Обнажён

— Ты так красив, когда обнажен, — медленно, непозволительно томно прошептал мужчина, поглаживая длинными пальцами деревянный поручень кресла. Глаза были плотно закрыты, на губах играла спокойная, слишком знакомая улыбка, а блеклый, лунный свет освещал его красивое лицо. Были заметны мелкие морщины, небольшие синяки под глазами и застывшая на лице усталость. — Иди ко мне, — добавил он одними губами, неторопливо поворачиваясь лицом к парню. Голубые глаза плавно распахнулись и Антон замер в этом странном, до боли необходимом взгляде. Только на него. Только для него. Без спешки, без масок, с той самой любовью, от которой перехватывало дыхание. — Иду, — так же быстро, почти испуганно выпалил Антон и сделал шаг вперёд. Мужчина несколько секунд смотрел на его обнаженное тело, белую грудь, едва заметный живот, мягкие, слишком родные черты лица и такие невероятно зелёные глаза. Его губы дрогнули в улыбке, а руки сами потянулись ближе. — Я никогда не встречал таких красивых, как ты, — прошептал он размеренно и притянул парня к себе ближе. Антон опустился к нему на колени так плавно, что сам удивился собственной грации — той, которой у него, казалось, никогда и не было. Тело уперлось в чужую грудь, а рука безвольно опустилась на плечо. — Всё в порядке? — Да. Ты ведь здесь, — горячие губы скользнули по шее, и парень мгновенно растворился в этом невероятно нежном, почти необходимом касании. — Вместе со мной. — Сегодня ведь Новый год, я не могу… Без тебя… — губы дрогнули в улыбке, и Антон едва сдержал смешок. — Я не могу без тебя. — И я не могу. Никогда не смогу больше. Я видел… — рука опустилась на талию Антона, и тот снова заулыбался, прижимаясь ближе. — Я видел столько красивых людей, я видел столько мужчин и женщин. Я восхищался красотой женщин и спал с мужчинами, но ты… Ты просто идеальный, — он вжался губами в дрожащую венку на шее и почти ощутил, как замирает парень в его руках. Как напрягается его тело, как дыхание замедляется и становится рваным, неуверенным. — Ты… — Люблю тебя. Знаешь ведь? — он снова скользнул носом по его щеке и едва заметно усмехнулся, опаляя лицо горячим дыханием. — Только тебя. Впервые в жизни люблю. — Впервые в жизни любишь только одного? — с едва заметной обидой бросил Антон и тут же ощутил, как Арсений подтягивает его ближе, упираясь горячими губами в плечо. — Люблю. Впервые в жизни — люблю. — Кого ты хочешь… — Тош… — Почему вдруг? — голос Антона дрогнул, но он заставил себя посмотреть Арсению прямо в глаза. Открыто. Слишком доверчиво, как смотрел десятки раз до этого и посмотрит ещё сотни раз. — Почему вдруг что? Почему люблю тебя? — Арсений медленно скользнул рукой по его скуле, замечая как тот жмется к его руке. — Расскажи мне, что тебя волнует. Почему вдруг ты такой… — Я всегда такой, — Антон прикрыл глаза и выдохнул почти со стоном. — Ты рядом, а значит… — Всё хорошо? — Слишком по-настоящему. Слишком сильно. — Тебе плохо со мной? — горячая рука легла на его шею, и Антон тут же улыбнулся, прижимаясь ближе. — Очень хорошо. С чего ты взял… Козёл. Ты ведь специально. — Специально что? — на выдохе спросил Арсений, прижимаясь носом к его щеке. — Антося… Тоша… Тошенька… что с тобой? — на губах дрожала улыбка, а руки уверенно гладили парня везде. — Котенок мой. — Замолчи… — Тошенька неловко улыбнулся, уворачиваясь от ласки. — Я не могу… — Не можешь что? — Думать. — Тебе нужно думать? Сейчас? О чем…? — О том, как сильно я