Ангел

Ангел. Его так часто называли: за идеальные черты лица, за чистоту огромных, выразительных глаз, за безупречный золотой отлив густых непослушных волос. Несравненный. Как часто он слышал это слово по отношению к своей внешности. Чувственный. Каждый его жест был гармоничным и плавным, и всегда искренним. Этим он очаровывал окружающих. Своей естественностью и живостью. Он не мог иначе, даже если бы хотел. Слишком эмоциональный. А стройное, безупречное тело было послушным инструментом. Словно продолжением его искрящейся, подвижной души, так послушно выражающее весь спектр его эмоций. Словно ожившая мраморная статуя. Сияющий мягким, внутренним светом: приглушенным и элегантным, но не ослепляющим. Природа щедро одарила его красотой. Не слащавой, но мягкой и нежной. Природа одарила его шармом: легкостью характера и заразительным, веселым смехом, за который его любили. Гениальный. Его творениями восхищались. Лаконичность или, наоборот, выразительность всегда были вложены в полную силу в каждый камень его зданий. Практичность и изящество конструктивных решений вплетались в каждый изгиб. Но это было только на поверхности. Что творилось у него в душе, мало кого интересовало. Артистичная натура была слишком уязвима, слишком хрупка. Тонкое хрустальное стекло. Он был трудяга. Он искренне любил свою работу. Старался изо всех сил, вкладывая свой талант. Но так и не смог сколотить состояние. Лишь увяз в долгах. Он был благороден и добр. Он твердо верил в свои идеалы и мечты. Он верил, что людям нужно помогать, что добро обязательно вернется. Хотя и зла хлебнул немало, он всегда оправлялся от неудач, продолжая идти вперед. Им любовались, порой даже не скрывая этого. В такие моменты он чувствовал себя экспонатом, выставленным на бессовестное обозрение всему миру. Обнаженным экспонатом, на который пялились. Пялились без стыда, пялились без смущения. Растаскивая лучи его души, как лепестки с цветка. Обрывая, растаптывая, уничтожая. Он все понимал. Но не мог иначе. *** -Это шедевр, - после пятиминутного молчаливого изучения эскизов и чертежей, кратко резюмировал Мортимер Скаргилл, богатый и влиятельный заказчик, случайно свалившийся на Кавеха почти два месяца назад. Архитектор только свел брови к переносице, опустив взгляд. Мортимер был приезжий магнат из Фонтейна, имевший большие планы на развитие бизнеса в Сумеру. Седоволосый, полноватый мужчина далеко не среднего возраста с наглым, пронзающим, насмешливым и холодным взглядом. Вкрадчивый и спокойный. Дотошный до всего. И неискренний. Эгоистичный и крайне расчетливый. Кавех нервно вздохнул. Мортимер продолжал въедливо сверлить чертежи глазами. Архитектору всегда было неуютно в его присутствии. Хотя Мортимер никак не выказывал давления. Но всем существом Кавех чувствовал, с самой первой секунды, его расчетливость и лживость. И тревога настойчивым набатом звенела в голове. Мистер Скаргилл предложил высокую оплату, гораздо выше рыночной, даже оплатил аванс и идеальные условия труда. Но Кавех ему не верил. Каждое совещание было пыткой и он не чаял, когда покинет душный кабинет Мортимера, который находился на втором этаже особняка. -Господин Кавех, почему вы напряжены? - раздался холодный и отстраненный голос. Он вздрогнул и поднял взгляд на Скаргилла. В этих глазах не было и капли участия. Так зачем спрашивать? Честная натура Кавеха не понимала: он был сбит с толку, никак не мог привыкнуть. - Я же говорил, что вы создали шедевр, - ложь ледяными нитями снова пронзила Кавеха. Это было почти пыткой. -Я рад, что вы так считаете, - выдавил из себя архитектор. - Если вас все устраивает и нет замечаний, позвольте я пойду доделывать следующую часть проекта. Скаргилл небрежно откинулся на спинку шикарного кожаного кресла, неприкрыто изучая стоящего напротив Кавеха с головы до ног. И снова с ног до головы. Бестактно и нагло. -А ты знаешь, что ты идеален Кавех, - внезапно тихо, но четко прошептал Мортимер. Его голос охрип и стал низким, а в глазах сверкнуло доселе невиданное. - Такой красотой незаконно обладать. Архитектор опешил. Жаром обдало лицо, а тело бросило в холод. Он инстинктивно перевел взгляд на окно. Ставни были распахнуты настежь. Это давало надежду. Мортимер уловил движение глаз Кавеха: -Чего ты боишься? - спросил он, медленно вставая с кресла и приближаясь. Но Кавех знал, что Скаргилл прекрасно понимает, чего он боится. Кавех отошел к окну, не прерывая контакта глазами. -Не дури Каве. Назови свою цену. Я заплачу. Только проведи эту ночь со мной. Это было омерзительно. Насколько надо сойти с ума от денег, вседозволенности и скуки, чтобы так извратить свое существо? -Нет. -Почему Кавех? Я хочу тебя. Я могу предложить тебе столько денег, что тебе и не снилось. Архитектор до боли сжал кулаки: неужели не понятно? Простые установленные природой законопорядки уже стали непонятны? Как такое вообще возможно? Поджав губы и пронзительно смотря, он ответил: -Потому что я не продаюсь. Потому что это омерзительно и потому что это претит законам природы и моему мужскому достоинству. Мортимер самоуверенно рассмеялся в голос: -Но тебе некуда бежать. Внизу стоит моя лучшая охрана. Можешь посмотреть. Скаргилл ликовал, уверенный в победе и медленно приближался. И Кавех боялся, что возможно так и есть. Но Мортимер не учел одного, что особняк находился в гуще сумерского леса. Не зря же Кавех обладает дендро-вижном. -Возможно, мне и некуда бежать, а вот лететь… Он резким движением призвав висевшую у самого окна лиану, ловко ухватившись за нее, взмыл вверх из окна, скрываясь в темноте вечернего тропического леса. *** Придя домой, он поскорее пробрался в ванную. Уже который раз его ангельская внешность играла с ним злую шутку. Глядя на себя в зеркало, он грустно усмехнулся: -Красота требует жертв. Но не когда эта жертва - ты сам.