Грязное белье

      В ЧЕТВЕРГ вечером Денверу пришлось рано выйти на работу, поэтому, когда он запирал дверь квартиры, было еще светло. Стоял великолепный осенний день в Колорадо, и он планировал прогуляться, но было прохладно, поэтому он захватил с собой куртку. Когда он вышел в главный зал, повесив пальто в подсобке, Джейс обслуживал барменом пеструю полуденную толпу. Он бросил один взгляд на Денвера и сердито посмотрел на него, скрестив руки на груди.        Денвер усмехнулся и приподнял шляпу в знак приветствия, усаживаясь верхом на барный стул.       - Добрый день, босс.        Джейс закатил глаза и облокотился на стойку, передав Денверу высокий стакан воды из-под крана и миску с попкорном.       - Надеюсь, ты хотя бы продезинфицировал стол после этого.        Денвер улыбнулся, не отрываясь от стакана с водой.       - Ты можешь удержать из моей зарплаты за эти полчаса, если хочешь.        - За что это? - спросил один из посетителей. Это был Роб, пожилой джентльмен, Денвер был уверен, что он преподавал в университете Такера. У него совсем не осталось волос, кроме седины и тонкого белого пучка на затылке, стоящего торчком, делая его похожим на морщинистого эльфа. В этот момент он был порочен, но в его глазах светилась надежда на скандал.        Джейс ткнул большим пальцем в сторону Денвера.       - Этот Халк ушел со смены в час ночи, чтобы оттрахать твинка на складе прошлой ночью.        - Жаль, что я этого не видел, - сказал второй старик. Он выглядел почти задумчивым.        - В следующий раз я пришлю кого-нибудь поснимать. Может, мне стоит убрать Дэна с порога и нанять его устраивать пип-шоу с его трюками?        Денвер смеялся и подшучивал над ним, но когда Кевин появился в восемь, а Джейс ушел к себе в кабинет, Денвер последовал за ним и стоял в дверном проеме, пока Джейс не поднял на него глаза.        - Эй, Джейс, не мог бы ты оказать мне услугу? - Он кивнул в сторону главной комнаты. - Если Адам - парень, с которым я был на складе, вернется, не мог бы ты приберечь свои шутки надо мной и пощадить его? - Он хотел объяснить почему, но у него не хватило слов, поэтому он оставил все как есть.        Брови Джейса поползли вверх.       - Черт. Значит, был кто-то, ради кого ты хотел устроить выходной, да?        - Адам особенный. - Он потер подбородок, нахмурившись. - Я имею в виду, он чертовски умен. Он аспирант, изучает ночных бабочек. Но он… - Он оборвал себя, снова растерявшись. Не стеснительный. Пугливый? Черт возьми, вот почему Денвер придерживался тяжелой атлетики.        - Особенный для тебя. - Джейс улыбнулся. - Я понимаю. Но, возможно, ты захочешь поговорить с Кевином. Ему понравилось распространять твою историю.        - История в порядке. Я просто не хочу, чтобы кто-то ставил Адама в неловкое положение, потому что это проще, чем вы думаете. Но да, я скажу Кевину, чтобы он оставил Адама в покое.        - Твой мальчик вернется сегодня вечером? Хоть я и не возражаю против твоего одноразового приключения за кулисами, я бы предпочел, чтобы ты держал свои внеклассные занятия дома. - Подмигнув, Джейс отмахнулся от него. - Иди, прикрой дверь. Да, кстати, на воскресенье у тебя все в порядке, если все еще хочешь взять выходной.        Это был неплохой вечер, по четвергам, согласно какому-то официальному постановлению, в студенческом братстве устраивались вечеринки для мальчиков и тех, кто отставал от остальных в обоих кампусах, рисовавшимся домом для геев университета Такера. Денвера всегда поражало, что кто-то из парней студенческого братства может быть открытым геем. Не то чтобы он когда-либо был готов к жизни в студенческом братстве, но все же. Многие гетеросексуальные приятели этих парней приходили с ними на вечер братства из солидарности или наоборот, из мужского шовинизма. Этих последних было легко заметить, так как, в конце концов, они тусовались с ним у двери, предполагая, что он натурал, поскольку был в хорошей форме. Это всегда было хорошее времяпрепровождение, потому что, в конце концов, Денвер приударял за ними и заставлял их сходить с ума.        