тебя… А ты меня, — Антон нервно улыбнулся и сам подставил щеку под очередной поцелуй. — Люблю тебя такого. Когда ты просто рядом. Только мой. — Всегда только твой, — эхом отозвался Арсений. — Да-да… — Антон рвано выдохнул, но в этом «да-да» было слишком много чувств, чтобы звучать легкомысленно. — Тош… — Да, я знаю. Всё знаю, что те все и эти… Что для всех, а я… Люблю тебя. — И я люблю тебя, но ревновать меня к гостям или… К кому ты меня ревнуешь? — он тихо рассмеялся, опаляя горячим дыханием шею. — Расскажи. — Арс… я не ревную. — А я ревную, — спокойно признался мужчина. — Ко всем. Смотрят на тебя, улыбаются, трогают, а ты… — А я смотрю только на тебя, — перебил Антон. — А потом… потом пересматриваю десятки видео, где я смотрю на тебя. Он уткнулся холодным носом ему в шею, и Арсений снова тихо рассмеялся. — Сам пока не снимаешь? Или хочешь вдвоём? — Снимем домашнее порно без лиц… но они же всё равно узнают. По рукам, по кольцам, — Антон крепче обнял его за шею, и прошептал прямо в ухо: — А я не хочу тебя никому показывать. Ты — только мой. А я — твой. И точка. — Знаешь, если бы… Жаль я не умею петь, я бы написал про твои красивые глаза, — с придыханием прошептал мужчина, ощущая, как дрожит Антон в его руках. — Про то, как ты заправляешь волосы назад. — Про твою улыбку, про твои кудряшки, которые ты так не вовремя убираешь, про твои кольца и… — Игру в лисичку? Или что ты там говорил? — Антон чуть отстранился, заглядывая ему в лицо. — Ты до сих пор помнишь? — А как такое забыть? Ты бы еще добавил, что следы от моих пальцев на твоих ягодицах неделями не проходят, и я… — Больше так не делаешь, — Арсений тихо рассмеялся, покрывая его лицо едва ощутимыми поцелуями. — Ты стал слишком нежным, Шастун. — А как иначе? — Как раньше. Ссоры, скандалы, крики до хрипоты… — Горячий секс на кухне и в коридоре, а потом целые тюбики мази и десятки извинений, — с надрывом прошептал Антон. — Я столько раз просил у тебя прощения, Арс. Столько раз… — А я прощал, — просто и тихо ответил Арсений. И в этом коротком признании было больше силы, чем в любых криках. — Я делал это снова. Тебе было больно. Я обижал тебя… Дрожащая рука сжала Арсения за подбородок, но тот даже не пытался увернуться. Смотрел прямо в глаза и в этот момент там было всё. Ответы, вопросы, все ссоры прошлого и десятки ссор в будущем. А ещё счастье, абсолютная любовь и почти болезненная привязанность. Казалось, он телом ощущает этот взгляд. — Мы обижали друг друга, но я бы никогда не смог от тебя отказаться, — губы изогнулись в улыбке, и Арсения мигом прижал его к себе. — На чём мы остановились? — Ссоры? — Ты очень красивый. Я бы… Я бы так сильно хотел научиться рисовать, чтобы рисовать тебя. Писать картины, портреты, что-то ещё… Тебя обнаженного, в одежде, твою улыбку, тебя… — Нас. Пожалуйста. Есть мы. Последние десять лет есть только мы. — Я про другое. — Я знаю, но я… Мы. Понимаешь? — Я тебя люблю очень. Я не хочу тебя потерять. — Я тоже. — Ты самый красивый и любимый, мой Антоша… — Арсений скользнул длинными пальцами по животу парня и тот мгновенно напрягся, втягивая его. — Снова? — Нет, я… Щекотно, — Антон попытался отвести взгляд, но мужчина понял все без слов. — Ты красивый, самый красивый. Очень красивый, когда обнажен, — голос Арсения зазвучал привычно властно, но при этом так чувственно и тепло, что слова, казалось, проникали прямо под кожу, согревая изнутри. — Всё в порядке, Арс. — Я не хочу, чтобы