Мы друг другу никто.

03:38. Холодная декабрьская ночь. Кухню освещал лёгкий лунный свет, падающий на макушку шатена. Кареглазый стоял, оперевшись о стол, с кружкой воды, которую он всегда наливает на ночь. Очередной кошмар. Опять. Снова. Этот сон был бы таким же обычным, как и все остальные, если бы там не было его. Напоминание о человеке, которым раньше ты дорожил больше, чем собственной жизнью, делает очень больно. Ведь теперь вы друг другу никто. Вроде сон не такой уж и плохой. Они возвращают общение. Он снова рядом. Он снова пишет ему. Они снова вместе. Только вот... Давиду уже далеко не шестнадцать лет. Прошло три года с того момента, как тот закомплексованный мальчишка, пытавшийся всем угодить, который чуть ли не на коленях стоял, лишь бы его не оставили одного снова, наконец-то стал ставить на первое место себя. Научился отпускать людей, высказывать своё мнение, а не подстраиваться под других. Перестал бояться конфликтов и выяснения отношений. Полюбил и зауважал себя. Ну... последнее, конечно, громко сказано, но по сравнению с самооценкой в прошлом, сказано как надо. Познакомились они, когда были ещё подростками. Роменский запомнил тот день навсегда, но хотел бы, чтобы он никогда и не наступал. Начало августа, жаркие деньки и тёплые ночи. Каникулы, 10 класс, последнее беззаботное лето. На одном из серверов в Майнкрафт Давид познакомился с ним. Никита Берг. Парень так и не узнал, настоящая ли это фамилия или просто псевдоним. И больше никогда не узнает. Они попали вместе в одну команду на бедварсе и сразу словили коннект, несмотря на зажатость Роменского. Сначала общались в дс, а после перешли в телеграм. Они были знакомы уже год. Саша, единственный человек, которому кареглазый рассказывал о Никите. Нет, он не держал его в тайне, наоборот, все его знакомые и друзья знали о его интернет-друге. Только вот Руде шатен рассказывал про него намного больше и чаще. И Саша, единственный, знал о его симпатии к Бергу. Всё бы так и оставалось. Они бы так же были друг для друга лучшими друзьями, общались, играли в майн и хорроры, каждую ночь болтали в дискорде, а Давид бы и дальше скрывал свои чувства, как всегда это делал. Но в день, когда они наконец-то увиделись вживую, всё поменялось. Парни встретились на день рождения у общей знакомой, ехать кареглазому было долго, но возможность встретиться с Никитой он упускать не хотел. Тем более пару дней назад они отмечали год общения в дс, а теперь могут и в жизни. Всё было просто замечательно. Они встретились, обнялись, а на глазах шатена чуть ли не выступили слёзы. На людей им было плевать. Да и как на сам праздник. Конечно, они поздравили именинницу, но самым главным сейчас для парней были они сами. Никита нашёл укромное место, где те и остались сидеть. Хохот, слёзы, откровенные разговоры — всё было в этот вечер. А потом... а потом разговор зашёл туда, откуда пути назад нет.

***

— А твоё сердце свободно? — спросил шатен, не понимая, нахрена он вообще это начал. Видно ему хватает одного запаха алкоголя, чтобы опьянеть. — Неа, занято, — блондин рассматривает банку с напитком, делая вид, что она ему намного интереснее, чем этот диалог. — Ого, и кто же она? Красивая? — удар прошёлся где-то в районе груди. Давид не надеялся. Знал, что однажды такой разговор случится, только сердцу не прикажешь. Но нужно держаться и не подавать виду. — Боюсь, если расскажу, ты меня кинешь. — Никт, разве я когда-то осуждал тебя или бросал из-за чего-либо? Не говори ерунды, не кину, — возмутился Роменский, внимательно рассматривая друга. — Тобой. — Что?.. — на секунду кареглазый выпал из мира. Он? Так весь тот флирт — это были не шутки, а намёки? Нет. Он шутит. Не может быть. — Никт, если это шутка, то не смешно. — Какой же ты придурок... — голубоглазый поставил уже пустую банку куда-то на пол, спокойно подходя к парню напротив. — Моё сердце занято тобой. Поцелуй. Берг мягко прикоснулся своими губами к чужим, положив руки на плечи друга. Шатен думал, что у него инсульт, ибо сделать хоть что-то он не мог. Только наслаждаться этим моментом. Если бы это был сон, Давид бы не хотел просыпаться. После того как блондин отодвинулся, наступила неловкая тишина. — Я пойму, если ты не такой и тебе вообще парни не нра... — Никите просто не дали договорить. Его схватили за руку, которая тянулась к шее от смущения, и потянули на себя. Голубоглазый оказался на коленях шатена. Теперь уже Давид завёл его в мягкий и нежный поцелуй. — Это взаимно, — прошептал Роменский в губы, чуть отстранившись от лица блондина.

***

Тогда, три года назад, шатен думал, что теперь он самый счастливый человек в мире. Хах, наивный. А теперь он стоит у окна, желая забыть этот день, как и Берга, навсегда. Сначала всё было замечательно. Разговоры по душам о том, как они боялись признаться, редкие встречи со слезами и поцелуями. Подарки, внимание, комплименты. Любовь. А потом всё изменилось.

***

Моя ромашка: Ну что? :) Сегодня всё в силе? Я камеру даже настроил!

Любимый Берг:

Прости, солнышко, сегодня не получится... Я на заброшку с парнями, помнишь компанию, про которую я тебе рассказывал? Как-нибудь в другой раз.

