Как встретишь Новый год…

Чимин даже представить себе не мог, что встретит Новый год на помойке, но… — Ну… с Новым годом, что ли. — С Новым годом, — нерадостно буркнул в ответ Чимин. Ему так и хотелось сказануть что-то наподобие «с новым гадом», но он почему-то решил этого не делать. Может, потому, что сил уже не было даже на сарказм. А потом у нового знакомого зазвонил телефон, и тот потянулся к трубке, видимо, чтобы ответить на звонок и поздравить кого-то на том конце с праздником.  Пак в это время решил удариться в релаксацию. Прикрыл глаза, начал следить за дыханием, отсчитывать секунды: раз, два, три… Но техника не помогла избавиться от нервозности. Да и что вообще могло помочь? Это же полный Джингл Белс! Его яички уже звенели звонче колокольчиков от долгого сидения на морозе. Как и в тот день, когда он впервые встретился с Мин Юнги. ❄️❄️❄️ Это случилось на стадионе, где администрация их городка каждый год организовывала открытый каток. На улице стояли какие-то экстремальные морозы под минус девятнадцать градусов, но директор школы именно на этот день выбил у комитета билеты для детишек из малоимущих семей. А педагогу по прикладному искусству Пак Чимину «посчастливилось» стать сопровождающим учеников с пятого по девятый класс. Радовало то, что в помощники приставили трудовика Ким Намджуна. Расстраивало — что Джун никогда не стоял на коньках и вообще был ходячей катастрофой. Этот апокалипсис ростом метр восемьдесят один поначалу держался достойно: следил за детьми, помогал с раздачей коньков по размерам, со шнуровкой даже справился. Но стоило Намджуну самому обуть эти ботинки на ножах и выйти на лёд… Трудовик часто говорил, что мечтает купить дом на колёсах и свет повидать, но такими темпами коллега мог отправиться скорее на тот свет, чем в путешествие. Ёлка, стоявшая в центре катка, радовала своими украшениями. Гирлянды, натянутые над головами, весело подмигивали и своим разноцветным свечением пытались поднять настроение. А Чимин с детьми, чем могли, помогали трудовику не упасть: они плотным кольцом кружили вокруг Намджуна, подстраховывали, расчищали дорогу большой неуправляемой «фуре». Всё шло более-менее сносно, пока не случилось столкновение. Их защиту умудрился сломать мужчина, катающийся по катку задом наперёд. Завидев несущегося на них дядечку, школьники молниеносно кинулись врассыпную, но забыли прихватить с собой самое ценное.  Так Намджун шлёпнулся спиной на лёд, который только чудом не покрылся трещинами, а на его часто вздымающуюся грудь приземлился ошарашенный мэр города. Ким Сокджин оказался классным мужиком. Мало того что вызвался помочь в обучении Джуна, так ещё и с детьми быстро наладил контакт. Теперь мэр был в центре внимания, пока все остальные кружили и катались по его наставлениям. Чимин же в это время, наконец, смог выдохнуть. Но на место нервозности и постоянного контроля быстро пришла другая проблема — маленькая, но крайне настойчивая нужда. Её удавалось игнорировать из-за всей вакханалии вокруг трудовика, но стоило передать главную катастрофу в надёжные руки мэра, как позывы по-маленькому вышли на передний план. Пришлось извиниться перед всеми и предупредить об уходе на несколько минут. Намджун заверил, что сможет справиться и без его помощи, поэтому Чимин, наказав детям быть аккуратными, покатился в сторону единственного туалета на весь стадион. Когда он доехал до маленького строения с заветными буквами WC и надел на лезвия коньков защитные чехлы, то столкнулся с новой проблемой: ни один из унитазов не фурычил, а работал только один-единственный писсуар. Эти экстремальные морозы не только щипали людей за носы, но умудрились ещё и сантехнику вывести из строя. Санфаянсовая катастрофа превратила общественный туалет в проходной двор, где человек не мог спрятаться за дверью в кабинке.  