Девочка со спичками. Интерпретация - Фурина.

Тьма. Единственное, что окружало девушку в последние дни. Пыль, грязь, невымытая посуда — дома давненько не убирали. И когда ты стала такой жалкой, Фурина? Бывшая архонт в последнее время совсем не желала подниматься с постели. Как эгоистично, леди Фурина. Путешественник давно ушел далеко за пределы страны вод и, скорее всего, больше никогда не вернется. Навия, будучи главой «Спина-ди-Росула», с головой погрязла в работе, поскольку в связи с последними событиями организация вернула себе прежнюю актуальность и статус. С Невиллетом… история та же, с головой в работе: после потопа необходимо восстанавливать Фонтейн, ему точно нет дела до страданий бывшей главы региона. У Клоринды с Ризли почти что ничего не изменилось с тех пор. Все, кого она могла назвать друзьями, оставили ее наедине с собственными мыслями и болью. Все они заняты, Фурина, заняты работой по восстановлению Фонтейна, а ты? Почему же ты бездельничаешь? Ведь это всё твоя вина, Фурина. Ты не справилась. Да, город спасен, народ жив, но разве это не заслуга Невиллета? В конце концов, ты только и делала, что плакала. Какая же ты жалкая плакса, Фурина. Девушка устало приподняла веки. Встретил её лишь привычный мрак. Холодный, пронизывающий в самую глубь сердца своим ужасающим холодом. Вставать сил не было, потому она лишь крепче прижала подушку к себе, создавая имитацию объятий. Казалось бы, вот она начала вполне себе хорошую, размеренную жизнь, даже выступала в спектакле, хоть и нарушила при этом данное себе правило. Но сейчас её вновь охватила ужаснейшая усталость, чувство одиночества и вины. Было больно. Больно и холодно. В этом одиноком, погружённом во мрак помещении было неистово холодно. Чем же она всё это заслужила? Всю эту ненависть со стороны народа, это одиночество и боль. Кто же восстанавливал Фонтейн после катастрофы в Каэнри'ах? Фурина. Кто придумал все те законы, что помогали жителям вести размеренный образ жизни на протяжении пяти веков? Фурина. Кто же устраивал спектакли и оперы, не давая народу поводов для скуки? Фурина. Она столько сделала для них… Всё зря? Почему же они её ненавидят? Потому что ты этого заслужила, Фурина. Все эти годы ты беззаботно пила чаек и смотрела оперы. Всё это время ты совершенно ничего не сделала для того, чтобы помочь своим людям. Именно из-за тебя в Пуассоне ушло столько жизней… Ты совершенно бесполезна, Фурина. Хочешь, чтобы тебе помогли? Подали руку? Вытащили из этой пучины тьмы? А заслужила ли ты спасение? Скажи, Фурина. Только и делала, что думала о себе, какая же ты эгоистка. Такая никчёмная особа, как ты, не заслуживает помощи. Тебя всегда защищали, а помогла ли ты кому-то хоть раз? Желаешь больше не чувствовать боли, а знаешь, как больно было тем погибшим людям? А их родные, должно быть, им тоже больно? Не ставь себя выше других, Фурина. Ты не заслужила прощения. По бледным щекам вновь покатились уже столь привычные горькие слёзы. Боже мой, какое же ты жалкое ничтожество! — Прекрати! — раздался громкий крик в пустой и тёмной комнате. — Думаешь, я сама этого не знаю? Прекрати! Прекрати мне об этом постоянно напоминать! Боже мой, она впала в истерику? Шестой раз за два дня, и когда же это прекратится? Спустя пару минут трясти её перестало, и дыхание наконец вернулось в норму. Девушка с трудом, на ватных ногах, поднялась с постели. Наконец. Впервые за эту долгую неделю. Необходимо было банально выпить воды и поесть, иначе она и вовсе так от голода или обезвоживания помрёт. Опираясь о стену, бывшая архонт медленно поплелась вниз по лестнице. Наконец, спасение. Живительная влага. Вода… Утолив жажду, Фурина подошла к