это повторилось, Тош… Цифры на весах того не стоят, — он плавно поднялся с кресла вместе с Антоном на руках, прижимая его к своей груди, как самое ценное сокровище. — Тебе не нужны диеты. Тебе не нужен голод. — Мне нужен ты… а я должен соответствовать. — Ненавижу это слово, и ты это знаешь. Я всю жизнь за чем-то гнался, пытался чего-то добиться, кому-то доказать… А когда не получилось — впервые выдохнул спокойно, — Арсений медленно опустил парня на кровать и наклонился к его животу, губами касаясь нежной кожи. — Ты… Не понимаешь, это другое. — Одно и тоже. Стремление к идеалу, желание показаться лучше и стать другим. Для других, — горячий язык скользнул по бархатистой коже, а пальцы медленно очертили талию. Антон в его руках резко задрожал и почти застыл, стараясь собраться с мыслями. — Ты красивый. Целиком. И улыбка, и уши, и твои глаза. Я люблю тебя, твой смех, касания, тебя, — каждое слово подтверждалось нежным касанием и поцелуем. Антон метался по кровати, губы поджимал и тихо постанывал. — Тебе не нужно ничего делать, просто будь собой. — Но я хочу быть лучше… для тебя, — почти на выдохе бросил Антон и резко спрятал лицо в изгибе локтя, не в силах вынести этот полный любви взгляд. — Ты снова… слишком сильно меня любишь. Я не знаю, как дать тебе столько же в ответ. — Дай столько, сколько сможешь. Его горячие губы опустились ниже, и он впервые за вечер коснулся языком возбужденного члена, на головке которого уже блестела влага. — Ты слишком… во всем, я… — он попытался договорить, но слова застряли в горле. Арсений насадился на его член одним плавным движением и через мгновение ощутил, как в горло ударила горячая струя. — Ар-р-с, — стон утонул в изгибе локтя, и мужчина не сдержал победной улыбки. — Какой ты чудесный. Самый-самый, — почти благоговейно шептал Арсений, продолжая вылизывать член парня. Антон пытался прятаться, закрываться, скрываться, как делал это десятки раз до этого, а потом — всегда сдавался. Каждый раз сдавался и приходил к нему полностью обнажённым. Во всех смыслах. Была одежда. Были принципы. Запреты. Но он всегда был перед ним открыт и честен. — Пожалуйста, я ведь снова, — губы едва заметно изогнулись в улыбке и Антон неловко рассмеялся, выдыхая спокойнее. — Просто вставь. — Просто доверься, поверь мне. Постарайся принять себя, — размеренно шептал Арсений, осыпая тело парня десятками поцелуев, и от каждой этой фразы Антон напрягался всё сильнее, словно стараясь сжаться в комок. — Я знаю… Всё знаю, но не могу, — он попытался увернуться, закрыть глаза, а потом резко свел ноги вместе, сжимая голову мужчины в той самой позе. Арсений мгновенно перехватил его бедра, удерживая в одном положении. Ему хватило нескольких глубоких движений, гортанного стона и полной отдачи, чтобы Антон снова выгнулся дугой, сжал коленями голову Арсения сильнее и, потеряв контроль, излился во второй раз. — Всё хорошо, — горячая рука мужчины скользнула по его бедру, возвращая в реальность. — Всё хорошо, Антош. — Да… всё хорошо, — едва слышно отозвался Антон, мгновенно отворачиваясь к стене и до боли прикусывая губу. — Прости, я… — Как в первый раз, — с теплой улыбкой прошептал Арсений, притягивая его к себе и укладывая на грудь. — Ты тогда тоже ужасно стеснялся и никак не мог расслабиться. — Ты себя видел? — Антон неловко улыбнулся, понемногу растворяясь в этих объятиях. — Я просто поверить не мог, что у меня есть шанс хотя бы на один поцелуй. — Видел. А