Папа Шарль

Шарль едва успел добраться до кофемашины в гостеприимстве Ferrari, как в дверном проёме, словно зловещее предзнаменование, предстал сотрудник Red Bull. «Леклер, — прошипел мужчина с выпученными глазами. — Вы нам нужны. Сию секунду». Шарль моргнул, не отрывая взгляда от парящей пароотводной трубки. «Простите?» «Сейчас же», — повторил тот, неумолимо таща его за рукав. Мгновения спустя Шарля волоком протащили через весь паддок в автодом Red Bull. Он готовился к худшему, но никак не к этому. Уж точно не к этому. В одной из стеклянных переговорок сидела добрая половина пелотона, а также, судя по всему, весь высший состав Red Bull Racing. Ландо восседал на краю стола, рядом застыл Оскар. Фернандо и Нико тоже маячили неподалёку, скрестив руки, с едва уловимым развлечением на лицах. А в самом центре, окружённый паникующими механиками Red Bull, был младенец. Не просто младенец. А яростный, краснощёкий младенец с тёмными волосами, торчащими под немыслимыми углами, и глазами точь-в-точь верстаппеновского синего оттенка. Шарль застыл на месте. «Нет». «Ага, — тут же отозвался Ландо, расплываясь в ухмылке, будто сегодня был лучший день в его жизни. — Это он. Макс». Младенец взревел — пронзительно и гневно. Бедняга-инженер Red Bull беспомощно подбрасывал его на руках, выглядев при этом на грани слёз. «Его не успокоить», — ровным тоном констатировал Оскар. «Мы перепробовали всех, — плавно добавил Льюис. — И, судя по всему, следующим в списке был ты». «Почему я?» — потребовал ответа Шарль. «Стоило попробовать», — пожал плечами Фернандо. И прежде чем Шарль успел возмутиться, младенца сунули ему прямо на руки. Он окаменел. Но в тот миг, когда Макс прильнул к его груди, рёв прекратился. Просто — исчез. Тишина наступила мгновенная, чудесная. Голубые глаза уставились на него снизу вверх, раздалась одна икота, а затем крошечный кулачок упрямо вцепился в огнеупорный комбинезон Шарля, словно всегда ему там и принадлежал. По шее Шарля пополз жар. «…Бон». «Ну вот, — торжествующе воскликнул Ландо. — Ты ему понравился». «Заткнись», — пробормотал Шарль, пылая от стыда. Инес появилась как раз в этот момент, выглядела уставшей больше обычного, с едва заметным мерцанием амулетов на запястьях. Она застыла в дверях, одним взглядом оценила младенца, извивающегося в объятиях Шарля, и простонала: «О, ради всего святого». Она приблизилась, руны на её украшениях слабо светились, пока она проводила ими над Максом. Символы мерцали, тускнели, вспыхивали снова, но ни один не оставался стабильным. Её хмурый взгляд становился всё мрачнее. «У меня... ничего нет, — наконец призналась она, постукивая стилусом по планшету. — Ни следов происхождения, ни структуры заклинания, ни ясного намерения. Это не совпадает ни с одним известным типом проклятия». Шарль уставился на неё в ужасе. «Вы хотите сказать... вы не знаете, что это?» «Я не знаю, что это, откуда оно взялось и сколько продлится, — отрезала Инес, опуская плечи. — Всё, что я могу сказать, это очевидное: он выбрал тебя». «Выбрал меня?» — голос Шарля дрогнул. Она кивнула, бросив взгляд на место, где крошечный кулачок Макса вцепился в ткань его комбинезона, в то время как лицо младенца наконец успокоилось. «Взгляни на него. Он привязался к тебе, Шарль. Теперь ты его защитник. И пока это проклятие не выгорит — когда бы то ни было — так и будет». Шарль смотрел вниз на ребёнка, сжатой грудью, с ужасом подползающим к горлу. «Ну, чёрт...» Никто не дал ему ответа. Макс тихо агукнул, абсолютно довольный, будто услышал вопрос и самолично его разрешил. К тому времени, когда Шарль внёс Макса в гараж Ferrari, комната погрузилась в ошеломлённую тишину. Механики замерли на полпути, с гаечным ключом в руке, инженеры пялились, а гул телеметрии заполнил воздух, словно фоновый шум. Первым заговорил Льюис. Он задвинул солнцезащитные очки в свои кудри, приподняв одну бровь. «Ты пронёс контрабанду в гараж». «Это не контрабанда, — огрызнулся Шарль, сжигаемый жаром в ушах. — Это Макс». Ландо и Оскар плелись следом, оба с трудом сдерживая смех. «Четырёхкратный чемпион мира, — услужливо пояснил Ландо. — Весёлый размер». Фред появился мгновением позже, оценил картину и ущипнул переносицу. «...Я не буду спрашивать». «И правильно, — пробормотал Шарль. Фред вздохнул. «Но если такова реальность, мы должны хотя бы составить план. Уик-энд долгий. Ему потребуется еда, сон и уход. Мы не можем импровизировать». В считанные минуты белая доска, обычно испещрённая стратегией по шинам, была очищена. Инженеры строчили пункты, будто планировали длины отрезков. · Кормление: Ландо вызвался совершить налёт на гостеприимство. Оскар настаивал, что им нужна смесь. Льюис спокойно заявил, что ненавязчиво раздобудет припасы. Шарль сидел окаменевший, пока Фред выводил слово «МОЛОКО» заглавными буквами, будто это была пит-стоповая стратегия. · Время сна: Оскар предложил привязать сны к FP1/2/3. «Чтобы Шарль мог сосредоточиться». Ландо пошутил о слинге в пит-лейн. «Абсолютно нет», — рявкнул Шарль. Макс, само собой, счастливо залопотал у него на груди. · Подгузники: Льюис, безумно спокойный, сказал: «Я добавлю их в грузовой список». Шарлю захотелось провалиться сквозь землю. · Спальные аранжировки: Фред посмотрел Шарлю прямо в глаза. «Ты будешь держать его у себя в комнате. Red Bull согласны. Он успокаивается только с тобой». Желудок Шарля ушёл в пятки. «...Почему я?» — снова прошептал он, больше для себя. Никто не ответил. Макс пошевелился, крошечный кулачок сжал его рубашку. Ландо откинулся на спинку стула, ухмыляясь. «Смирись, приятель. Теперь ты Папочка». «Не говори так», — зашипел Шарль, уши его пылали ещё жарче. Фред с мрачной окончательностью защёлкнул колпачок маркера. «Кормление, сны, подгузники, сон. Всё скоординировано с Red Bull. Пока проклятие не разрушено, Макс — твоя ответственность, Шарль». Гаряж гудел, будто только что расписали стратегию на решающую гонку чемпионата. Инженеры перешёптывались, Ландо радостно нашёптывал что-то Оскару, а Льюис самодовольно ухмылялся, словно только что добыл компромата на целый год вперёд. Шарль сидел, пока Макс спал у него на груди, униженный, бормоча себе под нос, пока тот ворочался, сжимая его рубашку малюсеньким кулачком. «Почему я, Макс? А? Ты мог выбрать кого угодно. Ты терроризируешь пелотон каждые выходные, а теперь...» Он вздохнул. «...А теперь терроризируешь меня». Младенец вздохнул с довольным видом, словно насмехаясь над ним.