Театральный поцелуй

И вот перед его глазами стояла следующая дверь. Джон не обращал внимания ни на её номер, ни на то, что скрывалось за ней. Он просто делал то, что должен был делать, стараясь игнорировать всё что его окружает, дабы лишний раз не пойти на поводу и собственных сомнений… Хотя его главной задачей сейчас было не попасть в руки одному «французу» за его спиной. Актёру, что вечно улыбался, носил полосатый свитер с подтяжками и элегантный шарфик на месте, где должна была быть его шея. Джон бы мечтал не знать этого описания, или хотя бы не видеть его образ перед собой так часто. – Я не буду врать, я правда ждал этого момента. – И всё же, как бы Грешная душа не старалась, её человеческое начало даёт о себе знать. Даже имея за плечами опыт, ошибок не избежать. А у Джона, к сожалению, в основном опыт именно совершать ошибки. – Знаешь, а ведь мне было неприятно каждый раз, когда светил в меня своим фонариком. Этот довольно больно, знаешь ли… Я рад что мы наконец-то друзья. – Мы же уже через это проходили... Не знаю сколько раз мне нужно об этом сказать, но я тебе не друг! И ни тебе и не таким как ты сметь использовать этот термин. – Хотя фонарик был уже вне зоны его досягаемости, Джон попытался оттолкнуть Грех от себя. Довольно тщетно, он прекрасно понимал, что его сосуд мало чего может сделать таким существам, особенно без священного света, способного защитить его. – Ну-ну, не нужно так злится, знаешь много стресса до добра не доводит. Ты всё равно уже проиграл, так что ты в таком случае теряешь? Позволить себе немного удовольствия ещё никогда и не кому не вредило. Любовь к себе тоже очень важна, не думаешь? – Скажу так что бы даже ты понял, просто сделай своё дело и дай мне вернуться в самое начало… – Он знал, чего добивался его «друг» он знал, что он от него хотел и так легко сдаваться не собирался. Даже понимая своё положение, последнее чего Джон хотел так это в очередной раз оказаться прижатым к стене каким-то чёртом. – В плане? Я и так делаю своё дело. Мне важно, что бы мой друг ушёл отсюда довольным- – ПРОСТО ОТОРВИ МНЕ НОГИ! Я НЕ БУДУ С ТОБОЙ ИМЕТЬ НИЧЕГО ОБЩЕГО- Мим продолжал пристально наблюдать за Грешником, всё так же улыбаясь. Ему казалось нынешнее поведение Джона довольно… Завораживающим. Оно сильно контрастировало с тем каким он его запомнил. Ведь Джон, которого он встретил изначально был совсем другим… нервным, напуганным, потерянным… Жаждущим любви как никто другой. Он раньше постоянно вздрагивал от каждого шороха, боясь любого неверного шага, а бежал так, словно больше никогда не побежит. Наверное, поэтому их первая встреча была такой какой она была. Мим тогда ничего совсем не знал о Грешнике и просто отрывал ему ноги, так как и изначально должен был делать. И делал это из раза в раз, наблюдая за тем, как он всё чаще выбирал его как своего «гостя» в забеге, пытаясь этим, возможно, чего-то для себя добиться. Этого времени греху с головой хватило что бы изучить несчастную душу с ног до головы. От своих знакомых он узнал о Грешнике много всего. Его тайные мысли, желания, его сильные и слабые стороны… Иногда ему казалось удивительным то, как много похоть может сказать о человеке. При чём разные виды похоти и какими языками говорят те или иные знаки. Удачно, для самого «актёра», Мим был тем не многим от кого он не мог убежать или спрятаться, он всегда был рядом. Он знал Джона лучше кого-либо из них всех. Он точно знал, чего тому хотелось. Об этом кричало многое. Реакция на прикосновения, Взгляд за которым скрывалась вселенское одиночество… Да даже сам факт присутствия Мима уже говорил о многом. Это только было ожидаемо что однажды игры в «исправление» превратятся во что-то более взрослое, что-то куда более грязное чем любая кровь оставления телом после смерти. Говорить к чему всё шло не имеет смысла. Это был довольно странный опыт. Особенно учитывая то, что Джон вовсе не сопротивлялся. Напряжён, немного напуган, но вовсе не зол или агрессивен. Можно даже сказать, что именно Джон стал инициатором их первой ночи. Они спрятались там, где обычно Грешник прятался от Корнации, так что бы их никто не видел, или как минимум создавалась иллюзия того, что их никто не видит. По правде говоря, низкий проход в стене не особо-то мог спрятать от кого-то кроме как цветка и вечно голодной змеи. И Джон даже задумывался об этом в какой-то момент, но очень быстро отбросил эти мысли, окутываясь пеленой грязных мыслей. Не то что бы в самой этой сцене было что-то особенное. Просто секс и не более… Хотя всё же это не совсем правильно говорить про соитие с воплощение греха «самоудовлетворения» такие слова как «просто» и «не более». Даже если это и было со стороны похоже на обычные плотские утехи, всё-таки это было не совсем тоже самое. Мультяшно большие руки массировали почти каждый участок нижней части тела, проминая их так словно это была некая масса для