Глава 3
27 февраля 2026 г., 15:45
— Я просто не понимаю, почему хотя бы на звонки Чарли не отвечать? Ладно я, — Люцифер отмахнулся, едва не закатив глаза, — у нас и правда в последнее время были проблемы… Но с дочерью же можно было общаться!
Хаск едва глянул на него, не отрываясь от чистки стакана. В такой час посетителей не было, как ни странно. Народ ещё разбежаться не успел, хотя по разговором, ведущимся среди новых постояльцев, легко считывалась их неуверенность в искуплении. Заслуга Вокса, что не прекращал свои действия по дискредитации принцессы и её отеля. А уж наслушаться бармен всякого успел, учитывая, что именно здесь было излюбленное место для общих сборищ. Ну, помимо этих психотерапевтических кружков, которые также ему приходится вести из-за занятости Чарли.
Но всё же не было загадки в том, почему в отличие от остальных вечеров сейчас тут было так пусто. Завидев самого короля ада, грешники просто разворачивались, направляясь куда-нибудь ещё. Люцифер пусть и не пытался как-то особенно распугивать их, но едва ли кому-то хотелось узнать самому, что будет, если попытаться заговорить с ним. Хотя нет-нет, да появлялись те, кто был заинтересован, пусть и не решался пока. Но всё же среди постояльцев был тот, кому, казалось, было плевать на статус короля Ада.
— Решили скоротать вечерок с алкоголём, ваше величество? Или захотелось излить душу? — также нагло, как и обычно, обращается к Люциферу Радио-демон. Тот в ответ лишь фыркает, замолкая со своей тирадой, и отворачивается в сторону, когда грешник усаживается рядом.
По его короткому стуку по столешнице Хаск без промедления наливает виски в стакан. Аластор едва щурится довольно, отпивая напиток, специально или нет не замечая взгляда падшего, направленного на него. И бармен всё это улавливает, делая заметки мысленно, чтобы позже пересказать всё Энджелу. Парниша уже целое хобби устроил из наблюдения за этими двумя, так что, безусловно, обрадуется, когда Хаск всё это перескажет. Но стоит быть и поосторожнее что со слежкой, что со «сливом» информации — босс может и не оценить такого внимания к своей персоне. Особенно из-за того, что связано это с Люцифером.
Бармен едва вздыхает и отходит к полкам, занимаясь обычной рутиной. Можно уже было даже не засматриваться на вход — других гостей ожидать не стоит, когда эта парочка тут. Всех распугают одним лишь присутствием. Слишком у большая концентрация «зла» в одной комнате.
— А мне-то казалось, вы не в восторге от алкоголя, — замечает Аластор, смотря на свой стакан, вместо собеседника.
— Ну, как видишь, ты ошибся, — отвечает Люцифер ехидно, но с кривой от недовольства усмешкой, и слегка покачивает стаканом в руке. В отличие от грешника, он выбрал один из их фирменных сладких коктейлей.
Хаск просто надеется, что до сих пор выглядит всё также незаинтересованно в их разговоре. Заёбанность, вот, отыгрывать не обязательно — это с ним теперь на всю его грёбанную жизнь здесь.
Но эти двое на удивление пока мирно себя ведут. Перепалка не продолжается, каждый думает о чём-то своём, сосредоточившись лишь на своих напитках. Однако бармен кожей чувствует повисшее напряжение. Причём было ощущение какое-то, что ему просто о чём-то ещё неизвестно. О чём-то таком, что произошло между ними без свидетелей.
Аластор едва хмурится, и со щелчком его пальцев музыка заполняет комнату. Оборудование, которое они установили уже после ремонта, вместо привычной современной музыки включил лёгкий блюз. Бармен также замечает, как Люцифер слегка хмурится, косясь на Аластора, но протеста не выражает. Даже будто бы довольствуется, судя по тому расслабленному выражению, которое следом появляется на его лице.
«Это, случаем, не первый раз, когда они не собачатся, пока находятся в одной комнате?» — вдруг подумал Хаск, не беря, конечно, в расчёт ту неделю, когда падший был не в себе.
Но, конечно, именно в этот момент эти двое вернулись к своему обычному состоянию.
— Так, и что же там с вашей жёнушкой?
Люцифер тут же кривится и устало вздыхает. Пронырливость этого ублюдка и его желание влезть не в своё дело любого доведет.
