Трафальгара еще тогда, когда он согласился на поцелуй. Да, он подумал о том, что это неправильно и задался вопросом о том, как будет смотреть Луффи в глаза после. Но вместо того, чтобы прислушаться к этим мыслям, Ло нашел себе оправдание. Он не знал, насколько Луффи серьезен в своем любопытстве. Возможно, если не с ним, то он решит попробовать с кем-то еще. Трафальгар хотя бы мог гарантировать ему безопасность, он ведь врач, точно не навредит. Конечно, дело в этом, а не в том, что Ло стало почти до одури приятно от того, что Мугивара может хотеть близости именно с ним, а не вообще. Это прельщало.       Трафальгар действительно мог просто согласиться. Они оба — взрослые люди. Никакой ответственности за Луффи он не несет. Если тот что-то предлагает, то должен быть готов к последствиям. Мугивара не ребенок, пусть и чертовски похож на него своим поведением.       Ло склонился к его уху и, касаясь влажными губами мочки, прошептал, что будет ждать в своей каюте. Он также приказал Мугиваре сходить в душ, игнорируя всякие попытки это оспорить. Трафальгар дал время передумать и ему, и самому себе, он поступил честно, но когда тем же вечером, уже после того, как солнце спряталось за горизонтом и на небе зажглись первые звезды, Луффи без стука ворвался в его каюту, Ло не был против.       Действие алкоголя, немного затуманившего разум, давно прошло. Трафальгаром двигало нечто куда более весомое. Даже не телесная потребность. Потребность в близости и тепле, которую он до сих пор старался отрицать.       Луффи вообще не нервничал и не предвкушал что-то конкретное, он лишь отдался Ло совершенно доверчиво. Это поражало. Два года назад его жизнь уже принадлежала Трафальгару, и он принял решение ее спасти, толком не понимая собственный мотив. Но это — другое, а то, что происходит сейчас — это какой-то новый уровень доверия. И Ло не знал, чем заслужил это. Ему было слишком жарко и так плохо, что становилось хорошо.       Он не спешил, сначала просто целовал Мугивару, скользя пальцами по его коже, как это было в его фантазиях. Он пытался объяснить, что будет делать и зачем, но Луффи его не слушал. Смотрел на Трафальгара своими огромными глазами, наполненными чем-то, что выглядело как безмерное обожание. Ло не верил, что он может ему нравиться.       Он до последнего считал, что это не значит ничего. Убеждал себя, что на месте Мугивары мог быть кто угодно другой, да даже какая-нибудь портовая проститутка, которой он заплатил, чтобы снять напряжение. Только вот нет. Сравнение Луффи с продажной женщиной, ну или мужчиной, казалось кощунственным.       Благо мысли покинули голову Ло, когда Мугивара дрогнул, ощущая первое удовольствие. Ло прильнул к нему ближе, сцеловывая с и без того опухших губ тихий стон. Он схватился пальцами за простынь, застилающую узкую койку, на которой явно не хватало места для них обоих, надеясь найти точку опоры. У Трафальгара было чувство, что он падает куда-то. Что он оступился и сорвался в пропасть. В нее было страшно даже просто заглянуть, потому что на дне притаилась слишком жестокая и такая банальная человеческая потребность в любви.       Это просто секс — Ло старался не забывать. Но близость с Луффи была именно близостью. Мугивара не из тех, кто просто позволяет, он делает только, то, что он хочет. Он, черт возьми, будущий король пиратов. У Трафальгара не было внятных причин так считать, но он так считал. И Луффи выбрал его. Ло больше не верил в версию о том, что рядом просто не оказалось никого подходящего, хотя она выглядела такой заманчиво простой. Трафальгар слишком устал обманывать себя, а Луффи был слишком честным, чтобы сфальсифицировать этот взгляд, которым он смотрел на Ло.       