ещё я видел, как ты смотрел на меня. Как смущался, а потом… — Арсений тихо рассмеялся и прошептал почти в самые волосы: — …зажимал меня по углам, чтобы я тебе отсосал и поцеловал пару раз. Неужели я настолько тебе нравился? — Я?! — парень мгновенно вскинулся, опираясь на локти и глядя прямо в насмешливые голубые глаза. — Это ты! Это я тебе понравился! Это ты меня по углам караулил и в трусы лез при первой возможности! — Неправда, — голос прозвучал привычно спокойно. — Я видел, как быстро ты заводишься, когда мы… Вместе. И просто хотел помочь. — Ты мне отсосал, — слишком четко проговорил Антон и заметил, как теплеет и без того слишком нежный взгляд мужчины. — Правда? Не помню такого. А вот красного парня, который в меня врезался прямо в туалете, куда убегал дрочить… — Замолчи! — голос Антона дрогнул, и он мигом закрыл его рот ладонью, едва сдерживая ответную улыбку. — Это нечестно, ты ведь знаешь, что я тогда… — Был совсем юным, да? — прошептал Арсений в его ладонь, щурясь от удовольствия. — Тогда вставало на любой… — На тебя! А ты пользовался, — он убрал руку, но остался совсем близко. — Неправда. Я лишь помогал тебе расслабиться. — Ты меня приручил и подсадил на… себя, — Антон глупо рассмеялся, только сейчас осознав весь смысл сказанного. — Ты ведь специально, да? С самого начала хотел меня… — Очень, — перебил Арсений. — Влюбился с первого взгляда и сделал всё, чтобы ты стал моим. — Просто хотел выебать пару раз, а получилось вот так… Я ведь помню, как ты… — Нет, — мужчина резко подтянул его к груди и прошептал прямо на ухо: — Я всегда хотел для тебя свободы и счастья. Дать тебе это я не мог. — Ты специально? Чтобы я… Не страдал потом? — Звучит ещё хуже. — Но это ведь правда, да? Ты всегда делал что-то, из-за чего я не до конца мог к тебе привязаться. — Я думал ты уйдешь сразу, будешь… Счастлив. — А я решил идти по самому сложному пути, вместе с тобой. — Мне… — Я тоже счастлив. Очень, — перебил Антон, шепча прямо ему губы. — Не говори ничего. Я ведь был таким глупым… столько требовал, навязывался, вечно чего-то ждал. — Имел полное право, — Арсений скользнул губами по его скуле и добавил совсем тихо: — Это я тогда не мог дать ничего, кроме секса. А сейчас… сейчас я сделаю всё ради тебя. — Ты и тогда делал. Сколько раз ты меня спасал? Сколько ночей провел рядом, когда мне было паршиво? Все эти уговоры, объятия, обещания… Ты вытягивал меня со дна, Арс. А я… я просто был безумно счастлив, что ты всё равно рядом. — А как иначе? Если не тогда, то когда? — Сейчас? — Антон тихо рассмеялся, сжимая его плечи еще крепче. — До Нового года остались считанные секунды. Слышишь? Там куранты. — Нужно загадать желание. — Да? Я начну, — Антон выдохнул прямо в губы и едва заметно улыбнулся. — Хочу, чтобы мы всегда были вместе. — Чтобы ты всегда улыбался и был по-настоящему счастлив, — подхватил Арсений. — Чтобы ты наконец реализовал всё то, о чем так сильно мечтаешь. — Чтобы мы были рядом в те моменты, когда труднее всего. — Совместная квартира. Общая спальня. — Тысячи совместных ночей и… — Сладкие утренние объятия. Поцелуи. Ты. — Наш дом. Наше общее будущее. Наше «сейчас». — Долгая жизнь с тобой. До самого конца. — И с тобой. Ещё дольше и ещё счастливее. — Десятки, сотни совместных поездок. — И дурацких, странных фотографий. — И только счастливых воспоминаний. — Просто… счастливая жизнь. — И полностью обнажённый ты в моей кровати, — с придыханием прошептал