Макс и МАХ

      Марья Борисовна впустила в директорский кабинет ученика 11 класса Петрова Макса и закрыла дверь на ключ.       – Ну что, Петров, и долго выпендриваться будем? – спросила она строго.       Марья Борисовна стала директором аж в 37 лет – исключительно за преподавательские заслуги. Ну, и числилась в «Единой России», конечно. К 45 годам она сохранилась идеально – супер-милфа, без балды – стройная, моложавая, с чистой кожей – больше тридцатника и не дашь.       – Вы о чём, Марь Борисовна? – пробурчал Макс, буровя взглядом не очень чистый линолеум.       – Ты дурачка-то из себя не строй, Петров! – сказала директор ещё суровее. – Почему «МАХ» устанавливать не хочешь?       – Тьфу! Из-за этого?.. Так говно прога-то!       – Так! За языком следи!       – Сорян… Но… Марь Борисовна, реально ведь говнище! Говнище и днище! Кринжатина!       – Знаю! Знаю, блять, сама третий месяц мучаюсь! Но что делать, скажи мне, дружок? Сверху указали – надо исполнить!       Марья Борисовна подошла к окну, посмотрела на школьный стадион и виднеющийся за ним уродливый собянинский парк.       – Марусь, это ж шпионская прога, так-то!       – Да знаю, блять! И что? Что ты мне делать прикажешь? Указ сверху!       – А забей!       Макс тихо подошёл к директору сзади и обхватил ладонями её объёмистые груди. Марья Борисовна разомлела.       – Ты сегодня без лифчика?       – Как видишь… пизду потри…       Директор опустила жалюзи.       *       – Понравилось? – спросил Макс, натягивая джинсы.       – Как всегда, не пизди, – она подняла с пола свои ярко-красные ажурные стринги. – На хуя ты трусы на пол бросил, скажи на милость?.. Мне их на интимные места надевать!       – Сама не пизди! Я б ещё разбирал в порыве страсти, куда твои трусы девать!       – В порыве страсти! Да ты поэт, ёб твою мать! – хмыкнула Марья Борисовна, надела и застегнула юбку, стринги сунула в карман. – А прогу тебе установить всё-таки придётся, Петров. Оргазмы мои тебе на отмаз не прокатят, учти!        – А срок за педофилию не желаете, Мария Борисовна? – осведомился Макс вкрадчиво.        – Вот ты гондон, Максимка! – беззлобно ухмыльнулась директор и подняла жалюзи.