Так сильно хотелось поверить, что все не просто так. Ло ненавидел себя за это, но он поверил. Он разрешил себе всего на пару мгновений отпустить контроль, сбросить с себя привычную маску холодной отчужденности и просто насладился теплом и… не одиночеством. Он не знал, как по-другому назвать это, но, пока Луффи был с ним, Трафальгар правда не был одинок. Не физически, на каком-то ином уровне.       Он старался растянуть удовольствие, но оно все равно завершилось яркой вспышкой перед глазами. Луффи задрожал и выгнулся под ним. Ло хотелось то ли зажмуриться, то ли даже не моргать, чтобы картинка, которую он больше никогда не должен видеть, отпечаталась в памяти навсегда.       Он все же закрыл глаза и открыл их еще не скоро. Упираясь руками в матрас по обе стороны от головы Мугивары, он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Ло приподнял веки лишь тогда, когда Луффи заговорил. Слова давались ему без труда, пусть он и задыхался немного.       — Вау, Траффи, это было круто! Я так рад, что мы сделали это с тобой!       Не я сделал. Мы с тобой.       Ло пожалел о том, что открыл глаза, как и обо всем прочем, наверное, тоже. Он не хотел видеть абсолютно довольную улыбку на чужих губах и капли слез удовольствия, блестящие в уголках глаз. Неужели он способен сделать кого-то счастливым? Трафальгар привык считать иначе, от правды ему становилось не по себе.       Он понимал, что должен отстраниться, попросить Луффи уйти или уйти самому, отдав ему свою каюту на эту ночь. Но он не смог, не справился с собственными чувствами, думать о природе которых ему совсем не хотелось.       Поддавшись какой-то недопустимой слабости, он упал на постель, придавив Луффи своим весом, устроил голову на его груди, слушая, как часто бьется сердце. Мугивара запустил пальцы в его чуть влажные волосы, погладил.       Так тепло, слишком человечно. Ло это нравилось, он в этом нуждался, и он презирал себя за это. Он окончательно сдался, решив, что может еще немного насладиться перед тем, как вернуться к своей жизни, в которой он настолько одинок, что даже не видит причин цепляться за нее. Впрочем, он был в какой-то мере рад тому, что испытал все это до того, как умереть.       — Мугивара-я, прости меня, — прошептал он.       Пальцы Луффи замерли.       — За что? — не понял он. — Это же было круто! Траффи, ты мне нравишься. Даже больше, чем мясо!       Это худшее признание в любви, которое Ло слышал. Хотя ему в любви признавались лишь однажды, но он слышал те слова даже спустя годы, они на повторе звучали в голове. Он не хотел снова чувствовать эту боль. Но он также понимал, что это вообще не одно и то же. Лучше бы не понимал.       — Не надо, — попросил он, звучало почти отчаянно.       — Но почему?! Давай будем вместе!       Ло стоило сообщить Мугиваре, что тот не понимает, о чем говорит. Донести как-нибудь, что это не любовь, не «ты мне нравишься», попросить отнестись к произошедшему, как к опыту, который больше не повторится. Хуже всего то, что он был не в состоянии просить об этом даже самого себя.       — Будем вместе? — еще раз поинтересовался Луффи.       А может к черту все? Может у него получится пережить боль, что непременно возникнет, когда он потеряет Луффи, не важно, по какой причине. Ло казалось, что он приблизился к солнцу, потому что Луффи им был — солнцем. Таким же теплым и манящим, но способным обжечь, если остаться близко к нему.       С другой стороны, кажется, он уже обжегся. Тогда, когда разрешил себе чувствовать.       Ло ничего не ответил. Он снова закрыл глаза, окончательно растворяясь в объятиях Луффи. Надежда на то, что он никогда его не потеряет, вспыхнула где-то в районе сердца и растеклась по венам. Она не имела под собой ничего и также стремительно падала в пропасть следом за Ло, она казалась запретной, непростительной, слишком глупой. И все же это была надежда.       Ло остался, старясь не думать о том, какими последствиями для него это обернется. Возможно, те чувства, которые он испытал, очень похожие на счастье и саму жизнь, стоили того, чтобы рискнуть.