Страдание

Для всех людей значение термина "любовь" абсолютно разное. Прямо сейчас кто-то чувствует нежный трепет и порыв милашности в адрес своей кошки, у кого-то в груди разливается теплое чувство комфорта и безопасности рядом с родителями, какой-то счастливчик прямо сейчас переживает свой первый поцелуй и наверняка думает, что это лучшее мгновение на его жизненном пути, пройденном всего на одну шестую. А Ксавье ломает. Жестко и беспощадно. Художником быть прекрасно. Если внутри тебя сидит жаждущий крови и криков сирийник, ты можешь сублимировать свою негативную энергию прямиком на белоснежный и неповинный холст и в порыве художественного безумия, быстрых, отточенных мазков отвлечься от недавнего стремления убить... соседку из соседней квартиры? Учительницу с младших классов? Своего ребенка? Проживая свою тихую и размеренную жизнь, как правило большую ее часть прибывая в собственно сконструированной зоне комфорта, люди даже не задумываются, сколько раз они подвергались порывам женщины с косой забрать их из мира вон. Кто знает, может, это мы дураки и бессмысленно сопротивляемся очевидному исходу? Может, за всеми страшными рассказами семи кругов ада скрывается лучший из миров? Оставим эти размышления философам. Но, будем честны, значение сублимации по Фрейду состоит для людей не только в том, чтобы избежать уголовки. Например, Винсент Ван Гог. На протяжении всей жизни боролся с психическими заболеваниями и социальным отчуждением, но нашёл утешение и цель в живописи. Он преобразовал свои психические страдания и чувственные переживания в уникальные произведения искусства. Это ли не восхитительно? Кто бы что ни говорил, главная муза для любого художника, музыканта или писателя — это страдание. На основе этого суждения и можно сделать вывод, почему в сарае Ксавье стало за эти немногочисленные месяцы так много работ с одним единственным лицом, а черная краска стала его главным инструментом, когда он полностью и безвозвратно забыл о других цветах. Сам художник не был доволен столь плодотворным периодом своего творчества. Он никогда бы не подумал, что когда-нибудь может устать от своего любимого занятия, но, как оказалось, когда большую часть дня и даже периодически ночи ты склоняешься над очередным холстом и делаешь бесконечные черные мазки — блять, это действительно может легко довести до безумия. Ксавье делает очередной мазок и резко отстраняется от холста. Его лихорадит, дыхание быстрое и сбивчивое. Очередной акт безумия завершен. Прекрасно. Он заводит руку вверх, убирая длинные пряди волос с лица и томно выдыхает. Устал. Чуть потупив взгляд, подходит к столу, вынимает желтую сигарету "Камел" и поджигает, жадно вдыхая и держа чуть дольше, чем нужно, после сразу же запивая водой. Эту сцену довольно иронично можно назвать актом чревоугодия. Разум возвращает его в детство. Похороны. Очень странный и скомканный период в жизни любого ребенка, которому не повезло посетить данное "увеселительное" мероприятие. Ксавье не знал свою крестную так уж хорошо, видел пару раз на элитарных званых вечерах, организованных его отцом Винсентом, — не более. Но все равно чувствовал какое-то гнетущее чувство потери, недосказанности. К его удаче, неподалеку он заметил знакомых парней — Уилла и Чеда. Они не были близкими друзьями — вина отца, который очень усердно облагораживал ум своего чада различного рода уроками и занятиями, так что Торп не имел возможности общаться со сверстниками так часто, как хотелось бы активному ребенку, — но отношения у ребят в силу отсутствия большого выбора были неплохие. Всего каких-то пять минут, и мальчики уже играли в прятки, забыв и о том, где находятся, и о том, зачем вообще здесь собрались. Милые детские души не были отравлены социальной моралью и этикой, чтобы задумываться о таких несущественных деталях. Первые несколько партий прошли гладко, всем было весело, но в третий раунд Торп решил удивить — мягко сказать — всех. Он метался с озорной улыбкой из стороны в сторону и не знал, куда себя деть, время на исходе. Наконец, он увидел свое спасение — гроб был открыт. Думать не оставалось времени, слишком многое — а именно