Хотя время от времени он и сам трахался таким образом. Он не был уверен, стало ли сейчас больше геев на квадратный дюйм среди молодого поколения или им просто было любопытно.        В тот вечер у него на удочке было несколько рыбешек: два любителя потягаться с одним из братств и симпатичный темноволосый красавчик с круглой попкой, который при обычных обстоятельствах заставил бы его сильно завестись, но Денвер продолжал надеяться, что Адам появится, и ни за что не стал бы есть гамбургер, когда он можно было бы съесть стейк. Адама, однако, не было дома, и он так же не писал и не звонил. Итак, в пятницу утром, после позднего завтрака, но перед тренировкой, Денвер сделал то, чего никогда раньше не делал, с тех пор как уехал из Оклахома-Сити.        Он позвонил первым.        Он подумывал о том, чтобы написать смс, но не мог придумать, что, черт возьми, сказать. Грязные приставания были единственным, о чем он мог думать, и это казалось неправильным. Еще нет.        - Это Денвер, - сказал он, когда Адам нерешительно поздоровался в ответ. - Как у тебя дела?        - Привет. - Услышав бодрость в голосе Адама, Денвер расслабился. - Я в порядке. А как ты?        - Неплохо. Собирался пойти позаниматься, но решил проведать тебя. Ты занят мотыльками, да?        - Да. Сегодня днем должен быть готов проект. Я собирался закончить его вчера вечером, но данные были повреждены. - Голос у него был расстроенный и немного встревоженный.        - Не буду тебя задерживать, если ты занят.        - О нет, все в порядке, правда. Нужно сделать перерыв, иначе я сойду с ума.        Пауза затянулась, и Денвер не знал, как ее заполнить.       - Что ж, хорошо, - решился он через минуту.        - Итак. Чем сегодня займешься? - спросил Адам.        - Пойду в спортзал, потом постираю белье ближе к вечеру, если только Эл не придет и мы не уйдем после того, как он закроет ломбард. Тогда в девять на работу.        - Прачечная. Я хотел сходить сегодня утром, но теперь застрял здесь. И я не хочу снова столкнуться с этими ребятами из братства.        - Приходи, когда буду я, - предложил Денвер. У него на языке вертелся какой-то намек, но он промолчал. Он сам не был уверен, почему.        - Боже, ты даже не представляешь, как бы мне этого хотелось, и не только потому, что ты начинаешь делать все столы эротичными. Но я не знаю, когда закончу. Возможно, это произойдет только после ужина.        - Ну, я тоже могу пойти завтра. Ничего особенного.        - Только завтра мне нужно работать в инсектарии. - Он вздохнул. - Все в порядке. Я постираю шорты в раковине.        Денвер лихорадочно соображал.       - Как насчет того, чтобы я принес тебе что-нибудь перекусить, прежде чем отправлюсь на работу? Я напишу около шести, чтобы узнать, где ты, и зайду в семь.        - О боже. Это было бы здорово, но я не хочу тебя напрягать.        Денвер закатил глаза к потолку.       - Меня это не напрягает. Мне тоже нужно поесть, знаешь ли. Кроме того. Я хочу тебя видеть.       Он немного запаниковал, думая, что это прозвучало слишком требовательно или странно, но, должно быть, это было хорошо, потому что Адам стал таким мягким и податливым.       - Правда? Ты хочешь меня видеть?        - Ну, да. Мне до смерти хотелось услышать, как продвигается с мотыльками.        Адам рассмеялся.       - Готов поспорить, так и есть. Хорошо, я проверю твое сообщение в шесть. Это должно меня побудить довести начатое до конца, если вообще что-то поможет.        - Звучит заманчиво. Тогда поговорим.        Когда Денвер повесил трубку, он улыбался от уха до уха, и улыбка не сходила с его лица, когда он пришел в спортзал.               ДЛЯ Адама самым неприятным в восстановлении потерянных данных было то, что это означало необходимость провести день с Брэдом.        Он не хотел быть одним из тех в их компании, одним из бывших, которые все усложняли, отказываясь находиться в одной комнате со своим бывшим парнем, и он упорно трудился, чтобы не оказаться в таком положении, просто вычеркивая себя из уравнения большую часть времени. Например, он обрабатывал свои данные вчера поздно вечером, чтобы сразу же сдать их в пятницу утром. Проблема была в том, что Брэд все время хотел все обсудить, а Адам не хотел. Ему нужно было личное пространство, потому что так много мыслей о том, что пошло не так с Брэдом, крутились у него в голове. Он не мог сказать, какие чувства у него были, и в чем он чувствовал себя принцессой.        