холодильнику. Ничего. Непроглядная пустота, такая же, как и в её душе. В шкафчиках еды она также не обнаружила. Закончились макароны? Неужто все? Как жаль. Выйти из дому она была не в силах, а потому вновь побрела к своей постели — по крайней мере, от обезвоживания она точно не умрёт. Усталое тело опустилось на мягкие перины. Живот безбожно заурчал, оповещая свою хозяйку о такой неприятной пустоте. Светловолосая снова прижала к себе подушку, пытаясь заглушить сие неприятное ощущение. Если так дальше продолжится, то ты умрёшь от голода, Фурина. Ты этого хочешь? — Отстань же ты от меня… — устало протянула девушка, с головой накрываясь одеялом. Спустя пару минут ей всё же удалось погрузиться в ужасно беспокойный сон. В последнее время она только и делала, что спала; дрема помогала заглушить внутреннюю боль. В пелене снов она совершенно ничего не ощущала — это была тьма. Такая же, что и в её комнате, отличие было лишь в том, что во сне тьма отдавала теплом, тогда как по пробуждении было ужасающе холодно. Отдавшись в объятия Морфея, девушка обнаружила себя в «Дебор-отеле» — похоже, она была ожидаемым гостем. Стол был набит разными роскошными яствами. Но не успела она вдоволь насладиться сном, как в желудок прострелила резкая боль. Боль, что заставила её распахнуть глаза. И вновь мрак. Она покрепче обхватила собственную талию руками, силясь хоть немного заглушить мучительное ощущение пустоты. Ужасно. Она умирает, но в то же время совершенно не может ничего предпринять. Помогите… Прошу, помогите мне… Я не хочу умирать! Но вслух она этих слов не произнесёт. Ей слишком стыдно просить о помощи. Правильно, ведь ты не заслужила, Фурина. Когда боль немного утихла, она вновь прикрыла глаза, погружаясь в светлый мир фантазий разума — единственное, что спасало её в данный момент. По правде говоря… это был единственный относительно хороший сон за… последнее столетие? Может, и больше времени прошло, кто знает? В последнее время она совсем не видела снов, даже кошмаров, что преследовали её первые месяцы после суда — совершенно ничего. И тут это… спасение? Неважно. Важно то, что ей сейчас хорошо, а это главное. В новом сне она почувствовала лёгкое прикосновение. Неясная персона мягко касалась её светлых спутанных волос. Как приятно… И было совершенно неважно, кто это и зачем он это делает. Важно то, что зла он ей не желает, наоборот… Фурина почувствовала такую нежность, такое тепло и заботу, каких не чувствовала ни разу за такую долгую жизнь. На бледном личике расплылась блаженная улыбка. Хотелось, чтобы сон не заканчивался. Хотелось спать вечно. Стук в дверь. Девушка резко распахнула глаза и вскочила в сидячее положение на постели. И зря… В виски прострелила острая боль, а глаза снова залило мраком. На это так жалко смотреть… Ты такая жалкая, Фурина. Кто это пришёл к ней в столь ранний час? Или же вовсе не ранний? К слову о времени Фурина также не заботилась. Сейчас её наполняла неистовая злость на персону за дверью. Вырвать её из столь блаженного сна? Ужасно. Что же им от неё надобно? Почта? Реклама? Или же над ней просто решили поиздеваться? В любом случае сил подняться с постели больше не было. Ладно уж, в скором времени сами уйдут. Девушка лежала на спине, бесцельно глядя в мрачный и грязный потолок. Стуки продолжались, но на них Фурина уже не обращала никакого внимания. Веки сами по себе начали закрываться. Устала… она слишком сильно устала… Прошло ещё немного времени. Снова сон. Сколько ещё снов ждёт её впереди? Не проще ли лишить себя снов, как это сделали в Сумеру? На этот раз больная фантазия девушки подкинула ей… кошмар? О нет, нет, нет, только не снова! Вновь она оказалась на