Управление гневом

— У меня в тот момент словно в глазах потемнело, — облокачиваюсь на спинку кресла. Оно удобное, но расслабляться я всё равно не буду. Женщина напротив сидит в белом свитере и чёрных брюках. Её каштановые волнистые волосы убраны в хвост. Она смотрит на меня поверх своих прямоугольных очков. Её зелёные глаза внимательно следят за мной. — Она как сказала, что я «шлюха», так всё. Словно щелчок и вот она лежит на полу, а я сижу на ней и бью её по лицу кулаком. — Сжимаю забинтованный правый кулак. Я сильно разбила костяшки. Буквально порезала их об зубы Яниной. Но зубы у неё оказались крепкими, я и не сломала их и не выбила. — Дальше меня оттащили одноклассники. Это как после оказалось, увидела и информатичка но она побоялась вмешиваться, стояла у стола и не шевелилась. Меня оттащили от Яниной, а после ей помогли подняться. Я смотрела на это и всё внутри меня пылало. Я не понимала тогда и сейчас, почему ей стали помогать, а мне… меня потащили к завучу. Та охала и ахала, и запугивала полицией. Она даже демонстративно достала мобильный и стала якобы звонить. Мне было плевать. Вот настолько я была злой. — Вот рассказываю и всё это мелькает перед глазами. Я словно проживаю тот момент заново. — Потом вызвали моего отца. — Тяжело вздыхаю и вытягиваю ноги. Смотрю на женщину, она что-то то ли строчит в своём блокноте то ли рисует. Может она сейчас на меня карикатуру рисует? — И вот я тут. Или сраное управление гневом либо психиатр. К психиатру я не хочу, да и отец боится, что сумасшедшая-дочь как-то повлияет на его карьеру. — Мой папаша когда-то давно ещё в студенческие годы создал свой канал. В начале он звал просто друзей, а потом как-то так получилось, что он смог раскрутиться. Людям просто понравились его каверзные вопросы. Так постепенно он прославился и стал приглашать на свой канал известных людей. Ему неважно было кто это, актёр, политик, блогер. Он торчал в своём кабинете и несколько дней изучал автобиографию гостя, а после заваливал каверзными вопросами, на которые те просто не могли ответить. Он постоянно пропадал в студии и меня это устраивало. Деньги даёт и хорошо. Вот только когда он был дома, он и я просто не знали о чём можно поговорить друг с другом. Его образ на канале перешёл в реальность, и он мог начать задавать мне каверзные вопросы. При этом, когда его просишь так не делать, он просто игнорил мои просьбы. — Хотя я просто не знаю, чего он боится. Его карьера как по мне и так на самом дне. — Хотя получает он весьма хорошо. Мы живём в квартире в дорогущем доме. Он ездить на Rolls-Royce с водителем. — Меня правда удивляет как люди к нему на шоу всё равно прутся. Знают же, что их обосрут с ног до головы, но прутся. — Вот так выглядит неуважение к себе, или они думают, что если их обосрут в часовом шоу, то о них начнут говорить ещё больше? — Хоть папа и не платит гостям за интервью, но я даже за деньги не пошла бы к нему. — Верчу головой, но нигде не вижу часов. — Думаю я могу идти. Встаю и уже собираюсь отправиться на выход, когда Анна Михайловна закрывает блокнот и снимает очки. — Эрика, — она кивает на кресло. — Сядь пожалуйста, с нашей сессии прошло пятнадцать минут. — А, — падаю обратно. — А я думала час прошёл. — Твой отец платит за два часа, — она уже сидела без очков и смотрела на меня. Я же думала сколько ей лет. Явно больше тридцати пяти, но меньше сорока. Где-то в этом диапазоне. — То есть, мне ещё так долго с вами тут торчать, — тяжело вздыхаю. — Верно, — кивнула она и надела обратно очки. — Слушайте, а вы бы не