Арсений, глядя на него с нескрываемым обожанием. — А ты — в моей, — Антон тихо рассмеялся, и через мгновение впился в его горячие губы. За окном взорвались радостные крики, небо засветилось первыми залпами салютов, но для них мир сузился до размеров этой комнаты. — Обязательно, — руки Арсения скользнули по его талии, и Антон тут же прогнулся, прижимаясь ближе. — Я люблю тебя. — И я тебя. — В этом году — только вместе? — Только вдвоём. — Тош, ты сейчас растаешь или мне кажется? — с едва заметной улыбкой прошептал мужчина и скользнул руками ниже, к округлым ягодицам. Антон в его руках мгновенно замер, а потом словно оттаял, поддался ближе, посмотрел мягче и поцеловал сам. Снова. Прямо в губы. Скользнул языком по влажной коже, проник внутрь и почти застонал, наслаждаясь каждой секундой и каждым мгновением. — Вставь, — едва слышно добавил он, пока руки безвольно обхватывали шею Арсения. — Хочу тебя внутри. Сейчас. — Я знаю. Ты всегда этого хочешь, — губы Арсения дрогнули в глупой, счастливой улыбке. — Только вставить? Больше ничего не нужно? — Ничего, — Антон неловко отвёл взгляд и до боли прикусил нижнюю губу. — Не напоминай об этом, прошу. — Не напоминать? — мужчина медленно скользнул головкой внутрь и поймал губами рваный выдох Антона. — Всё нормально. — Я знаю, но ты… каждый раз… — он выдохнул рвано, почти обиженно, и спрятал лицо в изгибе шеи Арсения. — Издеваешься надо мной. — Никогда, — губы мужчины коснулись растрёпанной макушки, и он тихо усмехнулся. — Разве что совсем немного, когда ты кончаешь в третий раз и начинаешь просить всё и сразу. — Козел… Замолчи я и так… Стыдно до сих пор, — на выдохе бросил Антон и медленно опустился до конца. Руки легли на горячие плечи и он начал размеренно раскачиваться на бедрах мужчины, всё время пряча свои глаза. — Расскажи мне. Я правда не понимаю. — Понимаешь, — тело дрогнуло от резкого вдоха. Улыбка скользнула по губам, глаза почти закрылись. — После первого раза… — Тош, — Арсений крепче обхватил его талию, прижимая ближе. — Расскажи мне всё. — Тогда… когда мы впервые… — голос дрогнул. — Это было ужасно. Я был идиотом. Он резко прижался к груди Арсения, словно стараясь спрятаться. — Ужасно? — Арсений замер. — Тош… я тебе сделал больно? Почему ты молчал? — Нет. Это я. Такой наивный и глупый. Мне до сих пор стыдно. — Сколько лет прошло… — Плевать. Я каждый раз вспоминаю… — Что вспоминаешь? Как я к тебе в комнату ночью пришел и мы трахались как кролики или что-то другое? — Всё, — Антон выдохнул так резко, что мужчина на миг сжался, чувствуя, как по спине пробежала дрожь. — Мне просто… тебе не было противно? Не было неприятно? — То-о-ош, — протянул Арсений с надрывом. — Я был самым счастливым человеком в мире, пока ты был рядом. Какое неприятно? — Из-за меня, — он с трудом сглотнул. — Я ведь вёл себя так глупо… — Мой любимый. Самый красивый. Самый настоящий, — шептал Арсений, почти касаясь губами кожи. — Тогда не было ничего плохого. Я помню только твои стоны и наши поцелуи. Я правда думал, что от счастья могу просто отключиться. — Дурак, — Антон не сдержал глупую улыбку, и прошептал чуть тише: — Ты не врешь? — Нет. Неужели ты думаешь, что я разлюблю тебя из-за каких-то там… — Наоборот! Как ты мог в меня… Я ведь тогда был таким глупым, поверил всем твоим словам, подумал, что это любовь, навсегда. Повелся как школьница на старшеклассника, на всё был согласен. — Жалеешь? — Арсений мягко сжал его бёдра, делая несколько