Сгорая

Утром Влас проснулся вместе с мамой, она второпях закрашивала вчерашний синяк и собиралась на работу. С сыном она не обмолвилась ни словом и убежала. Влас посмотрел на часы, отец должен проснутся примерно через час. Он пошел будит братика. - Мотюшка, вставай... я тебе кашку сварил... Младший открыл глаза, он знал раз брат его будит, значит надо вставать. Ведь Влас никогда не сделает ему плохо, в отличие от папы, он всегда даёт брату самое лучшее из того, что имеет. Старший позволял Матвею побыть малышом, несмотря на все трудности. Он таскал его на руках, читал ему сказки, когда была возможность. Матвей потянулся, сонно хмурясь от света, проникающего сквозь занавески. Влас улыбнулся, видя, как братик копошится в одеяле, словно маленький ёжик. — Какая кашка? — спросил Матвей, зевая. — Пшенная, с маслом, — ответил Влас, поправляя на нём сползший воротник пижамы. — И сахар добавил, как ты любишь. Матвей оживился, но тут же насторожился, прислушиваясь к тишине в доме. — Папа ещё спит? — Да, но скоро проснётся, — Влас понизил голос. — Так что давай быстрее, пока он не начал ворчать. Матвей кивнул и потянулся за одеждой, которую старший брат уже приготовил на стуле. Влас помог ему застегнуть пуговицы на рубашке, потом взял за руку и повёл на кухню. Там уже стояли две миски с дымящейся кашей, и Влас незаметно переложил в тарелку брата кусочек масла побольше. Они ели в тишине, прислушиваясь к скрипу половиц в родительской спальне. Влас знал, что, как только отец проснётся, спокойные утренние минуты закончатся. Но пока можно было просто есть кашу, смотреть, как Матвей косится на окно, где прыгает воробей, и чувствовать, что, несмотря ни на что, они вдвоём — целый мир. — Влас, — вдруг сказал Матвей, — а мы сегодня вечером почитаем? — Как получится, но если что сходим снова на ту площадку, хорошо? Матвей кивнул, и в его глазах вспыхнула тёплая искорка надежды. Они вышли на улицу, из-за закрытой двери послышалась брань отца. Идя среди обветшалых зданий, Мотя заметил чёрную кошку на заборе, показывал на неё пальцем: - Мне Дима в саду сказал, что черный кот это плохо, он приносит беду! - рассказывал ребенок с искоркой в глазах. - Малыш, не верь в приметы, это все ерунда! Может кошка добрая, просто родилась с такой шерстью. - ну ладно... - Матвей смотрел на дорогу, рассматривая мимо проезжающий транспорт. - Влас, я хочу покататься на трамвае! - Ну... может быть потом покатаемся. - Матвей все понял, хоть брат и не говорил, но ребенок знал денег нет, мама даёт Власу очень мало карманных денег, и ее не волнует, что дети весь день шатаются по улице. Они подошли к детскому саду. Выглядел он как и вся инфраструктура в этом районе, старые здания середины прошлого века, за которыми уже давно не ухаживали. - Хорошего дня, Мотя. - И тебе, Влас. - малыш крепко обнял брата и убежал мв группу к ребятам, к сожалению для Матвея это было единственным местом, где он мог быть просто ребенком и ничего не бояться. Влас шел в школу. Восемь утра. Урок уже начался, а до школы еще 3 километра. Он уже смирился, до третьего класса, когда мама еще не вышла замуж во второй раз, влас был отличником, в четвёртом у него вышла только одна 4, по русскому. А после рождения Матвея, все пошло по пизде. Отчим начал пить больше, когда злился начинал драться. Влас отчётливо помнил первый раз, когда отчим, которого мать велела называть отец, впервые поднял на них руку — пьяный, сдавленный голос, удар, мать, прижимающая ладонь к щеке, и медленный, тяжёлый взгляд, переползающий на него. И после этого у Власа не было времени и желания учиться. После начала выходок отца он начал реже появляться дома, гулял, сначала с друзьями, а потом их родители запретили общаться с ним. Когда Матвею исполнилось два, мать вышла на работу, а ребенок пошел в сад. С тех пор Влас стал взрослым, ответственным не только за свою жизнь, но и за жизнь брата.