печально знакомой сцене в театре «Эпиклез». Лини кланялся людям, завершая свою часть «представления». Зал же был доверху набит зрителями, что с нескрываемым интересом наблюдали за происходящим. Фурина жалобно оглядела до боли знакомое громоздкое помещение. Снова? Сколько ещё раз ей проходить через этот ужаснейший этап? Когда это наконец закончится?! На сей раз своих истерик она уже не скрывала. Ей было всё равно. Всё равно на реакцию людей, всё равно на статус, всё равно на это предательство путешественника, всё равно на осуждающие взгляды народа и всё равно на… Постойте-ка… Они смотрели вовсе не осуждающе. В их взгляде была… благодарность? Но за что? Она ведь… всем лишь помешала и… — Спасибо вам, леди Фурина! — донёсся чей-то голос из зала. —Что?.. — Она искренне недоумевала. За что же её можно благодарить? —Леди Фурина, вы бесподобны! —Я?.. —Леди Фурина, простите нас. —За что?.. Вскоре подобные отдельные фразочки создали едва различимый гул из похвал и раскаяний. Заслужила ли она это? Почему? Почему же они всё это делают? Правда ли всё это происходит именно с ней? Плевать! Совершенно наплевать на столь незначимые мелочи. Главное — она любима. И это всё, что было важно для неё в данный момент. В груди разлилось болезненное, но такое тёплое ощущение… счастья? Она вдруг почувствовала, насколько же сильно её любят. Именно её. Не ту Фурину, что годами отыгрывала роль божества. Не ту взбалмошную и своенравную девушку, что подстраивалась под желания зрителей. Нет, её вовсе не любят. Любят они ту неуверенную в своих силах Фурину, ту маленькую и незаметную девушку, слабую, наивную, беспомощную. Да, они любили именно её. Как же это приятно. Неописуемо приятно. Хотелось, чтобы сон не кончался никогда. Грохот. На первом этаже что-то разбилось. Треск. Подобно зеркалу, треснула такая реалистичная картинка счастья. — Нет… Нет, нет, нет, нет! Фурина окончательно очнулась, хотя открывать глаза не желала. Снова, снова что-то помешало её блаженным грёзам. О, архонты, как же она сейчас была зла! Сейчас спустится и точно отпинает незваного гостя, прогоняя прочь из дома, ему точно непоздоро… Кто, чёрт возьми, забрался к ней в дом?! Резкое осознание ударило в светлую голову архонта. Девушка резко распахнула глаза, и, конечно, её вновь встретила давно приевшаяся, угнетающая… Свет? Почему так ярко?! Солнечный свет мгновенно ослепил слегка помутневшие, привыкшие к вечной тьме глаза девушки. Бывшая богиня сощурила очи от ужасно болезненных лучей и тут же попыталась спрятаться от них под толстым одеялом. — Леди Фурина? Вы очнулись? — Незнакомый голос после столь длительной тишины больно ударил по нежному слуху бывшей «первой леди Фонтейна». — Леди Фурина, как ваше самочувствие? — Шторы… Прошу, задёрни шторы… Слишком ярко, — сквозь покрывало лепетала уставшая девушка. — Конечно, я сейчас! — Паренёк быстро выполнил её просьбу, оставляя маленькую щель, откуда просачивался приглушённый свет, дабы снова не оставить комнату в полном мраке. — Прошу прощения! Я совершенно не задумался о том, что резкий, яркий свет может навредить… — Не извиняйся, — выдавила его собеседница, аккуратно поднимаясь с постели. Она вскинула взгляд в сторону парнишки, но картинка в её глазах всё ещё была ужасно размыта. Фурина потёрла омуты, силясь избавиться от этой мутности и вернуть прежнюю чёткость. Получилось! Зрение пришло в норму спустя каких-то пару жалких секунд. Перед ней стоял молодой, златовласый воспитанник Дома Очага. — Фремине?.. — с искренним непониманием вскинула она брови. — Я прошу прощения, что вот так вторгся к вам в дом… Просто… дверь была не заперта, я всего лишь хотел проверить! — оправдывался