— Тебе-то какое дело?
— Ну, вы так искренне изливали душу, причём на публике, — Аластор кидает быстрый взгляд на Хаска. — Разве это не означает, что хотите обсудить это?
— Может и так, но уж точно не с тобой. Не собираюсь обсуждать свои семейные дела с очередным маньяком-психопатом, или какое там у тебя психическое расстройство. Не думай, что раз уж я прихожу к тебе ночью, то ты получил какие-то особые права.
Хаск не удержался от удивлённого взгляда сначала на Люцифера, потом и на Аластора. Но что тот, что другой не обращали внимания на бармена. А грешник даже ухом не повёл на последние слова, будто тут не было ничего двусмысленного, намекающего на вещи того рода, обсуждение которых тот не любил. Но, возможно, Хаск просто пока лишь надумывает?..
— Звучит так, будто вам не нравится.
— А с чего это должно нравится, а? Ты, чёртов засранец, вообще не умеешь держать свои руки при себе!
— А вот раньше не жаловались совсем… — вздыхает Аластор с явно притворной грустью.
— А раньше по-другому всё было! — вспыхивает злостно Люцифер, тыча в него пальцем.
— Верно. Раньше вы оставались на всю ночь, не то, что сейчас.
— Ещё бы я оставался на ночь в твоей комнате!
Люцифер отмахивается от развеселившегося из-за перепалки Аластора и отворачивается. И на бармена, на его счастье, всё также не обращают внимания. Стоять за стойкой бывает всё же полезно.
— Я тут вспомнил кое-что забавное, — вновь нарушает повисшую тишину Аластор, не давая в этот раз паузе в диалоге затянуться. — Алкоголь на вас вообще не подействовал, пока вы были, так сказать, не в себе.
— А ты думал, что ангела так просто можно споить? — усмехается Люцифер и, смотря на грешника, отпивает из стакана.
— Ну, на обычного ангела может и не действуют алкоголь и всякие яды. Но, что насчёт вот падшего? — Аластор склоняет голову набок, смотря хитро на короля. — Ваша переносимость всё ещё в силе?
— С чего вдруг тебя это заинтересовало?
— Не хотелось бы позже тащить ваше величественное пьяное тело на себе.
— Как будто бы ты сделал такое! — фыркает падший насмешливо и качает головой. — Да ты бы скорее тут и оставил бы.
— И чтобы остальные видели это? Ну уж нет. Такая презабавная картина не для всеобщего обозрения.
Люцифер лишь закатывает глаза на такое замечание. Ну да, конечно, будто бы такой человек, как Аластор, стал бы о ком-то заботиться. Останется точно в стороне, если вовсе не решит, что забавнее будет всё ухудшить. О чём, в принципе, он сам недавно и говорил, когда ему намекнули на помощь принцессе. Однако вот Хаск, наблюдавший со стороны, замечает нечто не то во взгляде, не то в тоне оверлорда, заставившее припомнить слова Энджела про собственничество Радио-демона. И что-то вот теперь ему кажется, что тот бы всё же сделал подобное для падшего…
— К тому же, — Аластор продолжает, отведя взгляд от собеседника, — не хотелось бы, чтобы эта ваша сегодняшняя попойка помешала вам этой ночью.
— Не недооценивай меня, мальчишка, — проговаривает Люцифер, скалясь надменно, а затем допивает залпом остатки своего коктейля. — О себе лучше позаботься. Надоело мне уже каждую ночь к тебе бегать.
И ответить Аластору не дают: Люцифер тут же встаёт с места, спрыгивая с высокого барного стула на пол, и через пару шагов исчезает в красно-оранжевой дымке. Грешник едва проводит его взглядом, не пытаясь или даже попросту не желая что-то сказать вдогонку. Хаск почти уверен, что тот всё равно этой ночью отыграется. Чем бы они там не занимались.
— Хаск, — окликнул бармена оверлорд, отчего тот невольно вздрогнул. Правда, вместо ожидаемых грозных предостережений или чего-то в этом роде, Аластор лишь постукивает по стакану. — Давай-ка ещё.
