Проверка на пидора.

      За окном, что покрылся маленькими узорами инея, шел снег. Кажется, опять всю ночь будет завывать метель, и она обязательно будет искать заблудших людей и зверей в лесу, чтобы поглотить и утянуть под белую землю, пока снег не растает и не покажет первые «подснежники». Антон поправил очки на носу, всматриваясь в окно… Нет, глубоко в лес. Деревья, пошатываясь, показывали высокие силуэты зверей… Или детей в масках? Они менялись, вытягивались высоко к небу и снова приземлялись в снег, затаившись, словно хищники…

Голод…

— Блять. — Антон снял очки.       Лампочка на столе заморгала, на что Петров решительно выключил ее. И не важно что домашняя работа не была закончена даже на половину. Антон встал из-за стола, пока не стало слишком поздно. Он открыл дверь в комнату Оли, надо тихо пройти к лестнице, и желательно так же тихо и быстро спуститься, выпить таблетки, что так неудобно лежали на самой высокой полке на кухне, и наконец-то лечь спать.       Короткий план сорвался почти сразу же, как он услышал родительские крики и тихий всхлип Оли. — Тоша… — тихо прохрипела она. — Оля! — парень вздрогнул, забывая про таблетки. Весь мир стал разом не важен, он нежно присел на кровать и погладил спину девочки, что сгорбилась под одеялом. — Оля… Все хорошо… Мама и папа, просто ссориться немного… — Они разведутся! — Не говори так… — Антон сжал ладонь в лёгкий кулак, а после вновь начал поглаживать спину Оли. — Давай, включим телевизор? Я принесу покушать… Мне как раз на кухню надо.       Из под одеяла показался очеровательный носик Оли. Она шмыгнула им и робко кивнула. — Д…да… Тоша, пожалуйста…       Антон кивнул вставая с кровати включая телевизор. — Тогда… Посмотри пока, что можно поставить из мультиков… А я… Принесу бутерброды! Как ты любишь со сгущенкой.       Старший ещё раз взглянул на младшую сестру, а после выдохнув, пошел на крики родителей. Он заткнул уши и спустившись, прошел на кухню, игнорируя все происходящее вокруг. Антон осторожно протянул руку к высокой полке, и ухватился за пачку таблеток.

Зайчик… Мясо! Мясо!

      В ушах противно зазвенело. Словно ногтями или крайне скрипучим и противным мелом провели по доске. В ужаснейщом скрипе была слышна детская считалочка: «Для медведя, для лисы, зайчик кушать принеси!!!» — Нет… — Антон зажмурился, сухо пропихивая горькую пилюлю прямо в горло.       Лесу словно не понравилось это. Ветви, или когти начали стучать и скрежетать по окнам. Парень резко отстранился от окна и вспомнил про главный долг — накормить сестру что сейчас дрожит от страха из-за соры родителей. — Тоша! — слышался уже ее громкий клич. — Сейчас Оль! С…сейчас… — язык предательски вязало.       Антон открыл холодильник и с ужасом обнаружил. Продукты, все до единого прогрызали опарыши. Даже проморожанные сосиски, маленькие черви прогрызли, все вокруг… И вот парень глухо взглотнул, осторожно протянул руку к не вскрытой банки сгущенки. Консерву опариши наверняка не тронули. И действительно, это было так, когда Антон вскрыл банку сгущенки, он была девственно белой и чистой. Парень гулко взглотнул чувствуя на себе взгляды. Звери смотрели, они ждали.

Мясо! Мясо! Мы голодны!