могли бы отпустить меня? Может звучит странно, но мой отец же вас не контролирует. Он и не узнает, что я свалила раньше. — Эрика, я очень ответственный человек, — она улыбнулась. — Так что будем общаться с тобой всё время. — А если я молчать буду? — Молчи. Я заставлять тебя говорить не буду. — И на других сессиях. — Можешь молчать. — Очень удобно будет получать такие деньги за моё молчание. — Мне платят не для того, чтоб я тебя разговорила, а для того, чтоб помогла. — Ну а если мне ваша помощь не нужна? — Поверь мне, она тебе нужна. — У мня всё нормально с головой. — А я и не говорю, что у тебя с ней проблемы. — Да вы в целом мало говорите. И в целом странная. — Странная? — Она даже не удивилась, просто повторила за мной и приподняла одну бровь. Для меня вообще загадка как люди так делают. Я могу тока обе поднять. Может у них искривление лица? — Да, — оглядываю её кабинет. — Вы принимаете своих клиентов у себя дома. Это, по-вашему, не странно? Я бы никогда не согласилась впускать к себе домой не ясно кого, даже за деньги. И это же квартиру всё в чистоте держать. А если обворуют? — Или вы таким образом экономите на аренде? — Подаюсь вперёд и усмехаюсь. — Хотя вы такие деньги берёте за приём, удивительно что экономите. — Я не экономлю, — мягко сказала женщина. — Просто предпочитаю работать там, где и мне будет комфортно. Комфортно мне как видишь у себя дома. — Сколько у вас комнат? — Мы торчим в одной, но я точно видела ещё несколько дверей. — Это самая большая? — Этой мой кабинет, — ну да, за её спиной был большой дубовый стол с креслом и книжный шкаф с кучей книг по психологии. Мы же сидели по середине, у неё и диван тут был. Она в целом сказала мне чтоб я садилась куда угодна. Первая мысль была сесть на её стол или за него. Но подумав, решила что не стоит. Всё же я не хочу, чтоб она заявила отцу что тут без сильна и меня надо к психиатру. Откровенно я боюсь, что папаша отправит меня в психушку. — Эрика, можешь сказать, что произошло до того, как Янина тебя обозвала? — Да ничего такого, — надо же, ещё и фамилию этой сучки запомнила. — Она в целом меня как-то не любит. Это у нас взаимно. Просто в один момент мы поняли, что ненавидим друг друга. Вот и всё. — Твой отец сказал, что у тебя в гимназии много с кем конфликты. — Да я бы не сказала, — и тут же вспомнила как бросила капитошку на математичку. А я ведь ей ещё доказывала, что гимназия для гуманитариев и что не надо мен так задалбивать своей алгеброй и геометрией. Потом я как-то умудрилась живую мышь сунуть в сумку географичке. Мышь эта погрызла её кошелек, деньги, перчатки, паспорт. И почему-то главное сразу на меня подумали. — Вот как, — она вновь улыбнулась, улыбка ей в целом шла даже. — А твой отец сообщил мне и про презерватив с водой и про мышь. А ещё про петарду в унитазе и слабительное что ты подсыпала директору и завучу. — Дайте угадаю, вы гадаете как меня не выперли, верно? — Она ничего не сказала. — Мой отец спонсирует их. Я вот делаю всё чтоб меня оттуда выперли, а они за его деньги меня терпят. — Не хочешь там учиться? — В целом да. Мне там не нравится. Далеко от дома. Я вынуждена туда ехать на метро. До этого метро мне ещё идти и идти. На машине меня никто не возит. Да и в целом в моей прошлой школе, из которой он меня забрал было куда лучше. У меня там были друзья. И мы обычно обсмеивали вот этих вот. И тут я стала той, кого обсмеивала сама. Мы обсмеивали их дебильную синюю форму. И тут я сама её на себя напялила. И если в начале мы как-то пытались поддерживать связь. Первый год. Потом