медленных, осторожных движений. — Не надо было тогда? — Я был дураком, — он не смотрел прямо — взгляд скользил куда-то в сторону, по краю стола, по тени от лампы. Арсений усмехнулся уголком губ и, не раздумывая, ответил: — Я этого даже не заметил… смотрел на тебя так долго, что и не понял, как влюбился. Антон на мгновение замер, будто пропуская слова через себя. Потом улыбнулся — мягко, чуть шире, чем обычно, а глаза заблестели от тепла и лёгкой дрожи. — А я заметил, — его голос был тихим, почти шепотом, но в нём было столько уверенности, что Арсений невольно напрягся. — Все заметили. — Нет, я заметил, когда влюбился. В тебя. Понимаешь? Ты был… Ты есть. Самый. Самый-самый. Мой самый красивый, добрый, улыбчивый, соблазнительный, возбуждающий и самый чувствительный. — Не говори так. — Я не могу иначе, — тихо, но уверенно сказал парень, наклоняясь ближе. — Я хочу, чтобы ты знал, как сильно я тебя люблю. — Да? Я знаю, а стоит мне толкнуться чуть сильнее и ты… — он рвано улыбнулся, и Антон мгновенно потянулся к его губам за новым поцелуем. — И ты тоже. Дрожишь. Когда я сверху. — Такого красивого парня держу в своих руках. — Ты такой… Люблю тебя. — А я тебя, — Арсений медленно опёрся спиной о подушки, спускаясь чуть ниже, и не сдержал победной улыбки. — Не буду тебя сбивать и отвлекать. — Козёл. Мой козёл, — с шуточной обидой прошептал Антон и упёрся руками в его грудь. Он двигался медленно, почти невесомо, затем ускорялся, сбивался, снова замедлялся и опять срывался. Опускался до самого конца и выходил почти полностью. Комнату наполнили глухие шлепки, тихие стоны и сорванное, слишком быстрое дыхание. Антон старался изо всех сил, пока Арсений наблюдал — с едва заметным восторгом и такой ощутимой любовью, что Антон чувствовал её на себе. Годами. Мужчина смотрел внимательно, пристально, почти до дыр. Боялся упустить хоть что-то и не упускал: гладил едва ощутимо, помогал, поддерживал и был рядом. Всегда. Антон сделал резкий, отчаянный толчок — слишком уверенно, слишком быстро, словно пытаясь стать еще ближе. Но ритм сбился. Он соскользнул с члена с едва слышным, рваным выдохом и замер, нелепо застыв над мужчиной. Тишина в комнате мгновенно стала оглушительной. Антон застыл, пытаясь осознать, что произошло, и почему всё так резко оборвалось. Тело прошила мелкая, противная дрожь, а член ныл от неутолимого, ставшего почти болезненным, возбуждения. Но Арсений… он даже не пошевелился. Просто смотрел. И этот пристальный, изучающий, лишенный тени осуждения, но полный какой-то пугающей проницательности взгляд — прожигал насквозь. Он наблюдал за каждой эмоцией на лице парня: от вспышки страха до немой мольбы. Видел, как дрожат его плечи и как судорожно сжимаются пальцы, но не спешил помогать, словно давал Антону прочувствовать этот момент их близости и его собственной уязвимости до самого дна. — Не… — Всё хорошо, — на выдохе прошептал мужчина и мягко коснулся пальцем его спины. Губы сомкнулись на соске, легко играя, почти невесомо покусывая. Ладонь скользила по талии, бёдрам, и внутрь толкнулось сразу три пальца. Антон сдавленно вскрикнул, дёрнулся, попытался уйти — не получилось. Арсений удерживал его на месте и не останавливался, наоборот, вылизывал его медленно, тщательно, слишком трепетно. — Арс, пожалуйста… Сюша… — Всё в порядке? — слишком спокойно, буднично, без тени насмешки или укора прошептал мужчина и сразу уложил парня к себе на грудь. — Больно? — Нет. — Люблю