      Парень резко ухватил банку сгущенки, как нарезал два рваных куска хлеба. Взгляд его остановился на кухонном ноже. Звери не дадут покоя, они будут биться в окна, проводить когтями по деревянным стенам ветхой избушки. Парень стоял, думая над тем, насколько вообще будет полезен нож? Будет ли бояться его это странное нечто, завидев острое лезвие? Наверное, нет, но нож будет хоть чем-то в руках Антона. Всяко лучше, чем предстать перед зверями без маски… и оружия. Он взял нож за деревянную рукоятку, вместе с ночным перекусом для Оли, и помчался наверх.       Весь дом гудел, скрипел, голоса родителей уже не были слышны, да и плача Оли тоже не было. Но Антон все равно слышал, знал, что она сейчас плачет у себя на кровати укутовшись в одеяло и уткнувшись носом в подушку.       Вскоре белобрысый парень забежал в комнату к Оле, с хлопком закрывая дверь. Словно надеясь что твари с улиц и коридора не тронут его и сестру, в этом «святом» детском местечке, если дверь будет закрыта.       На кровати был комочек одеяла, девочка голову не подняла, но явно заёрзала понимая что брат уже рядом. — Тоша… — Я рядом Оль… Выбрала? — Антон положил два куска хлеба и банку на стульчик, что часто служил мимолётным столиком для перекусов, а после аккуратно подошёл к Оле. — Оля?       Девочка не двигалась, словно притаенный зверь. Тот самый волчок из сказки про «Красную шапочку», только вот этот зверь был опаснее… Страшнее волчка из сказки. Силуэт «Оли» поднялся, и из-под одеяла вырвалась тварь! Черная тень с белыми светящимися в холодном мраке глазами металась, словно пламя огонька, но с кровати не слезала. Что-то похожее на сову держало за горло любимую сестрёнку Олю! Девочка хныкала и ещё раз тихо прошептала: — Тоша…! — голос был наполнен неподдельным ужасом. — Мясо! Зайчик! — угукнула Совушка искаженным до ужасающего скрипа голосом.

Зайчик, выходи скорей, мясом накорми зверей!

— Нет…!       Антон ошеломленно сделал шаг назад, смотря прямо в пасть твари, та словно ухмылялась. Нечто поднесло когтистую лапу к бледной щеке любимой сестры, на что девочка всхлипнула содрогаясь от ужаса. — Антон! — начала плакать Оля.       Надо что-то делать. В руках блеснул нож, что Антон припас из кухни. В голове разом начали мелькать картинки: вот парень нападает на существо (если это вообще возможно), вот он спасает сестру!       Но Антон так и не начал выполнение плана… Нет! Это все сон! Это не может быть правдой!       Парень осторожно поднес нож к своей руке, словно проверяя лезвие на остроту и готовность действий. Но на деле, проверяя в той ли он реальности. Острое лезвие резко прошлось по теплой, нежной коже, делая тонкий надрез. Боли… Не было!       Но нет. Как только кровь начала стекать по руке, капая на пол, ощутилась жгучая и щиплящая резь. — Тоша! — вновь испуганно воскликнула Оля.       Визг сестры разбудил Антона из опьяненого кошмарами сна. Совы уже как и не бывало, комнатку лишь освещал тусклый свет телевизора, что подчеркивал испуганные, блестящие от слез глаза Оли. Девочка забилась в угол на кровати крепко обнимая плюшевого медведя, что потрепало жизнью. — Я… — слова застряли в горле парня. Он вновь взглянул на свою окровавленную руку.       Девочка поджимала губы, и вот по ее лицу стало ясно… она сейчас позовет родителей громким визгом! Старший лишь отбросил нож и зажал рукой рот Оли. — Мф! — Молчи, Оль, молчи! — в панике произнес Антон пытаясь успокоить сестру. — Н-не рассказывай никому о том что сейчас произошло, прошу! — Антон медленно ослабил хватку на губах освобождая рот сестрёнки. Та вновь всхлипнула. — У тебя кровь! — Я знаю-знаю… все хорошо, я справлюсь. Сейчас принесу бинты и йод. Поможешь мне завязать бантик?       Оля похлопала белыми, мокрыми ресницами, всё ещё явно напуганная, но в ответ она медленно кивнула. Антон тяжело и облегчённо выдохнул. Если родители узнают, что этой ночью он случайно навредил себе и чуть не навредил Оле, они точно отправят его в психушку. Как минимум обещали это сделать, когда это случилось в прошлый раз…       Антон прижал глубокую царапину и быстро направился к лестнице. В ванной нужно найти бинты и йод…

***

      По руке прошёлся новый захлестывающий надрез.

Я мог навредить Оле.

      Второй, третий… Густая темная кровь стекала по руке прямо в ванную.

Мясо. Если я стану мясом, звери отпустят нас? Почему это происходит со мной? Почему это происходит с Олей?

      Антон взглянул на свою руку, она была больше похожа на кровавое месево чем на руку человека.

Может, дать им попробовать мое мясо? Мою руку? А потом отдать всего себя?