мальчишка, стараясь казаться как можно более убедительным. — Я просто беспокоился. Вы давно не выходили из дому, много чего могло случиться, я… — По правде говоря, он действительно всего-навсего беспокоился за неё. Да, именно за неё. Беспокоился не как о бывшей главе региона, а просто как о человеке. Что бы стало с Фуриной, не пройди эта «добрая душа» поблизости?.. — Что-то леди Фурина давненько не появлялась, — протянул торговец, разбавляя гниющую тишину. —Так как же, думаете, после многолетней лжи осмелится в люди показываться-то? — заверил первого его собеседник. — Так вот, недавно в «Эпиклезе» видели. Говорят, выступала, — невзначай подключился к диалогу один из покупателей. — Так это что же, Фурина была? — искренне удивился торговец. — Лично там был, — «к слову» подметил второй. — Вот как… — опять протянул скучающий продавец. — Слышал, после отъезда путешественника совсем опечалилась. Даже в излюбленный магазинчик за макаронами перестала заглядывать. Молодой водолаз нехотя подслушал разговор мужчин за прилавком неподалёку. Как бы ему ни хотелось просто позабыть об этом, да никак. В голову закрадывались различные сомнения и не самые приятные догадки, а потому было решено как минимум проведать девушку и узнать, как проходит её жизнь после ухода с поста архонта. К слову… его ужасающие догадки почти подтвердились. — Леди Фурина, пройдёмте со мной, — синие глазки взглянули на светловолосую с неистовой жалостью и явным желанием помочь. Боже, как же это стыдно, Фурина. Из последних сил, опираясь уже на две опоры, девушка окончательно поднялась с постели и, шатаясь, побрела вслед за юным фатуйцем, что аккуратно подводил её к выходу из комнаты. — Присядьте, леди Фурина, — он подвёл её к кухонному столу, усадив на самый ближний стул. — Я принёс продовольствия. На месяц должно хватить. — Фремине поочерёдно выкладывал все продукты на стол, параллельно перечисляя все свои покупки. — Крупы, макароны, немного овощей, пару консервов, немного готовых блюд на первое время. Ещё здесь есть… Но Фурина перестала улавливать суть его речи ещё на слове «продовольствия», целиком погрузившись в самоосуждающие мысли. «Как тебе не стыдно, Фурина? Смотри же, ты заставила его беспокоиться. Ты должна извиниться. Фурина, чего же ты молчишь?» А из самокопания её вырвало гулкое бурчание живота, оповещающее всех вокруг о неистовом голоде. Было стыдно. Словами не описать, насколько стыдно ей было в этот момент. Просто хотелось провалиться сквозь землю и больше никогда не появляться на поверхности. — Леди Фурина, вам нужно поесть, — указным тоном проговорил парниша, пододвигая в её сторону одно из готовых блюд и соответствующий столовый прибор. — Вы ешьте, а я позову лекаря! — Нет! — выкрикнула светловолосая гораздо громче, чем желала изначально. — Я не хочу беспокоить людей по таким мелочам… — Но это не мелочи! — И как же ей помочь, если она от всего отнекивается? — Фремине… пожалуйста… — взмолила бывшая архонтка. Её помутневшие разноцветные омуты выглядели столь жалобно, что отказать этой мольбе было просто невозможно. Фурина, ты такая жалкая. Почему ты умоляешь его? Боишься? Признай, ты боишься выходить в контакт с людьми. Ты боишься их ненависти, боишься их гневных или осуждающих взглядов, не так ли? А они уж наверняка все тебя ненавидят. Ты сама в этом виновата, Фурина. Ты заслужила, Фурина. — Хорошо… — выдохнул блондин спустя какое-то время. — Тогда я позову Сиджвин. Я видел её недалеко от Мермонии, я мигом! — Фремине, сто… — Но договорить ей не дали. Мальчишка тут же испарился за дверями её дома, не оставляя бедняжке ни единого шанса на протест. Ах, какая же ты неблагодарная, Фурина. Тебе желают