тебя. — Ты самый лучший, — Антон уткнулся носом в его шею и почти заскулил. — Очень тебя люблю. Очень сильно тебя люблю. — И я тебя. — Продолжай… Свободная рука обвила талию Антона, притягивая к себе ещё плотнее, ощущая, как тот медленно тает в этом давлении. Всё внутри парня сжалось в тугой узел, дыхание стало прерывистым, грудь едва успевала расправляться. В миллиметре от оргазма Антон выгнулся, впиваясь пальцами в плечи Арсения, и замер на мгновение, прежде чем его накрыла мощная, оглушительная волна. Он хрипло вскрикнул, пряча лицо в изгибе шеи мужчины, пока тело дрожало в сладких конвульсиях, постепенно успокаиваясь. Воздуха всё ещё не хватало, кожа оставалась горячей и влажной, но Антон осторожно отстранился. Поднял глаза так медленно, словно боялся спугнуть то, что между ними зависло. Во взгляде Арсения было слишком много: тихая благодарность, открытое доверие, и желание, которому не требовалось название. Слова только мешали бы. Он опустился ниже неторопливо, почти благоговейно. Его дрожащая ладонь на мгновение замерла и лишь через несколько секунд, коснулась возбужденного члена. Арсений глухо выдохнул, когда пальцы Антона сомкнулись вокруг него — уверенно, крепко, без суеты, как прикосновение, в котором не было сомнений. — Теперь я… — восторженно прошептал Антон, и это «я» было обещанием, наполненным чувственностью и огнём. Антон действовал почти инстинктивно, ведомый тем жаром, который всё еще разливался по его собственному телу. Он приподнялся на локтях, нависая над Арсением, и внимательно следил за тем, как зрачки мужчины расширяются, заполняя всю радужку. Его влажная, горячая ладонь скользила по всей длине, изучая каждый изгиб, каждую напряженную венку. Арсений резко вскинул бедра, когда парень большим пальцем коснулся самого кончика, собирая выступившую каплю и распределяя её по члену, чтобы сделать скольжение еще более плавным и невыносимым. — Тош… — голос мужчины сорвался, превратившись в хрип. Он запрокинул голову, подставляя шею, и его пальцы зарылись в кудрявые волосы парня, то ли отталкивая, то ли притягивая еще ближе. Антон сжал пальцы чуть крепче у основания и повел рукой вверх, медленно, дразняще, заставляя мужчину ловить ртом воздух. Ритм постепенно нарастал. С каждым движением ладони Антона становились всё увереннее, а темп — жестче. Он чувствовал, как под его кожей пульсирует чужая плоть, как Арсений теряет свой привычный контроль, и становится абсолютно беззащитным перед этим простым движением. Когда парень добавил вторую руку, перехватывая член выше и создавая плотный, влажный вакуум, мужчина не выдержал. Его тело натянулось как струна, спина выгнулась, отрываясь от постели. — Да, вот так… еще… — выдохнул Арсений, и в следующий момент его пальцы судорожно сжали плечи Антона. Ритм стал предельно быстрым, почти яростным. Антон видел, как на лбу мужчины проступила испарина, как он зажмурился, отдаваясь этому чувству. Финальный толчок — и мужчина содрогнулся, кончая на руку Антона и на свой живот, пока его дыхание сбилось в один сплошной, протяжный стон облегчения. Мужчина обмяк на простынях, пытаясь прийти в себя и унять сбивчивый стук сердца. Антон обессиленно опустился рядом, буквально рухнул, прижимаясь щекой к его горячей, всё ещё вздымающейся груди. Дрожащая рука Арсения нашла его затылок, легла почти сразу и только потом начала медленно гладить, успокаивая и удерживая рядом. — Люблю тебя. Больше всего на свете.