между

Окровавленной улыбкой он светил пред командой. Драка была неизбежна и, видит бог (или кто там на него смотрит), не он первый начал. Нил Джостен, может, и походил на тихого парня, однако Натаниэль Веснински никогда не упускал возможности хорошей драки. — А дерешься ты так же херово, как и играешь, — выплёвывает в лицо обозленному Гордону. Тот рвётся вперёд, краснеет от злости, но цепкие руки держат крепко. Нила не держат, только Кевин стоит рядом, легко локтя касаясь. «Мне нужны игроки, — говорит он, — а не окровавленные туши». Джостену плевать. На всё: команду, игру, Кевина Дэя. Даже на собственную жизнь. Покрасоваться бы разочек перед смертью да и ладно будет. — Не то, Кевин, не то, — качает головой и следом уходит. В комнате Кевина тихо, даже Хэммик умолк, за ним взглядом следя. «Первое мнение ошибочно», — говорят. Только кто говорит, он не узнает. — Да ты двинутый, — взрывается в итоге Миньярд. Тот, что «нормальный». Спорное утверждение, однако, но ему, опять же, плевать. — Приятно осознавать, что хоть кто-то умеет здраво оценивать ситуацию. Нил не смеётся, не скалит зубы в попытке задеть. Его голос звучит глухо, уставше. Голос человека, прошедшего слишком многое и желающего покоя и умиротворения. — И что же ещё умеет твой «можно просто Натаниэль», Кевин? — на лице второго Миньярда улыбка сумасшедшего и Нил скалится в ответ. Ему есть, что на это ответить. Но не отвечает. Может, они даже подружатся. ~~~ Ветер шелестит в волосах лёгкой щекоткой, вьётся вверх сызыми волнами дыма и нотками пепла сквозь пелену горечи на языке. Сердце кровит необычайно сильно. «Нервы», — повторяет себе. Нервы. Дым выдыхает в пустоту и наблюдает за игрой капель на запотевшем стекле. Тонкая трещина прочерчивает верхний левый угол, уходит под серую раму. Тишина в душе и на экране телефона. Новостная лента пестрит разнообразием, но нужного — тишина и мутноватая плёнка сокрытия. Тише, мельче, незаметнее. Много позже он прочерчивает линию шрама на правице, а в воздухе напоминанием звенят слова о последнем свидании. Гудков за ними не следует. ~~ Не самое приятное знакомство перерастает во вполне мирное сосуществование с колкостями, граничащими с издёвкой, и вяло плетущимися телами вечерами после тренировок. — Говнюк, — просто говорит Гордон за закрытыми дверьми их комнаты, театрально роняя свою тушу лицом в подушку. Короткий смешок служит ответом. Нил уже наполовину забрался на свою койку, когда в спину прилетает подушка. — Засранец, — смеясь, отвечает. И возвращает подушку владельцу. Позже Мэтт застревает в проходе, отказываясь верить своим глазам. На его памяти, это самый странный день в его жизни.