они стали отдаляться. А после и вовсе перестали отвечать на мои сообщения. Я им даже дозвониться не могла. Просто в раз, и мы стали друг другу чужими. И это было самое ужасное. Я ведь правда верила в нашу крепкую дружбу. Но никак не предполагала, что нашу дружбу можно нарушить просто переводом в другое место. Я ведь не переехала никуда. — Ты пыталась говорить с отцом? — Много раз, но он не хотел слушать. Ну или включал свои каверзные вопросы. Заявил, что эти люди никогда не были моими друзьями. Что они со мной были сугубо из-за его денег. Только спустя три года я поняла, что он в этом был прав. — Говорить стало трудно, и я замолчала, вспомнив тот ужас осознания. — Папаша обычно давал мне много на карманные расходы. И вот когда мы гуляли то мои «друзья», меня вечно куда-то заводили. То по бургеру, то в кино, то в боулинг. И вот всегда у них каким-то «чудом» не оказывалось денег. Они просили меня скинуться и заплатить за всех. В начале они говорили, что отдадут. Даже отдавали первое время, а после они решили, что это мои обязанности платить за всех. Я не знаю почему они так решили. Но потом, буквально на той неделе. Я их увидела. Мы всегда ходили вчетвером. Марина, Антон, Макс. Тут я увидела, как они гуляли с какой-то девчонкой. Я увидела, как они пошли в кафе. Просто представляете, прошли мимо меня. Нас отделял друг от друга буквально метр. Я с ними поздоровалась, а они со мной нет. Они просто сделали вид что мы незнакомы. Я посмотрела куда именно они вошли и спустя пару минут вошла следом. Села от их столика за соседний. — Сглатываю и смотрю на свою забинтованную руку. — Они нашли себе новую жертву. Как они её раскрутили. Столько всего заказали. А эта дура. Она всякую херню несла, а они притворно смеялись. Прям выдавливали из себя смех. А потом она за всех заплатила. А по тому сколько они набрали, счёт явно не маленький вышел. — Смотрю на женщину. — В какой-то степени я даже рада что с ними больше не дружу. Вот только из-за этой мнимой дружбы я не обрела ту, которую могла бы на новом месте. А теперь поздно. Я изгой. Ахренеть. Бесит, когда папаша оказывается прав. Он ведь, прикиньте, запрещал мне водить их домой. Даже камеры поставил. — Боялся, что ты устроишь вечеринку? — Да скорей всего что обворуют. Он всё гордится квартирой что купил за… в общем она очень дорогая. Семьдесят пять миллионов. Квартира здоровенная для нас двоих. Хотя нет. Для нас двоих и его многочисленных любовниц. Я как-то была свидетельницей как он привёл к нам домой двух каких-то двадцатилетних. Они делали вид что меня нет, а папаша даже меня представлять не стал. Просто заказал им дорогущих суши, и они заперлись в его спальне и провели с ним ночь. Утром я долго не могла попасть в ванную и умывалась на кухне, а поле они все трое оттуда вышли. Ещё пару раз, когда я была свидетелем этого, там уже были другие. У отца никогда не было женщины его возраста. Все были младше. Правда не понимаю, как он не боялся, что они его обворуют. — Вы потом всё это передадите ему? — Всё что я услышу в этом кабинете, останется в нём. — Значит если я признаюсь вам в том, что убила человека, вы меня не сдадите? Она только улыбнулась и покачала головой. — Ну и хорошо, не хочу, чтоб папаша что-то узнал. Мне в целом к вам долго так ходить? — Посмотрим, возможно, тебе хватит и шести сессий, а может и не хватит двадцати. — М, дайте угадаю, вы сейчас оцениваете сколько можно будет содрать с моего папаши? Он не бедный, так что не стесняйтесь. Берите за сессию в три раза дороже. Но в любом случае я не особо