Dessert(s)?

"Десерт(ы)?" Чану хватает одной секунды, чтобы расшифровать послание. Ещё пары, чтобы усталость, накатившая от выброса адреналина после церемонии и выступления, сменилась на тянущее чувство возбуждения. Десять секунд уходит на то, чтобы чекнуть чат стаффа и убедиться, что все глубоко заняты и ранее, чем через пару часов, в номерах не появятся. И ровно минута, чтобы замереть перед заветной дверью. Он делает глубокий вдох, расправляет плечи, быстро оглянувшись по сторонам, стучит: три быстрых удара, два с промежутком и снова три быстрых. (Особый шифр, который разработан давно.) Едва Чан опускает руку, как практически сразу жужжит кодовый замок, и дверь открывается, являя на пороге Феликса: уже переодевшегося и разрумяненного после душа, принятого, видимо, в спешке только что, потому что капли воды до сих пор срываются с кончиков влажных волос, расползаясь мокрыми пятнышками на футболке. Чан проскальзывает в мини-прихожую, когда Феликс освобождает проход, и прижимает младшего к стене своим телом, стоит двери за ним закрыться. С губ Ли срывается судорожный выдох, а в глазах — хитринка вперемешку с детской радостью от проглоченной "наживки", и Чан не может сдержать смешка от очевидности чужих манипуляций. (И не вестись на неё не может тоже.) От Феликса невыносимо вкусно пахнет тем самым шампунем, который он до сих пор не сменил, чистой кожей и его личным тонким запахом, что Чан еле сдерживается, чтобы не сожрать его здесь и сейчас. Впрочем, ничто не мешает ему это сделать несколько иначе. Сначала губы: розовые, сладкие, мягкие, что так приятно ощущаются под собственным языком, когда Чан углубляет поцелуй. Напористо, требовательно, ловя тихие всхлипы и рваные выдохи. Лишая обоих остатков кислорода и разума. Феликс не поспевает за заданным ритмом, льнёт ближе, цепляясь за плечи, чтобы хоть как-то сохранить точку опоры, потому что на дрожащие колени надежды особо нет. Чан втискивает между его ног свою, прижимает крепче, пробираясь пальцами под просторную футболку, и практически усаживает на бедро. Ненадолго отстраняется, ловя поплывший взгляд, и понимает, что собственный голод становится нестерпимым, стоит только глазам зацепиться за мелко дёргающийся кадык, когда Феликс сглатывает, облизывая припухшие губы. Оставить отметки хочется, но нельзя: у Феликса мероприятие послезавтра, а утверждённый наряд предполагает весьма открытую шею, Чан видел. Ну и оправдание про физиотерапию и тренировки для него тоже не прокатят. Придётся отложить. Так что пока он просто прижимается горячими губами к адамову яблоку, поднимается дорожкой из поцелуев к точке пульса под челюстью и обдаёт ухо жарким шёпотом: — Держись крепче. Чан чувствует, как пальцы на плечах сжимаются сильнее, и подхватывает Феликса под коленками, направляясь к кровати. Мельком оглядывает комнату, чтобы ни во что не врезаться, замечая полусобранные чемоданы, а на тумбочке недоеденный десерт и телефон на зарядке. Вопреки собственной жажде, бережно сгружает младшего на мягкий матрас и нависает сверху. — В тумбочке. Чан кивает, вновь понимая с полуслова, о чём говорит Феликс. Урывает быстрый поцелуй и поднимается, отходя за необходимым. Пока выуживает смазку и заветный квадратик презерватива, слышит шуршание позади и, повернув голову, видит, как Феликс с феноменальной скоростью избавился от одежды. А теперь лежит, призывно раздвинув ноги, упёршись пятками в край матраса, и ласкает себя. Но вот это он уже зря… — Руки! — строго бросает Чан, замечая, как от его голоса кожа на плечах Феликса покрывается мурашками. Младший поднимает вопросительный взгляд, останавливая ладонь на полпути, и Чан коротко дёргает подбородком в его сторону. — Это мой десерт. Так что убери, пожалуйста, руки. Пока я прошу по-хорошему. По глазам Феликса видно, что по-хорошему он не очень-то хочет, но оба понимают, что время поджимает. Чан возвращается обратно, сбрасывая на кровать "стратегические запасы", стягивает футболку, играя мышцами под восхищённый выдох. Нависает над Феликсом на вытянутых руках. — Сколько? — Три. Чан кивает, запоминая информацию о количестве чужих пальцев, а затем утягивает младшего в поцелуй. Он ведь хотел его съесть… Пора продолжить. Они целуются жадно, мокро, развязно. Чан быстро перехватывает первенство, обхватывая чужой язык губами: скользит вверх-вниз, и через прикрытые ресницы видит, как Феликса размазывает от этого действия. Он моляще хнычет, вплетает пальцы в волосы, притягивая ближе, а потом переключается на плечи, стискивая со всей силы. (Новых отметок не избежать, но на Чане хотя бы не так критично.) Он спускается поцелуями ниже, контролируя собственные касания. Но до конца сдержаться не получается, и прикусывает торчащий сосок, заставляя Феликса вскрикнуть и выгнуться, подаваясь навстречу чужим губам. Незамедлительно этим пользуется, втягивая грудь в рот: мажет языком и посасывает, играясь со вторым соском пальцами. Чувствует, как грудная клетка Феликса непрестанно сокращается от тяжёлого дыхания, и переключается с ласками дальше. Подрагивающий живот получает свою порцию лёгких укусов, язык