Моя ромашка: Понял, удачи тебе Хорошей прогулки! Напиши, как дома будешь.

Любимый Берг:

Хорошо, милый, люблю

***

Ромашка: Мы так давно не созванивались... У тебя есть сегодня вечером время? Я так скучаю по тебе((

Любимый Берг:

Давидушка... я так устал, давай потом, ладно? Спать пойду, доброй ночи, кот

Ромашка: Ладно, извини, отдыхай.. Доброй

***

Роменский: Никита, это не нормально Хватит уходить от разговора, у нас постоянные ссоры, давай обсудим

Любимый Берг:

Я не виноват, что ты так на всё реагируешь

Ну если тебе так надо, давай завтра, я сейчас занят

Роменский: Мне надо? Боже, это только мне будто надо, не забывай, что ты тоже в этих отношениях находишься, и будь добр, тоже предлагай решение проблем, почему всё решать должен я?

Любимый Берг:

Да, да, я понял, я такой плохой и ужасный, ничего не делаю для тебя

Я занят с пацанами сейчас, потом обсудим

Роменский: ... Ясно.

***

Любимый Берг:

И чё опять не так?

Давид: Никита, ты меня послал. Мы месяц нормально без ссор не можем общаться. Ты постоянно занят, и мы даже обсудить это не можем. Что не так?!

Любимый Берг:

Ведёшь себя как ребёнок

Давид: Говорит мне это человек, избегающий ответственности, не умеющий решать собственные проблемы и при любой из них сразу же резаться и прыгать с крыши. Это поступок взрослого человека?

Любимый Берг:

На такую хрень обижаешься, даже с Женей мы могли компромисс найти

Давид: Знаешь что? Пошёл нахуй ты и твоя Женя.

Контакт заблокирован.

***

Давид-призрак: Я заблокировал его.

Саша Руда:

НАКОНЕЦ-ТО

Так и надо было!! Причём давно

Умничка, я так тобой горжусь ^^

Давид-призрак: А вдруг я сделал всё не так?.. Мы же даже нормально не поговорили

Саша Руда:

А он умеет будто нормально разговаривать?

Нет, всё правильно сделал, ты и так натерпелся всего этого

Давид-призрак: Очень на это надеюсь..

Саша Руда:

Давай, не кисни

Через полчаса чтобы был у меня, всё расскажешь, а я за пивом с чаем пойду

Давид-призрак: А пиво зачем?

Саша Руда:

Потому что с твоим Бергом я одним чаем не успокоюсь

Давай, одевайся, нос выше и ко мне кабанчиком

Давид-призрак: Хорошо, скоро буду

***

— Ну... так как-то — нервно перемешивая чай, закончил свой рассказ Роменский. — Пиздец... какой же он долбаёб, а ты ещё и молчал про всё это — Руда отложил телефон шатена, тот только Саше мог показать свои переписки и довериться, зная, что всё это только между ними. — Угу... — Тут на телефон пришло сообщение. — Кто там пишет? — Благоверный твой, на — с явным презрением к тому, кто написал другу, сказал Руда и протянул телефон его владельцу. От одного упоминания сердце очень сильно заболело, но шокировало больше не то, что он вообще написал. А что он написал. В Дискорде было "прощальное письмо". Нет, не "предсмертная записка" или извинения, а признание.

Привет, в общем, перед тем как мы окончательно разойдемся, я думаю, мне стоит рассказать тебе всё, что я скрывал. Начну с самого ужасного, наверное: в июле у меня была интрижка с другой девушкой, но у нас ничего не вышло, а сейчас я уже месяца полтора испытываю симпатию к другому человеку. Я не хотел говорить, потому что знал, что если мы расстанемся, тогда с твоей внешностью тебя вряд ли кто будет любить в ближайшее время, да и в целом ты меня начал раздражать ещё с лета, но я выбрал молчать. Всё, теперь бб, надеюсь, запомнишь меня.

Давид забыл, как дышать. Ком в горле не давал возможности произнести хоть какой-то звук. Заметив состояние шатена, Саша положил руку на плечо и спросил. — Эй, Дав, всё нормально? — Конечно, он понимает, что нет, но спросить надо. Роменский лишь молча передаёт телефон, другу без каких-либо эмоций смотрит в пол. — Что нахуй?! — орёт Руда, читая сообщение с желанием сломать этот телефон. — Да что он вообще себе позволяет?! Можно, я ему напишу пару ласковых? — Я сам, — прерывает его кареглазый. Давид высказал в том сообщении всё. Всё, что так долго копилось у него на душе. Не фильтруя, написал во всех красках и пожелал всего "самого хорошего", а после заблокировал и в дс. — Красавчик, — прочитав сообщение, отправленное другом, сказал Саша. — Горжусь!!

***

Стоили ли все те нервы и истерики этих отношений? Нет. Хочет ли он написать и вернуть отношения? Определённо нет. Больно ли ему до сих пор? Очень. Но это не конец. Не в первый раз им пользовались как тряпкой, об которую можно вытереть ноги, а потом выбросить. Не в первый, но последний. Теперь они друг другу никто. Роменский заблокировал Никиту везде, удалил все фотографии из галереи, сжёг подарки, которые он готовил на два года отношений. Сделал всё, чтобы больше ничего ему не напоминало о нём.

4:58. Пора спать. Что-то он засиделся. В семь на учёбу вставать вообще-то.