лепки, которую надо было хорошо разработать. Тело с каждым новым прикосновением становилось всё более лёгким и расслабленным. Даже само окружение было под стать состоянию души… Мутны, расплывчатым, немного непривычным. Было ли это от того, что ему что-то ударило в голову или от влаги на глазах, уже другой вопрос. Дыхание старалось притвориться ровным, однако в реальности сбивалось от каждого действия, продолжая всё так же давать не больше, чем лживую надежду на его восстановление. И прости боже саму несчастную душу, как же Джону это нравилось. Когда его прижали к стене, так что расслабленные ноги обхватывали чужую талию. Когда он в последний раз себя так испытывал? При жизни? Казалось, даже будучи живым это было иначе. Всё происходящее казалось примером истинной эйфории. Руки, пальцы, взгляды, вздохи. На секунду это было даже похоже на что-то большее чем просто удовлетворение своих желаний… лишь на секунду. Как бы сильно не хотелось в тот момент себя убедить в обратном, это была не любовь, даже если там и был элемент мнимой заботы. Мим явно старался сделать так что бы Джону было хорошо… потому что это в этом суть его существования. Это его способ заставить душу пойти по не чистому пути. Просто по удачному совпадению, это делало других «счастливее». Хотя бы на мгновение. Грех очень долго и почти дотошно разминал душу. Запуская сначала один палец, слегка шевеля им что бы дать телу привыкнуть. Даже, прежде чем вставить в анальное отверстие второй палец, он внимательно наблюдал за ощущениями испытываемые его «партнёром». Действия были настолько аккуратными, что в момент, когда в грязной душе уже было три пальца, Джон уже был достаточно разработан и просто наслаждался происходящим. Каждое движение, каждый толчок, каждый изгиб чужой кисти был практически совершенен. Все его действия были пропитаны опытом и возможно в некотором смысле талантом. Так что в момент, когда всё подходило к самому главному, у Джона пропало всякое напряжение. Всё что ему оставалось так это лишь расплыться в блаженной улыбке, раскинув свои руки и голову на плечах своего греха и просто получал удовольствие. Ни момент, когда в него входил чужой член, ни момент, когда темп нарастал не выглядел резко. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Это было что-то не из его мира. Джону даже хотелось как-то по содействовать, но в момент, когда он поднял свою голову с чужого плеча, так что бы быть на одном уровне с Грехом, его тут же поцеловали. Джон вообще не понимал как в тот момент не потерял сознание. Он был переполнен, но это было так приятно. Хотелось просто попасть в забвение и никогда не проснуться. Исчезнуть окончательно, но так что бы это было последние что несчастная душа когда-либо испытывала. Казалось, он был так близок к этом, особенно в момент, когда его заполняла во всех смыслах греховная жидкость. Какое-то время они продолжали стоять там у стены… Мим не покидал тело Грешника, а Джон не особо спешил его отпускать, из раза в раз затягивая его в новый поцелуй. И ведь это даже было немного похоже, на счастье, в некотором роде. С той лишь единственной разницей, что у этого счастья была цена. И цена этого стала ему ясна только в тот момент, когда он устало прикрыл глаза и оказался уже за пределами знакомого ему коридора. В месте, где перед его взором находился уже такой родной взор что уже в который раз давал наставления… И только тогда, именно в этот момент осознание произошедшего ударило словно дубиной по голове. Его тело казалось… пустым. В момент, когда всё закончилось он просто оказался перед Божьим взором, так словно ничего до этого и не было. Словно это было просто очередное поражение и не более. А всё то, что было между ними это не больше чем просто игра, где они были течными тварями, пытающимися лишь имитировать человечность. Это было отвратительно… Джону просто хотелось тошнить, достать всю ту дрянь что была внутри него и оставить это не больше, чем гадкой лужей на земле. И больше никогда не прикасаться к своему телу, вымолить прощения и завернуться в чужие объятия. Только давайте будем честными, Джон бы даже если бы очень хотел, просто не сдержал бы своё слово… Точнее уже не сдержал. Он слишком человек для того, чтобы хранить данные себе обещания. Сложно даже сказать сколько раз они это уже делали. Ни Грех, ни Грешник счёт не вели. да и не зачем? Они просто понимали, что это произойдёт, и особо как-то об этом не задумывались. Особенно Мим, для него это просто что-то в моменте, часть небольших случайностей в повседневной рутине. Если повезёт и ему позволят быть «сопровождающим» дорогу Джона, то прекрасно, они смогут хорошо провести время. Если же нет, тоже не страшно, если быть честным, не то, чтобы он в таком случае что-то терял. Да, он не сможет почувствовать тепло настоящей души, но на этом всё. Даже если они больше никогда не поиграют в «любовь», будет просто