Чимин как раз был в самом разгаре мочевого процесса, когда тяжёлая входная дверь открылась. Струя дёрнулась от испуга, но прервать её уже не получилось. Он молил всех богов о том, чтобы тот, кто вошёл, не заворачивал за угол как можно дольше. Но, видимо, морозы испугали не только людей, но и создателей.  Мало того что вошедший был всё ближе, так он ещё и на ходу умудрялся расстёгивать зимнее обмундирование, греметь застёжками и шуршать тканью. Возможно, у кого-то резервуар переполнялся куда сильнее, чем у самого Чимина, и этого кого-то следовало срочно остановить. — Тут занято! — выкрикнул он истеричное предупреждение, параллельно следя за тем, как последние капельки покидали тело.  — Ой, простите! — охнул мужчина в шапке-ушанке, расстёгнутом дутом пуховике и со спущенным комбинезоном из болоньевой ткани. Чимин так и застыл с членом в руке, пока ошарашено смотрел на незнакомца, который одной рукой прикрывал глаза, а второй вытаскивал из ушей наушники. Удивительным было не только то, насколько этот мужчина оказался красивым, но и то, что тот до сих пор слушал музыку в проводных наушниках.  Вынырнув из этого странного наваждения, Чимин в последний раз тряхнул своим смущённым причиндалом и поспешил одеться. Его лицо горело так, словно на улице пекло июльское солнце, а не стояли лютые морозы. Стыдоба-то какая. Даже не сполоснув руки после маленького дела, Чимин опустил голову как можно ниже и двинулся к выходу из туалета, когда ему в спину прилетело: — Эй, писающий мальчик, может, познакомимся? Я должен знать имя своего будущего мужа, ведь после случившегося просто обязан взять Вас в мужья! Он уезжал так быстро, что ему бы позавидовал любой профессиональный конькобежец. Чимин в мгновение ока добрался до центра катка, присоединился к мэру, который продолжал обучать Намджуна езде на коньках, и к заскучавшим школьникам. Он продолжал делать вид, что всё в норме. Что этот случай не был самым смущающим моментом в его жизни. И что тот незнакомец не колыхнул его учительское сердце. ❄️❄️❄️ Чимин думал, что та встреча была последней. Но сегодня, тридцать первого декабря, когда ужин для себя любимого был приготовлен, а за окном неожиданно пошёл снег, случилось маленькое чудо. На часах было где-то половина двенадцатого вечера. В квартире стояли приятный полумрак и тишина. Все нормальные люди в это время уже сидели за столами, шумели, радовались, кутили на всю катушку и готовились к встрече Нового года.  Чимин был один. Ему успели позвонить ученики, родители, друзья и коллеги: все поздравили с Наступающим, а потом вернулись к своим шумным компаниям. Не то чтобы его никуда не приглашали, просто… в этом году ему хотелось другого: остаться дома, надеть приятный мягкий ночной комплект, сесть возле телевизора в обнимку с тарелкой салата и бокалом шампанского, спокойно дождаться заветных нулей.  Еда была готова, игристое стояло в холодильнике и терпеливо ждало своего часа, а сам Чимин сидел на подоконнике и смотрел, как красиво и неспешно пушистый снег падал с небес. Он так засмотрелся, что не сразу заметил движение во дворе. А когда заметил — сорвался с места.  Он выбежал на улицу, накинув поверх ночного комплекта старую мамину шубу. Вообще-то мама собиралась её выкинуть, но Чимин остановил порыв, забрав шубку себе. У педагога по прикладному искусству был особый талант находить старым вещам новое применение. Вот по какой причине он оказался на улице в последний час уходящего года: потому что какой-то дурак решил вынести на мусорку просто замечательную старинную тумбу. Вещица была действительно великолепной, почти нетронутой временем. И Чимин уже знал: либо она останется у него дома, либо поедет в школу, чтобы показать детям, как с помощью декупажа можно не прятать возраст вещи, а подчеркнуть его.  