***
Аластор недоволен. Нет не так. Он чертовски блядь недоволен. Но то была не злость, как ни странно, и не та неконтролируема животная ярость, что утихает лишь после парочки особо жестоких убийств. Скорее всё же раздражение, пусть и довольно сильное. И впору было бы винить выпитый алкоголь во всём, но нет. Янтарная жидкость лишь послужила розжигом, заставляя, наконец, обратить внимание на свои эмоции, так упёрто игнорируемые. Красный пиджак откидывается на кресло и туда же снятая резким движением бабочка. Грешник мерит шагами комнату, с шумом выдыхая воздух и трепля свои несчастные волосы. Всё чёртов Люцифер! Какого вообще, спрашивается, хрена его так легко выводит на эмоции этот заносчивый засранец?! Ведь, если так подумать, ему может и хотелось выпить, но скорее в одиночестве, сидя у себя в комнате и включив либо проигрыватель, либо радио. Но, заметив, что падший сидит в баре отеля, так ещё и общается так спокойно с Хаском, не раздумывая полез туда же. И Аластор может сколько угодно себя уверять, что хотел снова, как обычно, начать перепалку с королём и подразнить того, чтобы вывести на эмоции. Но ведь дело было не только в этом… Только вот копаться в этом он не собирается. Правда глаза колит? Возможно. А ещё, возможно, он просто не хочет себе ебать мозги! Однако же, раздражение никуда так просто не уйдёт. Хочется отыграться, выплеснуть эмоции, и похуй, что возможно он действует импульсивно и необдуманно из-за алкоголя. Похуй! Аластор усмехается, проверяет время, глянув на часы, и садится на кровать. Нога на ногу, покачивая носком ботинка, и он подглядывает, что там делает Люцифер. Тот сегодня казался особенно усталым, так что, похоже, бессонница всё же может подействовать на падшего ангела. Что оверлорд и подмечает, запоминая и сохраняя в отдельно мысленной «папке», где у него уже достаточно много всяких заметок о короле Ада. Поспать Люциферу не дают: едва тот падает на кровать, распластавшись, как золотая цепочка появляется на запястье. Падший недовольно шипит, под нос бурча какие-то ругательства, а грешник, наблюдавший за ним, лишь весело ухмыляется. Шалость удалась. — Что-то не похож ты на того, кто сейчас страдает и нуждается в помощи, — недовольно произнёс Люцифер, появившись перед ним, и сложил руки на груди. — А что, я должен призвать вас только в таком случае? — отвечает ему насмешливо Аластор, слегка склонив голову набок. — Сделок мы не заключали, так что… — Да понял я, понял! Грешник хмыкает, смотря на отмахнувшегося от него Люцифера. И пока тот устало потирает переносицу, бурча недовольно, Аластор проходится быстрым взглядом по его фигуре. Обычная одежда, лишь пиджака с шляпой не хватает. И ему отчего-то то нравится. Будто в таком виде падший открыт перед ним чуть более, чем обычно. — Ну так, и что? — его отвлекает от размышлений голос Люцифера. — Просто как обычно что ли хочешь? — А можешь что-то необычное показать? — Иди нахер. Аластор прыскает от смеха, а Люцифер лишь глаза закатывает на это. С продолжением разговора грешник пока медлит, обдумывая свою идею. Он ведь хотел приберечь это до последнего, но, может, сейчас подходящий случай? Завтра, на трезвую голову, он может и будет себя корить за поспешность, но сейчас кристально похуй на свои же идеи и планы. — Ты что пьян? — неожиданно спрашивает Люцифер, подойдя и склонившись к лицу оверлорда. — Возможно, — неопределённо отвечает тот и готовится что-то ещё сказать, но его прерывают. Уже привычно ладонь падшего ложится на красные волосы, поглаживая, а другая следом берётся за ушко, мягко трепля. Аластор шумно выдыхает и чуть опускает голову, позволяя себе прикрыть глаза. Его извечная улыбка смягчается, и поделать с этим он ничего не может. Особенно сейчас, когда разум из-за алкоголя не так хорошо справляется с управлением телом. Но в этот раз, всё же, Люциферу не дадут так просто отделаться. — Кстати, что насчёт твоей части сделки? — Какой ещё части? Аластор хмыкает и поднимает взгляд на него. Люцифер