Часть 1
17 декабря 2025 г., 04:01
Сука, ненавижу эту ебаную жизнь, ненавижу себя, своё тело, людей, которые меня окружают, этот блядский город, в котором все люди фальшивы, — подумал Генри перед тем, как закинуться очередной дозой амфетамина. С каждой новой дозой он начинал ненавидеть себя ещё больше, но, что было хуже всего, он не мог бросить: наркотики — это единственная вещь, которая могла заглушить чувство безнадёги и заполнить пустоту внутри.
Генри Пирс — 16-летний мальчик с короткими тёмными волосами, за которыми он очень любит ухаживать. Не было и дня, чтобы Генри вышел на улицу без укладки или, что ещё хуже, с сальными волосами. Он обладает зелёно-голубыми глазами, которые отдают жёлтым при солнечном свете. У него средний нос с горбинкой, сочные красные губы, которые так и хочется облизать. Его особой чертой были белоснежные зубы. В общем, всё его лицо гармонично сочеталось между собой, но, несмотря на это, он считал себя уродом.
Высокий рост ему достался от отца — целых 190 сантиметров. Телосложение у него было среднее и крупное, несмотря на все его изнурительные тренировки и расстройства пищевого поведения, которыми он начал страдать примерно с пятого класса. Тогда ему было 10 лет: он как раз перевёлся в новую школу, где и начались проблемы с психикой. Его класс был очень жесток по отношению к нему — его били, унижали, угрожали, но он не был из робкого десятка: всегда давал отпор своим обидчикам. Генри никогда не показывал свою слабость на людях, лишь приходя домой, он запирался в своей комнате и тихо плакал, чтобы никто не услышал.
Его мать, Анна Пирс, в детстве была холодной по отношению к нему, она наказывала его молчанием, избивала и срывала на нём свою злость. Его отец, Дэвид Пирс, был полной противоположностью матери: всегда поддерживал сына, покупал ему всё, что тот хотел, старался проводить с ним время, что не всегда получалось, так как он был очень занятым человеком,котрый управлял собственным бизнесом и часто пропадал на работе.
Со временем Генри выработал привычку всё контролировать — своё тело, эмоции, расписание, людей вокруг. Любое отклонение от плана вызывало у него тревогу и раздражение, которые он старательно скрывал. Он привык быть собранным и холодным снаружи, даже когда внутри его разрывало от противоречивых чувств. В периоды подъёма он мог тренироваться до изнеможения, почти не спать, ставить перед собой недостижимые цели и верить, что наконец-то стал «достаточно хорош». А затем наступали резкие спады — апатия, ненависть к себе, пустота и ощущение, что он снова всем мешает.
Несмотря на недоверие к людям, Генри отчаянно нуждался в принятии, хотя никогда бы в этом не признался. Он боялся привязываться, потому что считал: если кто-то узнает его настоящего — сломленного, уставшего, нестабильного — то обязательно уйдёт. Поэтому он предпочитал одиночество, убеждая себя, что так безопаснее. Единственное, что удерживало его на плаву, — это редкие моменты тишины, когда он мог остаться наедине с собой и позволить себе чувствовать, не притворяясь сильным.