Он быстрым шагом двинулся навстречу красавице, уже бежал по заснеженной улице, когда рядом с ним притормозил чёрный джип и оглушил двор мерзким гудком. Всё бы ничего, но следом опустилось стекло, и из машины раздался знакомый голос: — Писающий мальчик? — Вы? За рулём сидел тот самый мужчина, который вошёл в туалет в тот момент, когда Чимин справлял маленькую нужду. И если бы не дурацкое прозвище, которое тот успел дать ему, он, возможно, даже обрадовался бы этой встрече. А ещё была тумбочка. Бедолажку уже начинало припорашивать снегом, что было крайне опасно для её лакированного покрытия. Поэтому, махнув на нахала рукой, Чимин развернулся, чтобы спасти находку, когда за спиной раздалось: — Не троньте мою тумбочку! — выкрикнул мужчина, который бросил свой автомобиль прямо на проезжей части и выбежал на улицу.  — Это моя тумбочка!  — Я первый заметил, куда её несут, и выжидал в машине, чтобы подъехать и сразу же загрузить в багажник. — А я первым увидел, как сосед тащит её на мусорку. Вышел следом и первым до неё дотронулся! Сказав эту откровенную ложь, Чимин сделал последние шаги и хлопнул ладонью по тумбе. Если бы они сейчас играли в салочки — победа была бы за ним. Но нахал то ли не знал правил детской игры, то ли просто был непробиваемым тупицей. — Мне она нужнее! — Нет, мне! Они оба оказались на редкость упрямыми. Хмуро смотрели друг на друга и явно не собирались отступать. В какой-то момент оба запрыгнули задницами на тумбочку, сложили руки на груди и погрузились в угрюмое молчание. И возможно, оно длилось бы ещё долго, если бы не первые залпы салютов, раскрасившие небо разноцветными искрами, и не крики людей, поздравляющих друг друга с Новым годом. ❄️❄️❄️ Чимин продолжал зло пыхтеть, когда мужчина закончил говорить по телефону и убрал его обратно в дутый пуховик. — Знаете, у меня в Сеуле есть своя галерея, а ещё я увлекаюсь реставрацией мебели, — сказав это, нахал замолчал и перевёл мечтательный взгляд на тумбу под их задницами. — Я люблю работать с предметами, у которых уже есть прошлое и которые потом находят своих коллекционеров. Вот почему я хочу её забрать. — Ну, раз мы выпендриваться собрались… — Чимин расправил плечи и стряхнул с них снежинки, успевшие собраться в небольшой сугробик на маминой шубке. — Я педагог по прикладному искусству, и эта тумба нужна для урока. Я хотел показать шестиклассникам, как с помощью декупажа можно не замаскировать прошлое, а аккуратно вписать новое, не уничтожив старое. — Вы педагог по прикладному искусству Пак Чимин? — незнакомец заметно оживился и повернулся к нему вполоборота. — Моя племянница Наён говорила о Вас так много хорошего! — Она такая хорошая девочка! — тоже повернувшись к мужчине, искренне отозвался Пак. — Так Вы дядя Наён? Мин…? — Юнги. Мин Юнги. — Пак Чимин. Он зачем-то представился, когда их руки нежно переплелись в рукопожатии, хотя его имя уже было знакомо Юнги. Ю~н~г~и. Так вот как звали того, кто заставил его сгорать от смущения в том туалете, а сердце бешено стучать от чувств, которым Чимин до сих пор не нашёл названия. — Я Вас раньше не видел в нашем городке, — произнёс он, но тут же смутился собственной прямоты и зачем-то поспешил добавить: — Я бы запомнил. — А как же наш судьбоносный случай в туалете на катке? — Юнги подмигнул и легко задел его плечом. — Ну, не считая того кошмарного случая, — фыркнул Чимин и отвернулся, спрятав улыбку.   — Просто обычно я сижу в Сеуле, а брат с семьёй приезжают ко мне в гости. Но в этот раз столица как-то особенно осточертела, и я решил сбежать. — Семья Наён живёт в доме напротив, если мне не изменяет память? — Чимин кивнул в сторону пятнадцатиэтажки. — Всё верно. Я нарушаю их привычный устой жизни уже вторую неделю, вот они не выдержали и прогнали меня. — Они выгнали Вас из дома? — удивлённо спросил Чимин. — Представляете? Чимин на секунду завис. В голове тут же всплыла картинка: ночь, мороз, этот дерзкий, но привлекательный мужчина встречает Новый год в полном одиночестве. Юнги заметил его расстроенное выражение лица, коротко рассмеялся и поспешил