горю желанием ходить к вам. Я не считаю, что мне нужен психолог или психотерапевт. В любом случае мне это не надо. О! Может вы скажите ему чтоб он купил мне квартиру и отстал? И в целом, что вы там пишете? — Просто фиксирую некоторые моменты что считаю нужными. — Можете показать? — Сомневаюсь, что ты что-то поймёшь из этого, — сказать сказала, но не показала. — Анна Михайловна, я понимаю, что у нас есть ещё время, но давайте вы меня выпустите. Мне вот вам больше сказать нечего. Да и сомневаюсь, что будет потом. Просто папаше потом скажу, что этот мой поход полная херня. Может получится его уломать не водить меня сюда? — Я выпишу тебе один препарат, попринимаешь его. — Что это? — Успокоительное, будешь принимать по три таблетки в день. Рецепт отдам твоему отцу что придет в конце нашей сессии. — Вы не доверяете мне? Думаете я выкину рецепт? И как-то много мне таблеток пить. — Попринимаешь месяц, потом будет перерыв в неделю. — Он привыкание вызывает? О, вы мне наркоту выписали? — Нет, Эрика, — она только усмехнулась. — Это не наркотики. Просто легкий транквилизатор. Он снимет возбуждение, гнев, страх, волнение. Тебе станет легче. — А если я откажусь? Ну или скажу, что пью, а на деле нет. — Я сразу пойму это, — её голос в целом в процессе разговора не менял тона. — И, разумеется, приму немедленные меры. Сомневаюсь, что ты захочешь, чтоб тебе ставили уколы. И препарат что будет в этих уколах куда сильнее чем тот, что я тебе назначила. — А ставить будете вы? — Могу и я. Мне не сложно. — А рука у вас легкая или тяжелая? — Те, кому ставила не жаловались. Наконец-то два часа прошло. Папаша приехал за мной и поднялся в саму квартиру. Он стоял в своём пальто и тёмно-синей рубашке с расстегнутой верхней пуговицей. Смотрю как Анна Михайловна протянула ему рецепт. — Увидимся послезавтра, Эрика, — улыбнулась Анна Михайловна. — Так, а разве не раз в неделю? — Смотрю на отца. — Через день, — сказал он. — И давай быстрее, у меня через два часа съёмки. — Да я и пешком могу дойти, — говорю, когда мы спускаемся. — Нет, — мы вышли на улицу, где у самого подъезда стоял его чёрный Rolls-Royce. Водитель открыл дверь, и папаша подтолкнул меня в спину. Вздохнув, сажусь на заднее сидение. Папаша сел с другой стороны. — Кирилл, по дороге заедем в аптеку. — Да, Глеб Витальевич, — ответил водитель. — Эрика, и не вытворяй всякую хрень. Пьёшь эти таблетки и всё. Мне передали что если ты не станешь пить, то будет куда серьёзней препарат. — Пап, мне это не надо. — Надо. И не будем об этом. Мне к интервью подготовиться надо. — Кто на этот раз? — Певец тут один. Rolls-Royce остановился у какой-то аптеки, и водитель вышел, открыв дверь со стороны моего отца. Тот вышел и поправив на себе пальто широкими шагами двинулся к аптеке. Вернулся спустя пять минут с белой упаковкой которую сунул мне. — Импортный, — тогда не дешевый. — Пьёшь как она сказала. — Пап… — Мне некогда, — он достал мобильный и кому-то позвонил. — У вас там всё готово? Он не передумал? Отлично. Слушать его болтовню я не стала. Rolls-Royce остановился у нашего дома и, прежде чем водитель вышел из машины я выскочила быстрее и не глядя пошла к подъезду. Делать дома было нечего, и я решила посмотреть в интернете эту Анну Михайловну. Его кабинет всегда был закрыт, но её визитка валялась на кухне. Так что у меня ещё и её телефон был. Вбив в поисковике: «Анна Михайловна Зорина». Я нашла пару статей. Психотерапевт. У неё даже сайт был. Но в нём ничего прям такого интересного я не нашла. Просто фотографии дипломов и