нежелание получать очередной щелбан за проигрыш — было на кону. Он быстро залез в гроб, закрыв за собой крышку, и таким действием полностью оборвал шансы найти себя. Пролежав несколько минут, он почувствовал движение. Стало ясно: гроб куда-то передвигают. Не такая уж и проблема, главное, чтобы не открыли. Минуты шли, но гроб так и не останавливался. Ксавье все это понемногу переставало нравиться. Все стало жутко и некомфортно. Он, секунду подумав, решил пренебречь сладостью победы и начал надавливать на крышку гроба. Сука. Заперто. В тот момент он ощутил страх. Животный страх, сковавший все его тело. Родившись с серебряной ложкой и не имея возможности набрести на неприятности, это был первый раз, когда он боялся настолько сильно, что не знал, что же ему делать. Выход один — кричать. Он кричал изо всех сил, надрывая гортань. Кричал так, как, возможно, кричали люди на «Титанике». Без толку. Вдруг, когда страх уже настолько сковал его тело, что он чувствовал, как сердце готово разорваться, а в виски бьют будто молотком, гроб наконец остановился. Он не помнит, как вылез из него или как его оттуда достали — защитный механизм мозга. Помнит лишь шокированное лицо подбежавшего к нему отца и девочку с волосами черными, как смоль. Она смотрела на него в упор с.. огорчением? В тот момент это не имело смысла, зато сейчас он понимает, что она ожидала увидеть обманувшую смерть крестную, а не запуганного мальчишку в истерике. Он не мог отвести глаз. Лишь напуганно смотрел на нее, пока люди все больше скапливались и отец переходил из беспокойства к чистому гневу. Стоило Ксавье лишь на секунду отвернуться от девушки, она тут же будто испарилась. Конечно, после некоторого акта психоза со стороны старшего Торпа, отец рассказал ему о том, что произошло. Эта девчонка, сама того не желая, спасла ему жизнь и на долгое время поселилась в нем. Ксавье хотел навестить эту девочку: поблагодарить ее, обнять, сделать подарок. Но отец опять не прислушался к желаниям сына, коротко и по делу разъяснив ему, что для него уже уготовлена девушка из более предпочтительной семьи и несколько очень хороших вин выслано в дом Аддамсов. Ксавье был в гневе. Уговаривал отца, просил, умолял — все бестолку. Маленькое сердечко Торпа-младшего разбилось в первый раз. Чтобы не забыть ее лицо, он решил навсегда запечатлеть ее на бумаге. Это был его первый рисунок. Вышло, по правде, ужасно, но страдание — главная муза — заставляло Ксавье рисовать до боли в кисти. Прошло шесть лет с того момента. О ней он не забыл, но и благополучно не вспоминал. Просто учился, наслаждался компанией друзей, встречался с девушками, рисовал — просто жил своей жизнью. Ее лицо давно уже не появлялось из-под его рук. И просто в один день, из тысячи таких же, он стоял в четырехугольном дворе и рисовал воронов. Отчего-то ему нравились эти птицы. В них был какой-то смысл, какой-то личностный философский подтекст, который он еще не распознал. Легкий поворот головы на фонтан, дабы оценить обстановку и на несколько секунд отвлечься, дать отдохнуть глазам, и черт бы его побрал. Черные волосы в неизменных косичках, холодный и меткий взгляд, осуждающе пронизывающий своим холодом все рядом находящиеся объекты и субъекты. Торп не верил. Просто не мог. Присмотрелся — блять, да, это действительно была она. Ксавье впился в нее ошеломленным взглядом, сердце в секунду пробило резким ударом и отозвалось по всему телу, руки задрожали, кисть выпала из рук. Он ничего вокруг не замечал, все вокруг для него исчезло, попросту перестало существовать. В ушах — самая тихая тишина, известная доселе человечеству. Адреналин бил через край. Он не мог шевелиться, просто стоял и жадно поглощал ее взглядом. Волосы, глаза, скулы — все это дало больший разряд, чем от любых других психотропных веществ. Торп внезапно и резко вынырнул из мыслей. Сердце быстро колотилось от нахлынувших воспоминаний, сигаретный пепел валялся на столе, а в руках у него остался лишь жалкий окурок. Черт. Ксавье тяжело вздохнул, прикрыл глаза на несколько секунд, дабы успокоиться, взял кисть и пошел за новым холстом. Пошел к нему, беспомощно, по воле страдания.