выглядит и впрямь непонимающим. Недосып и усталость из-за него так сказываются? Вероятнее всего. — Ох, ваше величество, неужто вы сейчас пытаетесь отвертеться? Ещё и после того, как так долго не выполняли свою часть сделки? Люцифер хмурится, но, наконец, догадывается, на что ему намекают. И тут же отшатывается с недовольным шипением. Аластор лишь усмехается, глядя на такую яркую реакцию. Но отступать он не намерен, тем более, что правда, считай, на его стороне. — Боюсь, одним коротким «сеансом» ты не отделаешься, — подливает масла в огонь Аластор. — Вот же засранец, — проговорил Люцифер, но довольно быстро сдаётся, несмотря на своё раздражение и недовольство. — Хорошо! Ладно! И сколько тебе нужно времени? — Как насчёт того, чтобы на ночь остаться… — Да ты вообще уже обнаглел! — не дал договорить вспыхнувший Люцифер и начал мерить комнату шагами, кружа рядом и всплёскивая руками. — Нет, совсем из ума выжил! С чего я вообще должен тут оставаться! Да ты… — Сам виноват, — прерывает несколько жёстко Аластор, чем заставляет того остановиться. — Нужно было соблюдать условия нашей сделки с самого начала. И не надо сейчас говорить что-то про то, что тебе её навязали и так далее. Как будто, ваше величество, вы забыли где находитесь. Люцифер шипит, подобно змее, и отворачивается, продолжая бурчать ругательства себе под нос. Но Аластор знает — ему не отвертеться. Так что просто даёт время на то, чтобы успокоиться и, наконец, принять свою участь. Да и забавно всё же наблюдать за этим. — Я не буду спать в одной постели с тобой! — О, так тебе нравится спать на полу? Не знал! Люцифер вновь отворачивается, раздражённый из-за того, что попытка сопротивления была так быстро подавлена. Ему понадобилось ещё несколько минут, прежде чем принять поражение и, наконец, сдаться. Сев рядом, падший недовольно сложил руки на груди. А оверлорд снова даёт ему время, наслаждаясь уже просто тем, что наблюдает за такой реакцией. Всё-таки, он был прав, это то, что было ему нужно. А то этот нахал уже не так забавно реагирует на его слова и выходки. — Итак, — постукивая пальцем по предплечью, заговорил Люцифер, — всего одна ночь, верно? — Ну, в этот раз да, — усмехается Аластор, на которого кидают недовольный взгляд. — И, я так понимаю, выполняя условия сделки как и раньше, так что ли? — Ну, если так пожелаете, то можете заменить те прелестные оленьи ушки и хвостик на ваш собственный хвост. Люцифер щурится, с подозрением глядя на него, пытаясь прочесть намерения. Однако Аластор не для того «пришил» улыбку на своём лице, чтобы его так легко можно было прочесть. Раскрывать своё любопытство он не намерен, а то, того и глядишь, тот не согласится. Конечно, ему нравились и те самые прелестные оленьи атрибуты, но сейчас хотелось взглянуть и на то, чем владеет сам дьявол. И, похоже, всё же и самому Люциферу понравилась эта идея, ведь вскоре краем глаза Аластор замечает мельтешение сбоку. Длинный тонкий хвост чёрного цвета за спиной падшего лениво помахивал из стороны в сторону. — Тогда, я так понимаю, мы договорились? — произнёс Люцифер, глядя на оверлорда, которому пришлось заставить себя отвести взгляд от хвоста падшего. — Конечно, — довольно проговорил Аластор, чуть щурясь из-за широкой улыбки.***
А утром голова раскалывается, и он недовольно цыкает, жмурясь сильнее. Правда вот, когда под боком что-то шевелится, Аластор вмиг очухивается. Но нет, он всё ещё у себя, а рядом просто спит Люцифер. Грешник фыркает, вспоминая, как тот прежде, чем улечься на кровать, построил ту границу меж ними с помощью своих резиновых уточек. А теперь вот, оказывается, что ночью сам всё и порушил, прижавшись во сне к ненавистному грешнику. И это не могло не напомнить те денёчки, когда ангел сам приходил к нему вечером, что и веселит так Аластора. Однако же, стоит признать, он знатно оплошал. Они ещё совсем не в тех отношениях, чтобы Люцифер так просто спустил бы ему это с рук. И грешник уже предчувствовал, какой концерт его ожидает