грамот, подтверждающие её образование и классификацию. Полазив ещё, я нашла её интервью. Причём она много их давала. В какой-то степени удивительно что её не было в качестве гостьи у моего папаши. Хотя тот, наверное, звать её и не станет, иначе она просто откажется проводить со мной сессию. Я послушала парочку её интервью. Грамотная тётка что весьма хорошо объясняла те темы что касались в видео. Где-то она была в очках, а где-то без. Я попыталась найти её страницу в ВК, но её там не оказалась. Может закрытая, а может и нет вовсе. Просто даже интересно, как папаша её нашёл? Кто-то подсказал? Потом я просматривала тот препарат что мне назначили. Меня даже как-то напугала его побочка но в целом отзывы были положительные хоть я и не считаю что мне это прям так надо. Пить или не пить? И всё же ради интереса я проглотила одну таблетку. Часа три прошло, и я вообще ничего не поняла. Как по мне, вообще ничего не произошло. Может и не должно было? Захожу на сайт, там уже во всю идёт прямая трансляция. Папа сидел напротив какого-то парня лет двадцати пяти и судя по тому насколько тот певец был красный, папаша во всю уже развлекался. Он сидел, закинув ногу на ногу и улыбался. Я же, послушав немного поняла, что этого певца мне не жалко от слова совсем. За то время что я послушала, он не смог ответить ни на один вопрос. Только стонал и потерянно оглядывался. Вот серьёзно, они словно не знают к кому идут. Завтра на учебу мне не надо. Меня отстранили на неделю от занятий. Чем себя занимать я не знала. Уже были даже мысли пойти в кино или просто погулять где-нибудь. Уже было два часа ночи. Папаши всё не было. трубку он не брал, а на сообщения не отвечал. Мысленно уже предполагаю, что он кого-то трахает. Снял, наверное, номер в отеле и сейчас делает вид что у него нет дочери. Про меня он по крайней мере в целом нигде не упоминает. Как и про свою бывшую жену. Родители познакомились ещё во времена учебы в институте. Мама причём его поддерживала во всём. Даже когда у папы начался какой-то там кризис, она его не бросила. Родители мамы были против этого брака, они даже сказали, что прекратят с ней общение если она выйдет замуж. Она уже была беремена мной, и свадьба состоялась. Чем больше популярней становился канал отца, тем хуже он стал относиться к маме. Самое ужасное стали его многочисленные измены. На протяжение всей их жизни он изменял. Даже когда сделал предложение, в тот же день он изменил маме. Даже в день свадьбы в запарившись в туалете и потрахался с её подружкой. Мама долгие годы не знала об его изменах, узнала только когда его друзья не выдержали и сдали его. Они рассказали обо всём. Помню, как она плакала, а после собирала вещи. Её не остановил его дорогущий подарок. Даже больше. Она плюнула ему в лицо и ушла. Ушла, оставив ему меня. А после папаше пришло письмо из суда. Мама подала на развод. Он долго не давал развод, а когда спустя два года они всё же развелись. Папаша, конечно, купил маме квартиру хоть она и не просила. Да и в течение этих двух лет снимал ей квартиру. Может в какой-то степени он так извинялся за бесконечные измены или хотел выглядеть в глазах общественности таким крутым мужиком. Я не знаю. Мне было больше обидно что я осталась с ним. Мама не спешила со мной общаться, а когда я ей жаловалась на папашу и просила себя забрать, говорила, что у неё теперь новый мужик и что она не может так сделать. Больше трубку от меня она не брала. — Я не общаюсь с ней лет пять уже, — говорю сидя напротив Зориной. — Папаша ещё сказал, что она продала подаренную им