помочь, а ты? Что же с тобой стало, Фурина? На тебя больно смотреть. Ну не стыдно ли тебе? Светловолосая кинула взгляд к блюду. От одного только вида и запаха к горлу подступил удушающий ком и ужасное ощущение тошноты. Нет, она не может есть. Это выше её сил. Пока она боролась с этими удручающими ощущениями тела, в дом вошли всё тот же парнишка и маленькая медсестричка, что держала в руках небольшой чемоданчик-аптечку. — Леди Фурина, взгляните на меня, — резко мутные голубые омуты осветил яркий белый свет, исходящий из небольшого фонарика. Закончив «ослеплять» девушку и многозначительно хмыкнув, малышка спрыгнула со стула и достала из переносной аптечки стетоскоп — предмет базового осмотра. Слушая приглушённое сердцебиение, мелюзина поочерёдно с этим записывала какие-то заметки в небольшой блокнот. Сердце девушки стучало несвойственно тихо, а на каждой паузе казалось, что вот-вот замрёт, не в силах переживать такую боль и истощение. — Мгм… — вновь хмыкнула мелюзина, что было достаточно необычно и навевало всё больших и больших тревог. — Сколько вы не ели? — А?.. — Наконец очнулась бывшая водная богиня, поднимая глаза. — Неделю… Может, две… Я не помню, — совершенно безэмоционально пробормотала Фурина в ответ на заданный вопрос. — Хорошо… Точнее, очень плохо, — маленькая ручка, облачённая в белую перчатку, задумчиво потёрла подбородок, собирая все факты в голове у мелюзины воедино. — Реакция зрачков замедленна, реакция сознания — также. Сердцебиение слабое. Истощение налицо. — Я… — попыталась как-то объясниться Фурина. — Я не требую с вас объяснений, — отсекла она девушку, параллельно смешивая какие-то лекарственные препараты в одну единую смесь. — Выпейте. — Малышка взглянула на неё, и, несмотря на «сухость», в глазах мелькнуло явное беспокойство. Убедившись, что лекарство проглочено, она начала собирать все использованные ранее приборы и медикаменты, аккуратно складывая обратно в чемоданчик. — Я вернусь через неделю, — сообщила мелюзина, выдвигаясь в сторону двери. — Леди Фурина, пожалуйста, попытайтесь поесть, хотя бы немного. Не напрягайтесь и не забывайте про воду. Если будет что-то беспокоить, прошу, не молчите об этом. — Похоже, что данной фразой она намекала на психическое состояние пациентки. А после же Сиджвин и вовсе исчезла за дверями её небольшого места жительства. — Леди Фурина, как… ваше самочувствие? — аккуратно вопросил на время притихший парень, подходя ближе к истощённой девушке. — Желаете чаю? — Всё в порядке, — твёрдо утвердила Фурина и в подтверждение своим словам поспешила улыбнуться, что вышло крайне натянуто. На данное действие она лишь получила сочувственный взгляд синих очей и тихий обречённый вздох своего собеседника. — Тогда я дам вам немного побыть наедине с собой, — заключил Фремине, отдаляясь от бывшего архонта. Сейчас она явно ничего не расскажет, да и давить он не хотел — разговоры сейчас явно бессмысленны. — Я вернусь через пару дней, — оповестил о своих намерениях юный водолаз, двигаясь в сторону выхода. — Как сказала Сиджвин, постарайтесь поесть. Я обязательно вернусь вас проведать, леди Фурина. — Рука парня потянулась к ручке на двери, но на мгновение он осекся и добавил уже себе под нос: — Надеюсь, вам станет легче… Дверь еле слышно закрылась, вновь оставляя хозяйку дома в полном одиночестве. Или же она теперь не одна? Фурина, ты ведь их даже не поблагодарила, тебе не стыдно? Какая же ты неблагодарная. Считаешь, что тебе все должны помогать? Ты эгоистка, Фурина. Девушка с трудом поднялась со стула. Сейчас нужно разложить продукты по местам и как минимум помыться, а так же необходимо убраться. Боже, её видели такой беспомощной. Как же