вскоре, потому, пусть и нехотя, но встаёт с кровати. Аккуратно, конечно же, только чтобы не разбудить его персональное бедствие раньше времени. Бедствие же недовольно хмурится и шумно выдыхает, когда рядом уже никого, однако не просыпается сразу. Аластор связывает это с бессонницей, что, видно, часто мучает их короля, что он понял благодаря своей слежке через тени. И всё же он ненадолго останавливается, прежде чем уйти, чтобы понаблюдать за спящим Люцифером. Сей факт его впрочем также не особо удовлетворяет. Как и то, что уж очень хочется как некогда раньше запустить пальцы в мягкие светлые локоны, взъерошивая и так испорченную из-за сна укладку. Падший будто чувствует его взгляд: хмурится, что-то бурча, и отворачивается, сжимаясь в позе эмбриона. Ещё и острый кончик длинного хвоста дёргается недовольно, словно у какого-то кота. Аластор хмыкает, находя такое сравнение как нельзя подходящим. Люцифер и впрямь был словно кот, горделивый такой и заносчивый, однако ж, при этом умеющий быть ласковым, но только с избранными. А он, тупица, поддался на это обаяние и теперь пытается заслужить его внимание, став тем самым избранным. И желательно единственным… Когда Люцифер всё же просыпается, то в комнате уже никого. Ему нужно пару минут, чтобы сообразить, где он, придя в себя после столь долгого и, на удивление, крепкого сна. Сбегает он тут же, про себя надеясь, что не сделал ничего глупого или компрометирующего во сне. Ведь этот недо-Рудольф ему спуску точно не даст!***
Как он и предполагал, всё идёт под откос, и Аластор не знает, что с этим делать. Сам же виноват, конечно, грешник этого не отрицает. Расслабился слишком и вот результат. Люцифер теперь не даёт и шанса на сколько-нибудь нормальное общение, даже их перепалки стали короче и жёстче. И Радио-демона это, мягко говоря, не устраивало. От того и терпение его однажды подходит к концу. Всего лишь очередная перепалка, их попытки задеть друг друга, вот только явно лишь у короля Ада это получается. Это и становится той самой последней каплей. — Нахуй это! Я сваливаю! — бросает Аластор, напоследок лишь сделав гадость Люциферу, чтоб сильно не радовался. Плевать ему на этот отель, на планы Рози, и на эту пернатую задницу. Вот прям по слогам: пле-вать! Слишком поспешно? Похуй! Он этого не отрицает, но и продолжать этот цирк желания нет. Удача не на его стороне, а значит пора бы попробовать что-то другое.***
— Да как это вообще могло случиться, пап?! — повышает Чарли голос, всплеснув руками, а её отец лишь виновато тупит взгляд. — Это же получается, что Ал попал к этому придурку, когда ушёл из отеля, а ушёл он из-за тебя! — Ну, мы ведь каждый день так… — Вот именно! Разве нельзя было хотя бы день не цапаться друг с другом?! Хотя бы ради меня! Люцифер, едва сумевший поднять на неё взгляд, вновь его опускает и нервно сжимает пальцы. И пока Чарли замолкает, с усталым вздохом потирая переносицу, в памяти падшего невольно всплывают воспоминания о тех ссорах, что вспыхивали у них с Лилит. На душе горько и больно от того, что он вновь подводит родного человека, свою семью. А следом напоминает о себе и страх того, что от него снова уйдут. Вновь бросят в самую бездну… — В общем, — уже устало продолжает Чарли, — просто постарайся больше не натворить бед, ладно? Мне и так сложно в последнее время, пап. Ещё и это… — Конечно, дочурка, — кивает тут же Люцифер, едва она договаривает, и натягивает на лицо мягкую улыбку, скрывая за ней истинные чувства.***
