Сырость наших дворов

NC-17
Завершён
31
автор
Фэндом:
Размер:
62 страницы, 18 487 слов, 35 частей
Описание:
Примечания:
Посвящение:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика

Шахматы, достозаи, PG-13

Настройки
      – Оу, ты всё таки пришёл? – Осаму улыбается, оборачиваясь назад через плечо, чтобы увидеть заходящего в пустой кабинет Фёдора, который в одной из рук держит сложенную шахматную доску. Четвёртый этаж, четыреста третий кабинет, первая парта среднего ряда.       – Как я мог отказать тебе? – неспешным шагом Достоевский обходит ряды парт, чтобы приблизиться к Осаму, что, сложив ногу на ногу, восседает на краю парты. И карие с оттенком лилового глаза не могут не подметить, как кокетливо Дазай заправляет пряди волос за ухо, что предательски выбиваются из-за него.       – Должен признать, что у тебя это получается куда лучше. – Осаму усмехается, настроение игривое, да и давненько они не собирались с Фёдором, его демоном, вот так наедине – графики не позволяли. А сейчас у них есть не один час, чтобы вдоволь наверстать упущенное.       – Так позволь мне помочь. – хитрый прищур глаз, глухой стук, с которым доска опускается на поверхность парты, а фигуры внутри неё перекатываются, довольная ухмылка – дьявольская. Левая рука упирается в поверхность парты прямо рядом с чужим бедром, глаза напротив глаз оппонента, и пока одни из них, те что светлее, смотря в упор, другие от взгляда уходят, глядят на мягкие кудри. – В этом нет ничего сложного, Осаму.       Указательный и средний пальцы так медленно и треппетно цепляют каштанового цвета локоны, в своём упоении Фёдор мягким жестом заправляет волосы за ухо, ведя самыми подушечками дальше, ниже, чувственнее, пока Дазай не покроется мурашками от касаний за ухом, переходящих к шее. И стоит пальцам скользнуть чуть ниже, кисть хватают, сжимают и тогда взгляды их пересекаются, превращаясь в невероятный тайфун из восторга, желания и нетерпения.       – Демон. – усмехается Дазай, свободной рукой хватая воротник рубашки Достоевского, чтобы притянуть к себе, прижаться к искусанным от плохой привычки губам, кусая их и без того сильно, заставляя мелкие незажившие ранки кровоточить, добавляя терпкости их поцелую, что навсегда останется секретом кабинета четыреста три.