другой грешник… хотя в таком случае это уже не будет Джон. – Знаешь при жизни тебя самоудовлетворение не особо смущало. Почему же сейчас ты ведёшь себя по-другому? Пару дней назад всё было совсем иначе… Неужели что-то изменилось? Мы же вроде хорошо общались. Да и ты выглядел куда счастливее… – С небольшой издёвкой сказал Мим. Показалось что в лице Джон смягчился, хотя напряжение в теле никуда не уходило и руки Греха это хорошо ощущали. – Я не думал об этом в тот момент… – Думал. Ещё как думал. Скажу больше, это всегда был ТВОЙ выбор. Я никогда тебя насильно не принуждал. – Мим спокойно взял ладонь Грешника и сжал её в своей – Мы ведь в этом смысле не такие уж и разные, не находишь? Чего только эти руки не делали. Не только с самим собой, но и с другими. То, как ты на них смотрел и какие мысли тебя преследовали. Неужели ты правда считаешь, что я здесь просто так? – …Мне без разницы зачем ты здесь, ты никогда не был частью меня… Ты говоришь, что мы не такие уж и разные, хотя я не отступаю от своего пути. Я хотя бы не делаю больше, чем мне дозволено. От этих слов Мим казалось заулыбался куда шире. Ему слова Джона казались очень забавными. Но не потому, что ему было смешно, а потому что он видел эту «честность» и «уверенность», с которой скверный сосуд продолжал пытаться что-то кому-то доказать. – Можешь продолжать уговорить себя Грешник, но где-то глубоко внутри ты сам знаешь правду. Ты бы не продолжал выбирать меня если бы дело было только в твоей «опытности». Ты мог с тем же успехом взять кого угодно, это и то дало бы тебе больше пользы, но сейчас здесь перед тобой стою я. Удивительно не находишь? – Мим даже не звучал злобно или обиженно. Он продолжал это говорить со своей излюбленной интонацией, все таким же около-задорным тоном. Отсутствие хоть какой-то злобы или негативной реакции очень пугало душу, потому что до этого он не сталкивался с этой частью своего «друга с привилегиями» – Это не твоё дело… – Что? В последний момент передумал? Но почему? Мы же оба знаем как это будет. В конечном счёте мы встретимся опять и всё снова повторится, как и в первый раз. Или любой другой что был после. – Это не так- – Джон понимал, насколько нелепо он выглядел со стороны. Грех похоти был с ним более честен, чем он за всю жизнь. – Ты можешь притворится что тебе это не нравится, но будь честен с самим собой хотя бы один раз. Ты такой же больной ублюдок каким и был при жизни. Если бы тебе это не нравилось ты бы не выбирал меня или Дрейна из разу в раз. Ты сам считаешь, что мы заслуживаем быть здесь. Значит сам прекрасно понимаешь своё положение. Элкмана тебе даже не нужно было просить появляться. Он всегда был здесь. Какие ещё доказательства тебе нужны? Ответить на это было нечего. Мим был непоколебим, да и аргументы его были более чем резонны. Это не была злоба, жадность, гордыня, одержимость или что-то ещё. Это были просто факты, в которых потерянный боялся сам себе признаться… и которые на вряд ли до конца когда-то признает – …Всё сказал? – Пожалуй. И знаешь, я сделаю тебе одолжение… Сегодня ничего не будет! Однако, прошу тебя, запомни одну вещь… с этим самообманом ты далеко не уйдёшь… – Довольно резко ноги были отделены от тела. Настолько, что даже сам Джон не сразу осознал этого, пока перед его лицом не вспыхнула уже знакомая яркая вспышка. – Точно так же, как и твоё прошлое не уйдёт от тебя… До встречи Джон… И повторится ли это? Безусловно, ещё далеко не один раз и каждый раз, погружая себя в забвенную тьму самообмана они будут совершать непристойный акт, на священном пути, прекрасно понимая каким последствиями это обернётся… по крайней мере для одного из них. И Джон, всё так же задыхаясь будет продолжать себя обманывать, говоря, что это всё неправда. И в конце ему всё так же будет тошно от самого себя. Он продолжит повторять молитвы что бы спрятать душу от стыда, попутно чувствуя, как оно чем-то вязким и горьким копится внутри него. А Мим? А ему какая разница… Грешник ни его собственность, ни его партнёр и даже не его коллега. Ему нет смысла сильно привязываться к нему. Он просто делает то, что должен и продолжает существовать, как и существовал до этого. Общаясь, улыбаясь и прекрасно проводить время шутя шутки с такими же как он. Безразличен ли Грех к Душе? Нет, но не в том смысле. Бесспорно, для него чужая душа эстетически выглядит абсолютно прекрасно, настоящий живой храм, источающий сотни эмоций и чувств. Однако для него это всё ещё не больше, чем храм, красивый, но всё ещё храм, а греху нет причин по-настоящему любить что-то святое. В отношении друг друга они как театральный поцелуй. Каждый выполняет своё дело, но настоящего поцелуя нет, только его имитация на потеху зрителю и самим себе… Хотя кому какая разница, Главное, чтобы была видимость, а уж что под ней истина или ложь, это уже должно быть на усмотрение смотрящих. Хотя в их случае скорее самих актёров.