квартиру и умотала в Москву. — Скучаешь по ней? — Нет. Я как-то просто привыкла что нас только двое. Ну или я одна. Папаша приехал сегодня утром и забрав меня привёз к Анне Михайловне. Где он пропадал полтора дня не сказал. — Таблетки пила? — Он вообще не смотрел на меня, ковырялся в своём мобильном. Удивительно как вообще вспомнил о моём существовании. — Да, — по сути за всё время я выпила только одну таблетку. — Хорошо. — Ты принимала препарат, который я тебе выписала? — Она наклонила голову слегка на бок внимательно глядя на меня. — Да. — Эрика, — сегодня она была без блокнота. Он лежал на журнальном столике что стоял, между нами. — Врать не советую. — Я не вру, — меня даже это оскорбило. Всё же один раз я таблетку да выпила. — Эрика, — она сняла очки и сложила их. — Ты забываешь с кем общаешься. Угрозы в её голосе я никакой не слышала. Он и никак не изменился. Как был спокойным ровным, так и остался. — Я правда пила эти таблетки, — стараюсь говорить нормально, но женщина только качает головой, а после встав идёт к своему столу и выдвинув ящик достаёт знакомую упаковку. — Вы сами сидите на них что ли? — Нет, — взяв таблетку она подошла к столику что стоял у стены и взяв кувшин с водой налила в стакан, а после вернулась ко мне поставив стакан с таблеткой на журнальный столик. Сама она села на место, а после кивнула мне. — Пей. — Я сегодня уже выпила. — Нет, — она улыбнулась, покачав головой. — Хотите не верьте, но я правда пила и пить ещё одну не собираюсь. — Тогда я буду вынуждена сообщить твоему отцу что ты отказываешься от лечения. А поскольку он не хочет отправлять тебя в психиатрическую больницу, значит придётся применять инъекции. Вот и всё. Как видишь, выбор у тебя есть. — Я не считаю это выбором. Вы словно предлагаете мне либо идти и сброситься с пятого этажа, либо с шестого. Разницы нет. — И часто ты задумываешься о суициде? — Чего? — От такого я аж подавилась воздухом. — Да с каких это хренов?! Возмущению моему не было предела и вскочив на ноги я пошла на выход. Выхожу в коридор что разделяет в этой квартире комнаты от прихожей и натянув кеды и схватив свою куртку поворачиваю замок. Щелчки и дёрнув за ручку я зависла. Дверь не открылась. — Вы ещё и на ключ заперли?! — Возмущаюсь и возвращаюсь к ней прямо в обуви и в куртке. — Какого?! Вы не имеете права меня тут держать! — Эрика, успокойся и просто сядь. — Да мне на хер ваши сессии не нужны! — Кричу и подойдя к журнальному столику сбиваю на пол и таблетку и стакан с водой. Он не разбился. Просто упал на пол разлив на паркете воду. — Я не собираюсь пить эту херню! Она поднялась, и я недовольно уставилась на неё снизу вверх. — Откройте дверь! — Я готова даже её толкнуть. — Иначе я вам тут всё разгромлю! — И я выпишу счёт твоему отцу. Так понимаю ты любишь раскручивать своего отца на деньги, Эрика. Вот только меня ты не выведешь из себя. — Да мне насрать! — Пинаю ногой журнальный столик и он, скрипя кривыми ножками отъезжает на пару сантиметров. — Выпустите! — Нет. Подхожу к кувшину с водой и схватив его поднимаю над головой. — Я разобью его! Я разрушу тут всё! — Эрика, ты понимаешь, что после такого я буду вынуждена применить к тебе физическую силу чтоб поставить укол? — Выпустите меня! — Она только покачала головой, и я со всей силы бросила кувшин на пол. Облилась правда сама этой водой. Кувшин разбился, а женщина молча прошла к своему столу и вытащила оттуда запечатанный шприц и ампулу. — Выпустите меня! Она никак не реагирует, а я возвращаюсь в прихожую. Начинаю искать ключи. Смотрю на