это стыдно. Они видели, как она запустила себя, видели бардак и пыль. Как же стыдно. Фурина, какая ты жалкая. Сложив всё продовольствие по местам, она всё-таки осилила пару ложек простенького супа — благо, тошнота отступила. После архонт поплелась на второй этаж, дабы взять чистое бельё и наконец принять тёплый душ. Свет в ванной комнате по-новому ослепил глазки девушки. Она сложила смятую одежду в корзину и подошла к зеркалу. О, архонты, как же это убого. Запутанные, грязные волосы. Синяки, что сильно контрастировали с бледной кожей. Усталый, помутневший взгляд и различные покраснения, что так же чересчур выделялись на фоне бледности. Как ты могла себя так запустить, Фурина? Посмотри, как же отвратительно ты выглядишь. Тебя видели в таком виде, тебе не стыдно? Устало вздохнув, бывшая «первая леди Фонтейна» залезла в душевую кабинку и включила относительно тёплую проточную воду. Прошло около часа. Вот девушка, уже сидя на собственной постели мягким бархатным полотенцем, старательно утирала влажные белоснежные волосы. Закончив сей длительный процесс, она нацепила на себя такую же белоснежную ткань, наподобие платья. Походило это… скорее на пижамные наряды принцесс XIX века. Это было первое, что попалось ей в шкафу. «Что ж… я поела и сходила в душ. Осталось убраться», — выдала себе отчёт бывшая архонтка, устало глядя на пыльную тум… Погодите-ка… Фурина подошла к тумбе и медленно провела пальцем по поверхности. Пыли нет? Удивительно. Выходит, убирать ей не надо? Нет, нужно проверить и другие поверхности. Чисто. Чисто. Чисто… Абсолютно везде было пугающе чисто. Полы вымыты, пыль протёрта, а посуда, что неделями копилась в раковине, уже стояла на своих местах, и с неё даже капали маленькие капельки воды. Кто?.. А главное, когда успел это сделать? Нет, она, конечно, была предельно рада, но всё же… было ужасно стыдно. Был ли это Фремине? Однозначно. Кроме него больше никто не посещал место жительства девушки. Что ж… нужно будет поблагодарить его при следующем визите. И извиниться. Де Фонтейн вновь присела на кровати, обдумывая дальнейшие действия. Планов у неё не было, как и не было никаких целей, но валяться и гнить в постели — перспектива так же не из лучших. Выйти ли ей прогуляться? Исключено. Тогда, быть может… — Джентльмен Уше, управляющая Шевальмарин, мадемуазель Крабалетта! — радостно воскликнула светловолосая, приветствуя членов Салона Одиноких Сердец. Те же, хоть и обрадовались поначалу, но спустя время заметили ужасное состояние своей хозяйки и обеспокоенно закружили вокруг. —М? Чего это вы? Эй, всё хорошо, правда! Так прошло ещё немного времени. Каким-то образом она всё-таки уверила их в том, что чувствует себя совершенно превосходно и что беспокоиться не о чём. Конечно… ведь актёрского таланта ей не занимать. Ещё неизвестное количество времени она провела в компании Салона Одиноких Сердец, что с радостью выполняли все её пожелания, будь то «чаепитие» или «переодевания». Пусть это и было глупо, и до смешного по-детски, но зато ей было весело. Впервые за долгое время гнетущие мысли покинули её разум, давая место столь невинному и беззаботному времяпрепровождению. Она устало потянулась, а после зевнула, прикрывая рот рукой. Сколько времени? Никто не знал. «Думаю… мне надо восстанавливать режим», — поразмыслила Фурина, глядя в окно, а после, попрощавшись с участниками салона, поковыляла к постели. Опустившись на мягкие перины, де Фонтейн в привычном жесте прижала к себе всю ту же небольшую подушку, что создавала ощущения, приближенные к настоящим объятиям. Веки медленно закрылись под невидимым давлением, и неистово уставшую девушку вновь потянуло в нежный и тёплый