Кудрями рыжими

Мой дивный, сладостный сон лопнул, словно мыльный пузырь, рассыпавшись вдребезги от резкого звона будильника, а затем и от ослепительного солнечного клинка, вонзившегося в глаза. Я подскочил: день украдкой ускользал, а я безнадежно опаздывал. Вырвавшись из дома, я помчался через проспект, отчаянно пытаясь нагнать упущенное время. Каждый встречный, должно быть, видел жалкого безумца, отчаянно сражающегося на бегу с непокорным галстуком, предательской сумкой и развязавшимися шнурками. Спотыкаясь о собственную поспешность, я вдруг наткнулся взглядом… на солнце. Нет, на копну рыжих кудрей, которые, казалось, сами излучали свет. На лицо, где россыпь золотистых веснушек мерцала словно созвездие. Она обронила бумаги, и они, подхваченные ветром, затрепетали в воздухе, напоминая стайку белых бабочек. Я замер, забыв о времени и о неотложных делах, бросился помогать собирать вспорхнувшие листы. Наши пальцы мимолетно соприкоснулись. Это была самая прекрасная девушка, которую я когда-либо видел. Её огненные кудри сияли, словно корона, а веснушки, словно бесчисленные звёзды, рассыпались по лицу. Нужно было спешить, поэтому, собрав документы, мы разошлись. Но едва успев отдалиться на пару шагов, я окликнул её: — Как тебя зовут? Где мы можем встретиться? — Мне вдруг стало необходимо знать о ней всё. Мгновенно перестали волновать опоздание, выговор. Я боялся лишь потерять её в толпе, в которой она так быстро растворялась. — Я спешу в театр, у меня главная роль! — это было единственное, что я успел расслышать. Завороженно смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду, прежде чем вспомнил о работе. Опоздал. Получил выговор. А потом целый день лихорадочно просматривал афиши, отчаянно пытаясь найти её солнце. И нашёл — спектакль завтра. Тут же помчался в кассу – урвать последний билет. Вечером, глядя на закат, когда небо пылало багровым, а первые звёзды робко проступали сквозь сумерки, я снова увидел её лицо — усыпанное веснушками, словно звёздная карта ночного неба. Хотелось сорвать одну звезду и навсегда оставить её себе. Следующий день тянулся мучительно долго. Я считал секунды до встречи. И вот я в театре. Она играла великолепно! Каждое движение, каждый звук её голоса гипнотизировали, не позволяя отвести взгляд. И она заметила меня. Поймав мой взгляд, она изящно, словно так и было задумано, послала мне воздушный поцелуй. Сердце затрепетало, словно пойманная птица. Мир сузился до яркого пятна света, в котором была только она. После спектакля, сжимая в руке заранее приготовленные цветы, идеально подходящие к её огненной красоте, я подошёл к сцене, чтобы передать букет. И она, так же грациозно, как посылала мне поцелуй, наклонилась, взяла цветы и, коснувшись губами моих губ, оставила лёгкий, обжигающий поцелуй, от которого я словно умер и возродился заново. Застенчиво спрятала лицо в лепестках роз: — Меня зовут Агния, — прошептала она. — Это имя словно искра, — неловко выпалил я. Мы пошли в парк. Говорили обо всём и ни о чём одновременно. Сумерки мягко окутывали город. Но она, словно новое солнце, озаряла всё вокруг своим сиянием.