её чёрное длинное пальто и скрипя зубами начинаю лазить по его карманам в поисках ключа. Ключа нет, и я начинаю метаться по прихожей, а после вылетаю в коридор и едва ли не врезаюсь в Зорину. — Нет! — Кричу и пытаюсь отскочить в сторону, но женщина ловит меня за футболку и дёргает на себя. — Отцепись! Вздрагиваю, когда игла вонзается в шею. Второй рукой она обхватывает меня чтоб я не вырвалась. Холодный препарат попадает в кровь. Холод расползается по вене, а после Зорина выдернула иглу и уже обхватила меня двумя руками прижав к себе. Я словно обмякла как-то даже сразу. Молча она понесла меня обратно. Причём так легко подняла словно я ничего и не весила. Мне же было так паршиво после укола что я даже и не сопротивлялась. Меня уложили на диван и как-то сразу меня просто вырубило. — Ну нет, я её не повезу, — слышу подозрительно знакомый голос. — Соседи увидят и что думать начнут? Она и так себя не ахти как ведёт, а тут ещё в таком состоянии. М-да, ещё такое учудила. Не думал, что вы с ней справитесь. — Я куда сильнее чем кажусь. — Это точно. Слушайте, может я её у вас оставлю? Я понимаю, что у вас следующие клиенты. Просто давайте её куда-нибудь закинем? Я вам заплачу. — Это будет неправильно если я соглашусь оставить у себя… — Тройной гонорар. Открываю глаза чувствуя себя паршиво. Голова тяжелая и внутри как-то гадко. Открыв глаза смотрю перед собой на чёрную дверь. Долго пытаюсь понять почему у меня чёрная дверь, а потом до меня доходит что я не дома. Оглядываюсь и смотрю на светлые обои, на шкаф и окно по обе стороны от широкой кровати. С трудом поднимаюсь с кровати и пошатываясь выхожу из комнаты. — А-а-а! — Вырвалось у меня из груди при виде Зориной. Она стоит уже в чёрной водолазке и в тёмно-синих джинсах распустив свои волосы. Ей так куда лучше чем с этим хвостом. — Как самочувствие? — Мне тут же сунули в руки кружку с горячим чаем. — Попей. — Вы туда что-то подсыпали? — Нет. — Я… — оглядываю коридор. Он длинный и светлый. Чёрные одинаковые двери. — Я у вас что ли? — Да. — А мой отец? — Он не захотел тебя забирать в таком состоянии. — Весело, — делаю глоток, чай сладкий. — Мне надо домой. — Тебе лучше вызвать такси. — По фиг! — Отмахиваюсь и вернув ей кружку иду по коридору к прихожей. — Мне надо домой. — Эрика, я вызову тебе такси, после укола тебе лучше не добираться самой. — Да не надо! — Кричу и наклонившись засовываю ноги в кеды. Хочу завязать белые шнурки, но голова начинает кружиться, и я крепко зажмуриваюсь в ожидании, когда это всё прекратится. — Подышу воздухом и легче станет. — Давай я тебя отвезу, — и она достала свои сапоги. — Не спорь. — А у вас клиентов нет? — Два часа назад как мой рабочий день закончился. Смотрю как она надела пальто. Застонав, хватаю свою куртку и просто жду, когда она откроет дверь. — Как мой папаша вообще отреагировал на то, что вы мне вкололи какую-то херню? — Спокойно, я его заранее предупреждала что с огромной вероятностью так оно и будет. Тяжело вздыхаю и мы выходим из квартиры. — В целом необязательно меня отвозить. — Ты смотри, ещё до квартиры провожу. Закатываю глаза. — Ладно, просто вызовите такси и уеду, — папаше нет смысла звонить, он не возьмёт. — Поздно, — и мы спустились вниз. На улице стало достаточно прохладно, и я смотрю на синею BMW x6. — Вы явно неплохо зарабатываете, — машина выглядела даже новой. — Обслуживание такой машины недешево. Мы сели в машину. Пристёгиваюсь и смотрю на Зорину. — Вам адрес называть или вы его и так знаете? — Я его знаю. — У меня шея болит от вашего укола. Она ничего