мрак. — Фурина… — нежно позвал её голос откуда-то извне. Казалось, он исходил отовсюду одновременно, окутывая девушку столь ласковыми вибрациями звуков. Она медленно и неуверенно открыла глаза. Честное слово, сейчас ей просто хотелось тьмы, а не бесчисленных иллюзий счастья. Вокруг себя Фурина обнаружила траву, чистое ясное небо, редкие цветы и мягкое рассветное солнце, ласково озаряющее чистую бескрайнюю поляну. Бывшая архонт поднялась в сидячее положение, оглядывая окрестности, а после её взгляд упал на источник голоса. — Отражение!? — воскликнула она шокированно, глядя на до боли знакомую фигуру собственного отражения. — Почему? Почему только сейчас? Я… я просто… — Фурина… извини меня, — прервала она невнятные бормотания своей собеседницы. — Ты не справилась, Фурина. Ты справилась, Фурина. Мне следовало сказать это раньше, да? — Фокалорс улыбнулась, поднимая взор в сторону своего творения. В ответ она получила… объятия? Да, Фурина действительно прижалась к ней, не в силах противиться чувствам. Будто бы по инерции, рука «отражения» мягко легла на светловолосую макушку, медленно оглаживая в сторону роста волос. — Ты такая жалкая, Фурина. Мне так тебя жаль, Фурина. — Девушка тут же вскинула на неё помутневшие глазки. Жаль? Она её жалеет? — Ты не обязана больше быть сильной. Побудь слабой для себя, это ведь не преступление. Фурина, ты — человек. Людям свойственно иногда побыть слабыми, так ведь? Внутри всё сжалось в привычный узел. Ты слышишь? Даже она говорит, что ты слабая. Жалкая, ни на что не годная слабачка. Но… взгляд её полон был вовсе не осуждения. Напротив, полон он был бездонной, океанской скорби. Скорби о чём-то прекрасном, драгоценном и дорогом, что неизбежно сломалось, рассыпаясь вдребезги на мелкие осколки. — Фурина, ты больше не одинока. Ты не заслужила помощи. Не бойся просить помощи, не все люди способны перенести то, что перенесла ты, — продолжала свои успокаивающие наставления Фокалорс. Это не было прощением. Не было оправданием. Это было признанием факта. Констатацией катастрофы, которая с ней случилась. И в этом признании была странная, мучительная справедливость. — Как же убого. Отвратительно. Фурина, ты — идеал, и помни это, — снова эта беззаботная улыбочка со стороны погибшего божества. Но отчего-то… она придавала девушке веру в жизнь, которую та давно потеряла. — Спасибо за твои старания. Ты поистине самый прекрасный человек. Не каждый справится с такой ролью, но ты смогла. Твоя воля действительно заслуживает уважения, и я искренне тобой горжусь. Ясная картинка вдруг медленно начала расплываться, теряя свою чёткость и реалистичность. Пропадали цветы, трава, солнце… и она. —Спасибо тебе за всё, Фурина, — последнее, что вырвалось из уст истинной, пусть и погибшей, богини. После чего глаза уже привычно залило тёплым мраком. Фурина медленно подняла веки, разглядывая бледно-голубой и почти серый потолок. И снова всё оборвалось… По щекам её ручейками текли разгорячённые слёзы, тогда как мимика на лице не выдавала совершенно никаких эмоций. Так прошло пару минут. Фурина осторожно присела на кровати, рукавами утирая влажное лицо. Завершив это дело, девушка отвела взгляд к окну, заглядывая в небольшую щель между шторами. Наступило утро — по крайней мере, об этом говорили несильно яркие лучи солнца. А значило это, что пора вставать. «Идеал?..» — мысленно вторила себе бывшая богиня, раз за разом прокручивая в голове события из сна. — Решено! — провозгласила она в пустую комнату. Похоже, в её жизни появились новые цели. Это ли не хорошо? — Я не стану больше гнить и не отдамся собственным лживым фантазиям, — твёрдо заключила светловолосая. — Отныне. Никогда.