Все то время, что они были вдвоем в лаборатории в пятницу, Брэд только и делал, что вызывал у Адама новые приступы раздражения.        - Я не пытаюсь свести нас вместе, но нам нужно покончить с этим. - Брэд склонился над рабочим местом Адама, положив руку на его записи. - Давай, милый. Я все еще беспокоюсь о тебе.       - Прямо сейчас меня волнуют эти данные. - Адам оттолкнул Брэда и уставился на столбцы цифр, заставляя себя сосредоточиться, чтобы снова ввести их в электронную таблицу.        - Это будет только в полночь.        - Ну, может, мне еще нужно кое-что сделать до полуночи.        Брэд фыркнул.       - Что, стирку?        У Адама запылали уши, и он не отрывал взгляда от экрана компьютера. Брэд, вероятно, не хотел, чтобы это прозвучало так самодовольно, как показалось Адаму, но Адам ничего не мог с собой поделать. Он ненавидел чувствовать себя неудачником, которого Брэд пытался переубедить.       - Если хочешь знать, я планировал пойти куда-нибудь.        Восторг от удивления Брэда стоил того, чтобы солгать.       - Куда? Я знаю, что у тебя нет свиданий.        - Знаешь, да? Потому что я такой жалкий?        - Потому что я знаю тебя, Адам. Иногда мне кажется, что я знаю тебя лучше, чем ты сам. - Он толкнул Адама стулом в бедро. - Ты простоял весь день напролет. Твои ноги, должно быть, просто убивают тебя. Сядь.        Брэд толкнул стул так сильно, что у Адама подогнулись ноги, заставляя его сесть. Нежная попка Адама на несколько секунд коснулась сиденья, затем снова оторвалась от него, и Адам едва сдержал шипение.       - Я предпочитаю стоять. - Он мог бы сесть на что-нибудь мягкое, но не на эти стулья. Если бы Брэда не было рядом, он мог бы позволить себе расслабиться и испытать неприятное ощущение ерзания, но Брэду совершенно не доведется стать свидетелем этого.       Раздраженно вздохнув, Брэд плюхнулся на стул напротив него.       - Серьезно. Ты ведешь себя так, будто мы больше не друзья. Ни один из нас.        Возможно, это было мелочно, но Адам не хотел дружить с Брэдом.       - Мне просто нужно немного пространства и времени. Хорошо?        Брэд нахмурился.       - Знаешь, тебе не обязательно было переезжать из дома, чтобы получить это. Я все еще не могу поверить, что ты живешь в этом убогом комплексе.        - На самом деле, в основном, там очень мило. И да, мне действительно пришлось съехать, потому что это твоя идея - предоставить мне пространство. А теперь, иди. Мне действительно нужно закончить с этим.        Брэд поджал губы, и этот жест, который Адам раньше находил очаровательным, теперь сводил с ума.       - Попытка поговорить о том, что произошло, не лишает тебя свободы. Как и указание на то, что человек с клинической тревожностью и ОКР не должен уходить и жить самостоятельно.        - Я и двух шагов не отхожу от этого гребаного заведения.        - Нет. Но я видел, как у тебя случались приступы паники из-за того, что хлопья оказались не в порядке. Тебе не следует оставаться одному.        Адаму пришлось приложить немало усилий, чтобы не скомкать свои записи в комок.       - Брэд, пошел на хуй.        - Отлично. Пошел я нахуй. Я просто позволю тебе посидеть здесь и поразмыслить над лабораторными данными, прежде чем ты помчишься к своим планам.        Он сказал, что уходит, но Брэд задержался, раздувая ноздри, его жесткие каштаново-черные кудри затрепетали от негодования, прежде чем он поднялся со стула и вышел вон. Он действительно вышел, повел себя так, как мог только Брэд.        Как только он скрылся из виду, Адам наклонился вперед, уткнувшись лбом в середину стола. Он с минуту глубоко дышал, пытаясь избавиться от чувства вины и взаимных обвинений, которые вызвал в нем Брэд, а также от замешательства.        Вот почему я не могу быть рядом с тобой. Потому что я не могу сказать, где ты прав, а где нет. И я начинаю бояться, что если не разберусь в этом сейчас, то не разберусь никогда.