      Он грубо словно топором хлыстнул ножом ещё раз, но теперь удар не прошел бесследно. Антон зажмурился и зашипел от острой боли. — Блять…!       Белобрысый все же отложил нож оглядывая кровоточащую рану. Нужны бинты, желательно давящая повязка, как учили на уроках ОБЖ, когда учитель все же решал научить чему-то детей. Антон плотно сложил марлю, а после обвязал рану бинтом, что несколько минут назад уже был на руке. До того как Петров пришел в ванную вершить над собой самосуд, бинт был аккуратно завязан кривым бантиком от сестры. Что же сейчас? Видимо теперь придется самому управиться со всем, а после ещё и убраться в ванной. Родители явно не будут счастливы когда увидят окровавленное месево. Мать так тем более.

***

      Снег ложился белыми хлопьями на большие холодные сугробы. Не смотря на то, что время уже было вполне утреннее, небо все равно было затянуто тьмой. Старший брат подгонял маленькую сестричку. — Оль, не медли давай, иначе замёрзнем. — Антон робко пихнул Олю в спину и хмыкнул.       Оля на это лишь надула губы осматриваясь вокруг. Ее белоснежные ресницы, что этой ночью казалось были в слезах, подрагивал от мороза, а сонная моська в полной мере выражало недовольство. — А я не хочу в школу! — она притопнула ногой и вновь надула щеки. — Папа обещал на машине нас отвезти!       Антон тяжело выдохнул, а после вновь нежно пихнул сестренку. — Прекращай… Оля, ты же знаешь, папа не может.       Белобрыска прикрыла глаза, но все же недовольно двинулась вперёд по тропинке, что чудом не занесло снегом за ночь. Как хорошо получалось создавать видимость для сестры, что все с Антоном в порядке…       Почти перед самой школой показался высокий курящий, и до боли знакомый силуэт. Пятифанов стоял в сторонке от забора школы и смело прикуривал сигарету. Сам Рома так же оглянулся заслышав чужие шаги по хрустящему снегу. Заметив знакомых он махнул рукой. — Хэй! Тоша, Олька! — на удивление гоповатый парень ярко улыбался, похоже случилось что-то приятное…       Оля доверчиво кивнула и на удивление шустренько подбежала к Ромке. Дружить со старшеклассниками и, по совместительству, друзьями Антона, она хотела очень сильно. Белобрыска искренне надеялась, что найдет полноценный общий язык с таким, как Пятифан, что, к слову, было недалеко от правды. Брюнет при виде мелкой озорной девчонки посмеивался и иногда, как презент, подгонял несколько конфет. Особенно часто это происходило в столовой. Хоть младшие и старшие классы обедают в разное время, перемена всегда была поводом сходить в столовую, подкараулить у «мелочи» булки, что они иногда даже не пытались есть… — Ромочка! — Да-да, привет мелкотня. — он потрепал Олю по голове, как только она подбежала, а после взглянул на Антона. — Чего то ты усталый, Тошик.       Антон почесал голову. Как теперь оправдываться? Вновь сказать что снились кошмары? А прокатит ли в этот раз? Не станет ли допытываться о чем были кошмары? Да и Оля явно все расскажет по взмаху руки… То как в эту ночь Антон «случайно» порезался. — Да я… — из уст вырвались первые хриплые звуки и вот Антон пихнул Олю в сторону школы. — Оль, иди-ка в класс уже. Я чуть позже в школу зайду.       Сестрёнка очевидно надула губки и, презрительно зыркнув на брата, подняла свой носик к небу, подходя к главным дверям школы. Когда девочка зашла в здание, Антон вновь слегка помялся, глядя на Рому.       Тот стоял неподвижно, даже как-то с призренным прищуром. Но вот он усмехнулся выдыхая сигаретный дым прямо в лицо Петрова. — Что опять кошмары, Тошка? — Если бы… — тихо выдохнул Антон. В голове было шумно, даже через чур. О чем можно рассказать такому как Пятифан? Вроде как они с Антоном друзья, но считает ли так сам Рома? — Я… Слушай, я не готов сегодня идти на уроки. Давай прогуляем, вместе?       