Его план сшит белыми нитками, и Аластор это прекрасно понимает. Что угодно может пойти не так, и он останется в рабстве либо у Вокса, либо у Рози. Или даже, в худшем случае, у обоих на поводке будет. А такого его гордость не выдержит… Его размышления прерывает звон разбитого стекла. Грешник вскидывает голову и удивлённо смотрит на Люцифера. Люцифера, который только что так бесцеремонно влез в пентхаус Вокса, где его пока оставили одного. Ненадолго, конечно, этот извращуга любит его таскать повсюду за собой. От того ещё удивительней, что падший так удобно подгадал время. Ну, и ему хватает реакции, чтобы применить свои силы и не дать камерам заснять всё тут происходящее. — А тебе идёт, — с ухмылкой подмечает Люцифер, приземляясь и убирая крылья. Аластор лишь глаза закатывает в ответ на это ехидство. Но всё же не может сдержать довольного вздоха, когда этот чёртов намордник снимают с него. А пока он, довольный полученной свободой, двигает челюстью, король Ада разглядывает его и следом обстановку вокруг. По его слегка нахмуренному взгляду Аластор понимает, что тот, вероятно, в курсе, что тут могло происходить. — И всё же ты, похоже, и впрямь плену, — произносит Люцифер, вновь смотря на него, со странной смесью эмоций во взгляде. И грешнику не нравится, что он не может их прочесть. — А тебя это беспокоит? Или же вновь хочешь избавить любимую дочурку от переживаний? — хмыкает Аластор в ответ и вальяжно располагается на стуле. Строить уверенный вид он умеет, причём довольно искусно. Чем выводит Вокса на эмоции, и, похоже, собирается и с Люцифером так поступить. Однако в этот раз этот любитель уток всё-таки включил мозги, ведь даже по его взгляду заметно, что тот не особо впечатлён. — А ты думаешь, что я сам бы сюда пришёл? — фыркает Люцифер и надменно усмехается, глядя на него. — Так и, как же ты попал в плен? Уж не сам ли сдался? «Догадливый» — думает Аластор недовольно, но вслух не проговаривает, вместо этого переводя тему. — Так, и зачем же ваше величество пожаловало? Неужто спасти? — А тебя нужно спасать? Аластор хмыкает, слегка закатывая глаза, давая этим понять, каким глупым он считает этот вопрос. Люцифер недовольно цыкает, повеселив этим слегка оверлорда, и разворачивается, собираясь уходить. — Как скажешь, Бэмби, — отмахивается падший. — Можешь и дальше играть в свои глупые игры. Не надо только мою дочь в это втягивать. — Не могу обещать, — отвечает на это грешник и делает самые невинные глазки, когда к нему оборачиваются, пронзая гневным взглядом. — Смею напомнить о том, что твоя дочь и сама справляется с тем, чтобы влезать не в своё дело. — Если твои игры ей как-то навредят, клянусь, ты пожалеешь об этом, — прошипел Люцифер, поставив тем самым точку в их разговоре. Да и шанса ответить он не дал: ушёл так же, как и появился, с шумом улетая. Даже не позаботился о том, чтобы скрыть следы своего присутствия. И сколько бы позже не пытался Вокс выпутать о чём же его пленник беседовал с королём Ада, так ничего у него и не получилось. Чем, конечно, Аластор его выводил из себя лишь сильнее.***
Люцифер устало вздохнул, обессиленно опустив голову. Сейчас, когда лишних свидетелей не было, он наконец мог не притворяться. Или же он просто понял, в какой пиздец попал? Падший ещё раз на пробу дёрнул рукой, но нет, всё также. — Чарли будет очень зла, — проговорил он с каким-то уже даже отчаянием. Он снова всё разрушил. И снова по своей же глупости. Сначала та ссора из-за Аластора, потом из-за его провального «выступления», а теперь вот он попался в какую-то ловушку, куда его заманил этот грешник. Как его там? Бокс?.. Ай, да неважно! Люцифер глухо зарычал и вновь предпринял попытки вырваться. Это явно какое-то устройство, и королю Ада не нравилось понимание того, что его решили использовать как какой-то аккумулятор. Слишком унизительно, особенно для того, кто нёс звание греха Гордыни. Но особенно злило то, что всё произошло на глазах того оленя. Вот почему, почему именно на глазах у этого засранца он должен был так позорно попасться?! Он шипит лишь от одной мысли о том, как позже его будут закидывать насмешками. И ведь теперь ещё и обнаглеет, зная, что король Ада ему ничего не сделает! Хотя, вроде как, уже чуть ли не весь Ад знает об этом… Но думать об этом сейчас не особенно хочется. Пока что есть проблемы посерьёзнее. — Только бы этот идиот и впрямь не развязал войну, — бормочет он, вслух высказывая мысль, что появилась между делом. — Чарли меня никогда за такое не простит.