не ответила. И ехала она без очков. Смотрю на неё и так понимаю она ни фига не видит близко. Или очки чтоб выглядит более серьёзней? — Вы приборку видите? — Спрашиваю с подозрением. — Да. Машин на дороге особо и не было. Смотрю на эту темноту и гадаю сколько я так провалялась. До моего дома мы доехали минут за сорок. Выскакиваю из машины, не прощаясь и быстрым шагом направляюсь к своему дому. Уже у подъезда оглядываюсь. Машина всё ещё стоит. Вот почему она не уезжает? Чего ждёт? Еле поборола в себе желание показать этой фак и просто открываю дверь и захожу в подъезд. На лифте поднимаюсь на пятый этаж Ну теперь она уехала? Надеюсь на это. Ещё если папаша дома, то потребую с него объяснений и в целом выскажу всё об этой дебильной ситуации. Открываю дверь и зайдя тут же вижу чью-то обувь. Вздыхаю. Ну всё понятно. Он притащил очередную… — Ну масик, — слышу я вдруг подозрительно неприятный голос. — Ещё раз назовёшь меня так, — угрожающе прошипел мой папаша. — Пойдёшь на хер отсюда. Не снимая кед и куртки иду на голоса и в ужасе застываю, глядя как на кухонном столе сидит полностью голая Янина и её трахает мой папаша такой же голый. Она то ли стонет то ли кричит, ну судя по её лицу ей не прям в кайф. Папаша же тяжело дышит ускоряясь. — Ты серьёзно ещё и трахаешь моих одноклассниц! Янина в ужасе смотрит на меня и прикрывает грудь руками. — Да блять! — Выругался мой папаша и схватив полотенце вышел из Яниной и прикрылся им. Стоит такой двухметровый волосатый шкаф и недовольно смотрит на меня. — Ты что тут забыла? — Я тут живу, — смотрю в сторону, не хочу ослепнуть глядя на них слишком долго. — Папа, ей так-то шестнадцать. — И всё же какая злость меня сейчас пронзила. — Папа, эта та сука что спровоцировала меня на информатике. И блин! — Смотрю на эту Янину. Она спрыгнула со стола и спряталась за моим папашей. — Я на этом столе готовила. — С ненавистью смотрю на них. — Значит я «шлюха»? — Хочу ей втащить, но папаша явно не даст. — Даша, вот только я ноги не раздвигаю перед чужими папашами! Разворачиваюсь, кусая себя за губы до крови и просто выбегаю из квартиры чувствуя, что папаша меня предал. Предал ещё тогда, когда не стал защищать меня в гимназии. Предал, когда стал трахать эту суку. Вот как у него вообще на неё встал? Она же школьница. Лучше бы был его прошлый стандарт от двадцати до двадцати пяти. Вылетаю из квартиры оставив входную дверь на распашку. Даже лифт ждать не стала, побежала вниз по лестнице. Слёзы обиды застилали мне глаза, когда я вылетела из подъезда и на полном ходу в кого-то в печаталась. — Ой! — Вскрикиваю и пытаюсь убежать дальше, но меня крепче прижимают к себе, и я утыкаюсь лицом в приятную ткань пальто. — Так понимаю ты увидела то, что не должна была видеть, — слышу над головой голос Зориной. — Пустите! — Сомневаюсь, что папаша вообще за мной выбежит. Скорей всего матерясь он пойдёт запирать входную дверь и продолжит то, чем занимался ранее. — Пустите меня! — Я считаю, что нам надо поговорить, — вот только не это. — Пойдём в машину. Отвезу обратно. — Да никуда я с вами не поеду! — Хочешь вновь укол? — Нет. — Тогда пошли, — она взяла меня за руку и повела к своей машине. — Вы знали, что так произойдёт? — Нет, но дала тебе десять минут после которых уехала бы домой. Надо было дольше подниматься домой. — Ну а дома у вас что? Торчать и пить чай? Если вы думаете, что мой папаша одумается и приедет за мной, то он не приедет. — Я знаю, но и тебя несовершеннолетнюю одну на ночь глядя я тоже не собираюсь отпускать. Мало ли что произойдёт.