Где ты?

Шнюк как обычно вспоминал в это день Праматерь и рисовал ее на холсте, думая показать это внучке, и спросить ее мнения. Он надеялся на понимание, потому что только ей доверял свои тайны. Момент, когда к нему вошли Элина, Лунтик и братья-гусеницы, окрасился разочарованием. Картина была испорчена, но, держа себя в руках, он все же выслушал взявшего слово Лунтика. — Летать научился? Ушами? — удивился Шнюк. — Это довольно странно, но не исключено. Я дам тебе один отвар, как-то раз Луню тошнило после того, как вы, сорванцы, Вупсень и Пупсень, стали катать ее на падающих листьях! — Спасибо, дядя Шнюк, — улыбнулась Элина и взяла Лунтика за лапку. — Только вот у нас еще одна новость… — Да! Новость насчет Луни! — хором закричали гусеницы. И Шнюк напрягся. — Что с ней? — требовательно спросил он. Бог в этот момент решил случайно опрокинуть оставшиеся краски на холст Шнюка руками Лунтика. Шнюк начинал звереть, потому что его тайна становилась явной. — Вы сейчас от меня все в глаз получите! — в итоге яростно произнес он. Открылась дверь и на пороге оказались Луня и Жу-жу, которые несли в руках по банке варенья. Шнюк посмотрел на обеих внимательно, а потом на гусениц, которые тревожно закричали. — Вы чего? — спросила Луня своих друзей. Элина смутилась, а Лунтик почесал за ушами. — Мы тут просто… — Что? — потребовала Луня. Шнюк же, вдруг что-то сообразив, поднял свой холст, на котором была начатая им надпись: «Совершенство» Почему-то эти слова что-то тронули в душе Шнюка, ведь одно пятно черной краской как никогда напоминало его огромную Праматерь, которой он в свое время не сказал и слова. Это пятно возвращало его к ночным прогулкам, когда он прижимался к ее брюшку и пытался угадать ее мысли. Неважно откуда слово, то был какой-то стих, который пришел ему в голову, но он его не завершил, главное, что оно возвращало ему спокойствие, как и та картина, которая была на его холсте. — Это твоя возлюбленная, Луня? — почему-то задумчиво спросил Шнюк, смотря на холст. Луня покраснела, но ответила честно: — Да, дедушка. И мы пришли для того, чтобы остаться. Шнюк обернулся со влажным взглядом. — Я как раз сегодня хотел рассказать тебе о своей первой любви, Луня. Рисовал по памяти, смотри, что получилось. — Дедушка, а причем тут совершенство? — спросила Луня, когда все посмотрели картину. Жу-жу взяла ее за лапку. — Просто оно как ничто напоминает мне правду… — задумчиво произнес Шнюк в пустоту, а потом повеселел: — Эх, молодежь. Давайте чай пить, я вам кое-что расскажу. — А Жу-жу может остаться? — с надеждой спросила Луня. Шнюк улыбнулся, взглянув на скромную земную пчелку, которая смотрела на него прямо и смело. — Конечно. Я же не монстр какой-то, чтобы съедать тех, кто дорог моей милой внучке. Все заулыбались. Как и Бог, который тоже решил послушать рассказ Шнюка, налив себе чай.