Рома сразу оживился, он улыбнулся фирменной улыбкой бросая окурок себе под ноги и протягивая руку. — Опа, неуж-то?! Я то думал что сегодня буду выживать на уроках! — Выживать? — Антон пожал руку Ромы слегка выдыхая с усталой улыбкой. — Ага. Бяха сказал что не придет сегодня, мол башка у него раскалывается. — Брюнет закатил глаза вновь складывая руки на груди.       Белобрысый парень горько усмехнулся. Рома и Бяша дружили с пятого класса, поэтому пропускать уроки по любой причине было равносильно предательству. — Да уж… — прошептал Антон вновь взглянув на Рому.       Пятифанов взглянул в ответ, он вновь заулыбался уводя Антона за плечи, подальше от школьных ворот. Когда путь по которому пошли двое парней, перестал освещаться фонарями, белобрысый вновь взглянул на школу. — У Оли уроки заканчиваются в час дня. Надо будет встретить ее, сказать что бы она не рассказывала о том что меня не будет в школе… — Ага, а ещё за ушком ей почесать, и на ее дудке попрыгать, что бы родителям не рассказала! — Ну Рома… А что делать? Она младше. Да и… Я чувствую себя виноватым перед ней. — В горле встал ком от воспоминаний. То как Оля перепугалась завидев Антона с окровавленным ножом в руках.       Рома пожал плечами уводя бледного от воспоминаний парня все дальше от школы. Антон помялся чувствуя выветривающийся запах табака. На удивление такой успокаивающий и приятный… Антон устало выдохнул, и продолжил: — Ром, можешь дать сигарету?       Брюнет недоверчиво взглянул на друга. Он поджал губу потянувшись к своему карману и доставая заветную пачку, но вот он все же спросил: — Чего ты так, Тошка? Рассказывай давай. — Я вчера психанул Ром. — Мысли метались в голове, а живот неприятно скрутило. Готов ли Антон действительно рассказать? — Точнее, даже не знаю как сказать… Ты же знаешь, что я таблетки от галлюцинаций пью? — Ну да… — Пятифан пожал плечами доставая и зажигалку. Ему однажды довелось увидеть как Антон принимает таблетки, но было это всего раз, да и давно уже. — Мне… Кажется мои галлюцинации переросли во что-то более серьезное я… Видел зверей.       Рома взглянул недоверчиво зажигая новую сигарету и потихоньку раскуривая ее. — Ну так, ты рядом с лесом живёшь… Может и не галлюны? — Нет! — резко воскликнул Антон, — Ты не понимаешь! Это были не звери, а монстры похожие на них! Я видел как они скребутся в окна моего дома… Я видел как одна тварь сидела на Оле! Я видел как огромная тень совы душит ее! Рома! — Антон действительно сейчас был похож на безумца, он взлохматил свои белые волосы и неожиданно всхлипнул. — Я блять… Реальность от фантазии не отличаю! Я чуть… Олю не зарезал, блять! — Ты, что? — Рома удивлённо хмыкнул подставляя сигарету к губам Антона.       Парень подхватил ее губами втягивая едкий дым. Он чувствовал как противный запах заполняет лёгкие вымещая кислород и вот, Антон резко закашлялся от такого. Сигарета на удивление не успокоила, а только раззодорила тревогу. — Рома, а что если бы я не стал медлить и ударил сову ножом?! Я бы навредил Оле! Я бы убил её! Рома! — Руки Антона затряслись сжимая сигарету в руках, а на глазах накотились слезы. — Я так устал! Ну почему я должен проверять реальность это или фантазия?! Я… — Успокойся Тоха, ты давай это… — Рома осторожно потряс Антона за плечи пытаясь привести его в себя. — …не унывай? — Какой «не унывай», Рома?! Да меня в психушку отправят! Если родители хоть что-то узнают! Если Оля расскажет что я при ней вены вскрывал! — Ты что?       Антон не сразу понял, что вырвалось из его уст, но осознание медленно стукнуло по голове. Парень прикрыл рот рукой с сигаретой, словно от изумления в своей глупости. Он отвёл взгляд, втянул едкий и неприятный дым вновь, а после тяжело выдохнул. Рома стоял неподвижно, словно зверь, что учуял опасность и навострил свои уши. Брюнет аккуратно выхватил сигарету из чужих рук, злобно и привычно кивая. — Что ты делал?       Отпираться поздно. — Вены вскрывал. — тихо прошептал зеленоглазый устремляя свой взгляд в белые сугробы под ногами. — Руку покажи.       Дрожащая рука сама вынулась из карманов куртки.