успокоить: — Я шучу! Они отправили меня за майонезом в магазинчик в подвале, но я решил ещё и перекурить. Сел в машину и тут вижу, как кто-то тащит тумбу к помойке. — И Вы, конечно, не смогли пройти мимо. — Это было сильнее меня, — пожал плечами Юнги. — А дальше… — он вдруг посмотрел на него долгим немигающим взглядом и продолжил: — Дальше вы и сами знаете. Мужчина постучал рукой по тумбе, и этот стук эхом отдался в сердце Чимина. От этих слов почему-то стало тепло где-то под рёбрами, хотя всё тело уже начинало слабо потряхивать от долгого пребывания на морозе. — Чимин, хотите, открою секрет? — Какой? — Если бы я раньше узнал, что в этом городке живёт такой прекрасный педагог по прикладному искусству, — негромко сказал Юнги, — я бы приезжал сюда чаще. — А какой в этом смысл? — Чимин покачал головой. — Отношения на расстоянии не для ме… — он запнулся и тут же поправился: — вдруг такие отношения не для этого педагога? — Если это судьба и нам с педагогом суждено быть вместе, — спокойно ответил Юнги, — я бы без сомнений забрал его в Сеул. Либо сам переехал сюда. Нужно было что-то ответить, но Чимин не мог даже рта открыть. Этот мужчина умудрялся каждый раз говорить такое, от чего сердце заходилось в бешеном темпе, пульс взлетал от волнения, а язык отказывался слушаться. Каждое слово Юнги звучало как признание — слишком прямое, слишком точное, — и это выбивало воздух из лёгких. Он словно был мелким стрелком, купидоном, который одной стрелой поражал Чимина ровно в цель. Их приятную, наполненную обоюдной симпатией и флиртом атмосферу снова прервал звонок телефона Юнги. — Снова брат, — вздохнул Мин, сбрасывая вызов. — Уже в третий раз проверяют, не влип ли я в неприятности. — А я, кажется, промёрз до костей, — признался Чимин, поднявшись. И тут же замер, бросив взгляд на тумбу. О самом главном они ведь так и не поговорили. Мысль о том, чтобы расстаться с ней, уже не казалась такой пугающей. Юнги нравился ему не только внешне, но и душой. Да так сильно, что всё сознание, а следом и тело тянулись к нему. Пока Чимин смотрел в никуда и размышлял, Юнги успел взяться за один край тумбы. — Ну что, — сказал он с улыбкой, — давайте я помогу Вам её донести? — Тогда… — Чимин на секунду замялся. — Я приглашаю Вас выпить шампанского. В честь Нового года. И того, что мы встретили его вместе. Юнги улыбнулся так, будто ждал этого приглашения всё это время. Он согласился расстаться с тумбой слишком легко, словно она была ему не так уж нужна, и всё это время он просто тянул момент. Хотел познакомиться. Узнать «писающего мальчика» поближе. Эти догадки грели лучше, чем старая мамина шубка. Чимин с горящими щеками повернулся к тумбе спиной и в таком положении приподнял её над землёй. Так было удобнее нести тяжёлую мебель, и дело было вовсе не в желании скрыть румянец от Юнги. Они сделали несколько шагов от мусорных баков по направлению к дому, когда ему в спину прилетело: — Чимин, а знаете что? — Удивите меня, — он повернул голову, чтобы заглянуть Юнги в глаза. — Я всё равно намерен взять Вас в мужья. Чимин снова уставился себе под ноги, стараясь спрятать смущение и проглотить восторженные визги. Почему этот человек так легко выбивал его из равновесия? Чтобы не доставлять Юнги такого удовольствия, он буркнул: — Вы собираетесь это сделать только из-за тумбы, да? Так сильно не хотите с ней расставаться? — Кто знает, кто знает, — со смехом отозвался Юнги. Чимин тоже рассмеялся. Честно, он был бы не против. Ну… свадьбы. Если этот нахал сдержит своё слово, им двоим в старости будет что рассказать детям. Но до этого ещё далеко. А пока нужно было занести тумбу в квартиру, угостить Юнги вкусным ужином и всё-таки отпраздновать с ним начало Нового года. Тяжёлая железная дверь подъезда перекрыла их смех, когда они занесли внутрь тумбу, и сделала песнь сердец тише, которые с самой первой встречи тянулись друг к другу.