утыкается в ямку пупка, заставляя член напряжённо дёрнуться, мазнув предсеменем по гладко выбритому подбородку. Тазовые косточки тоже не остаются без внимания, прежде чем сильные ладони придавливают елозящую задницу к кровати. Чан сползает на пол, опускаясь на колени, а потом и подтягивает Феликса ближе к краю, чтобы было удобнее. Чан выдавливает на пальцы прихваченную из тумбочки смазку, размазывая между пальцами, а второй рукой отвешивает звонкий шлёпок по чужой заднице, коротко командуя: — Ноги. Феликс моментально реагирует, подхватывая себя под коленками и раскрываясь для лучшего доступа. И вида. Потому что взгляд Чана намертво прикипает к гладко выбритой пульсирующей дырочке, на которой ещё поблёскивают остатки смазки от самостоятельной подготовки в душе. Вид настолько аппетитный, что Чан не удерживается и проводит широким мазком языка по дырочке до самых яичек. На кончике языка ощущается химозный привкус ванили от съедобной смазки, и Чан хмыкает, вспоминая надпись под фотографиями. "Десерт(ы)?", значит… Чан повторяет действие, и Феликс издаёт громкий стон, раскрываясь ещё сильнее. Словно приглашая. А кто такой Чан, чтобы отказываться? Он кружит языком вокруг пульсирующего колечка мышц, проникает внутрь кончиком и довольно урчит от податливости, с которой расступаются стеночки навстречу. Ну вот теперь точно и понадкусывал, и "съел". Чан добавляет смазки на пальцы и прижимает их к пульсирующему входу, обхватывая набухшие яички губами. Мягко засасывает их в рот, вместе с этим погружая два пальца в младшего. Отвлекает ласками, давая привыкнуть к чувству наполненности. А когда мышцы расслабляются окончательно, то продолжает растяжку: подливает смазки и добавляет пальцев, покрывая горячими поцелуями внутреннюю часть бедра и напряжённый член Феликса. Отрываясь только, когда Ли начинает подаваться навстречу и, упёршись стопой в плечо Чана, легко отталкивает его, хныча: — Крис, пожалуйста… Чан делает ещё пару поступательных движений и отстраняется, поднимаясь с колен. Переминается с ноги на ногу, разгоняя застоявшуюся кровь, и избавляется от остатков собственной одежды, распечатывая приготовленный презерватив. Феликс с трудом, разморенный лаской и растяжкой, отползает к изголовью кровати и тянет к нему руки. — Иди ко мне. …и Чан всё ещё не может сопротивляться. Забирается на кровать, устраиваясь меж разведённых ног. Утягивает в глубокий и нежный поцелуй, одновременно толкаясь внутрь. Ловит губами стон Феликса и отвечает тем же. Возбуждение прошибает током все нервные окончания и разливается мурашками вдоль позвоночника, когда Чан начинает двигаться. Сначала медленно, с оттяжкой, позволяя подстроиться и привыкнуть. Затем быстрее и ритмичнее, заполняя гостиничный номер всхлипами, сорвавшимися с губ, приглушёнными стонами и влажными шлёпками разгорячённых тел. Не может оторвать взгляда от лица Феликса, как от самого честного индикатора: раскрасневшегося от интенсивной нагрузки, с глазами, подёрнутыми поволокой накатывающего удовольствия. Трепещущими ресницами, приоткрытым ротиком и языком, смачивающим пересыхающие губы. Феликс бесконечно честен в своих реакциях, в рваных выдохах и сжатых на предплечьях пальцах, и это подстёгивает сделать ему ещё лучше. Дать ему ещё больше. Довести его ещё быстрее. Чан опускается на локоть, перенося вес тела, и скользит освободившейся ладонью вниз, чтобы сжать мокрый от смазки аккуратный член. Сжимает несильно, чувствуя нарастающую пульсацию, и синхронизирует с собственными толчками в податливое нутро. Глаза и рот Феликса распахиваются, когда Чан потирает большим пальцем уздечку, заставляя младшего мелко затрястись. И хватает трёх минут выдержанного темпа, чтобы Ли резко сжал его талию ногами и стиснул зубы, утыкаясь лбом в плечо. Чан чувствует, как пальцы заливает тёплым семенем, как сокращаются мышцы ануса, сжимая член, и с шумным выдохом кончает следом. Скатывается под бок Феликса, приводя дыхание в порядок. Поднимает испачканную руку к глазам, разглядывая белёсые капли, недолго думает, а потом скользит языком по пальцам, слизывая сперму. — Ну как тебе десерт? Хриплый вопрос заставляет Чана повернуть голову к Феликсу, встречаясь с озорным взглядом. Чан делает вид, что задумался, а потом, причмокивая, облизывает ладонь целиком. — Передайте мои искренние комплименты шеф-повару: и вкус, и подача на уровне пяти звёзд Мишлен, — Феликс фыркает от напоминания локальной шутки, а старший продолжает. — Вот только порция маловата. — Увы, сейчас мы очень ограничены в ресурсах, — поддерживает шутливый разговор Феликс. Нависает над Чаном, быстро чмокая приоткрытые губы. Облизывается, собирая собственный вкус. — Но через пару дней мы можем обсудить этот вопрос плотнее. — Ох, тогда я должен подготовиться, чтобы переговоры прошли успешно, — Чан со всей серьёзностью, несмотря на смешинки в глазах, кивает. — Потому что надеюсь на очень плодотворное сотрудничество. — Взаимно, — хихикает Феликс и вовлекает Чана в поцелуй… …а на следующий день Феликс прикусывает губу, чтобы сдержать улыбку, когда видит новый пост Чана с подписью: "Как и обещал"…