Сломанная игрушка.

Расследование шло плохо. Из улик была найдена одна лишь варежка пропавшего мальчика — Вовы. И то, никакого особо толку от неё не было. Пара сотрудников, которые были хороши в своём деле, отъехали на отдых. Причина? Им казалось, что варежка была в крови, они буквально бредили этим. Возможно, что они просто сильно устали от работы, потому что мир жесток: ради нормальной жизни ты обязан вкалывать все свои годы, особенно в маленьких поселках и городах, оставляя на работе здоровье. Либо же просто родиться с золотой ложкой в жопе. Когда ситуацию в отделе можно было описать фразой: «доигрался хуй на скрипке», в голову Кости снова пришел образ девочки-лисы. Свобода, детская наивность и веселье… иногда и в правду было желание жить так же. Ни о чем не думать, резвиться, бегать по полям, но служба — это долг на всю жизнь. Отстаивать честь мундира и оберегать покой спящих улиц. *** Пока за окном выла метель и простиралась бескрайняя тайга, Антон сидел в своей комнате и что-то рисовал. Руки будто жили сами по себе: они двигались в разные стороны, замирая и ускоряясь, что-то выводили на бумаге с трепетом и легким тремором. Черные полосы и грязь заполняли белый лист, наполняя атмосферу рисунка мраком и даже грустью. Показался силуэт лисы, которая извернулась в воздухе, пока снежные хлопья падали на её шерсть, а сам образ освещали редкие лучи света. Посмотрев на рисунок, Антон смял его и выбросил, тяжело вздыхая. Он явно что-то знал о людях в масках, странной мелодии флейты из леса. Поселок будто гипнотизировал или заражал людей своим тихим безумием. Эти легенды, которые дословно помнит каждый житель, странные пропажи детей, мрачная атмосфера… как будто это все было чумой, которую можно изгнать только пламенем, которое бы всё окутало и освободило уставшие души, навсегда оставив это место в тишине и возможном спокойствии. Антон ясно понимал: это всё ненормально. Не факт, что все эти события его отпустят после переезда или взросления, но он хотел надеяться на это и хватался за каждую возможность. Заработать деньги, уехать и начать жить, а не выживать. Разобраться с проблемами семьи, помирить родителей, устроить лучшую жизнь для Оли, но… это всё не получалось сделать. Как бы Антон не старался — у него не получалось найти лазейки, не получалось найти решение, и из-за этого он страдал. Чувство безысходности, которое он так ненавидел, пожирало его изнутри. Страх ничего не сделать, ничего не придумать, остаться навсегда в бедности и в этом проклятом селе… так больше не может продолжаться. Парень встал из-за стола и пошел на кухню, пытаясь не скрипеть старыми досками на полу. На холодильнике висел номер старшего лейтенанта, который он оставил для того, чтобы Антон или родители могли с ним связаться. После коротких гудков трубку взяли, послышался уставший голос. — Здравствуйте, это Антон Петров. Я согласен. — Здравствуй-здравствуй, Антон. Я рад, что ты согласился. Твоя задача просто внимательно за всем наблюдать, по возможности искать и рассказывать нам об изменениях. Так как ты человек новый, покажи, что ты просто серая масса. Ясно? — Ясно, спасибо. Гудки, Антон положил трубку на место и ушел обратно в комнату. Он не был на сто процентов уверен в том, что Тихонов не обманет и заплатит за помощь в следствии, но он просто хотел верить. Даже немного — это уже хорошо, ведь деньги сейчас нужно достать любым путем. *** Поздним вечером Тихонову совсем не спалось. Казалось, что за окном приятно убаюкивает метель, сквозь шторы едва пробивается тусклый лунный свет, тишина и спокойствие, но Костя видел это по-своему: метель оглушала и чуть ли не ломала деревья, шепча и рыча о чем-то. В ней будто были сотни, а то и тысячи голосов, которые болтали о чем-то своем, но с одной целью: напугать, загнать в угол и сожрать, даже не подавившись. Но в мыслях у лейтенанта крутились лишь образы пропавших детей. Разум дорисовывал жестокие увечья, из-за которых ребят было почти невозможно узнать, а их крики выходили за грань мыслей, пробирались наружу и заполняли всё пространство тяжелыми хрипами, высокими нотами и плачем. Много лет назад Тихонов поклялся узнать, докопаться до истины и понять, что же случилось, когда пропал он сам. Вечное уныние и чувство, будто выхода нет, заполняло его, вгоняя в тоску и тревогу. Он не знал, что делать и как действовать, потому что даже впахивая как конь, не получалось найти абсолютно нихуя. Хоть шароебься по улицам, хоть из кожи вон лезь, ища свидетелей — результат один. Посмотрев на документы на столе, Костя все-таки уснул, погружаясь во тьму кошмаров и образов, появившихся из-за стресса и постоянных раздумий о пропавших.