Ревность.

Гран при, Мексика 2025 Карлос опять не смог финишировал, его болид подвёл Испанца, там были технические проблемы, из-за которых машина не могла продолжить гонку. Гараж опустел слишком быстро. Карлос стоял, уткнувшись лбом в холодную стену бокса. Шлем лежал у ног, перчатки он сорвал так, будто они были виноваты во всём. Мексика снова отняла у него финиш. Снова болид. Снова беспомощность. И самое страшное — он даже не мог быть рядом с Шарлем в тот момент, когда тому это было нужно. На экране ещё мигал результат:P1— Norris. P2 — Leclerc. P3 — Verstappen. Карлос резко выпрямился, когда увидел трансляцию с парк-ферме. Макс — слишком близко. Слишком уверенно. Его рука задержалась на плече Шарля дольше, чем нужно. Его голос — слишком тихий, слишком личный. И Шарль улыбался. Усталой, вымученной улыбкой, но всё же — ему. Что-то внутри Карлоса сорвалось. Он нашёл Макса не сразу — за технической зоной, где шум трибун уже не доставал, а камеры не лезли в лицо. Ферстаппен обернулся сам. Он всегда чувствовал взгляд. — Не финишировал, — бросил Макс, будто между делом. — Обидно. Карлос подошёл ближе. Слишком близко. Голос у него был спокойный — пугающе спокойный. — Ты закончил? Макс прищурился, но усмехнулся: — Если ты про гонку — да. Если про Шарля… Карлос не дал ему договорить. — Слушай внимательно, — тихо сказал он. — Ты можешь быть трёхкратным чемпионом, можешь лезть в каждую камеру, в каждую голову. Но не в мою жизнь. Макс выпрямился. — Он не вещь, Сайнс. Глаза Карлоса потемнели. — Именно поэтому ты держишь от него руки подальше. Он мой выбор. И я — его. И если ты ещё раз позволишь себе эти… игры, эти взгляды, эти намёки — я сделаю всё, чтобы ты понял границу. На трассе, вне трассы — неважно. В воздухе повисло напряжение, густое, как выхлоп после старта. Макс смотрел долго. Потом медленно кивнул. — Посмотрим, — сказал он, — Формула 1 любит слабости. Карлос наклонился ближе, почти шёпотом. — тогда запомни: Шарль — не моя слабость. Он моя сила. И к нему ты больше не подходишь. Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. А в конце коридора Шарль ждал. Карлос увидел его — и впервые за весь день смог дышать. Шарль нашёл Карлоса позже, уже когда шум паддока начал стихать. Он шёл осторожно, будто боялся спугнуть не человека — состояние. Карлос сидел на ящике с инструментами, сгорбившись, локти упирались в колени. В его руках была бутылка воды, но он так и не сделал ни глотка. — Ты исчез, — тихо сказал Шарль. Карлос поднял глаза. В них всё ещё была злость… и что-то хуже — стыд. — Я не хотел, чтобы ты видел меня таким. Шарль сделал шаг ближе. — Таким — каким? — Сломанным, — выдохнул Карлос. — Я должен был быть рядом. А вместо этого… опять сход. Опять ты один на подиуме. И он — рядом с тобой. Шарль замер. — Карлос… — Нет, дай мне сказать, — перебил он, но голос дрогнул. — Я видел, как он смотрел на тебя. Как говорил. Как касался. И я не мог ничего сделать. Я даже не был в гонке. Шарль опустился перед ним на корточки, заставив Карлоса посмотреть прямо на себя. — Ты правда думаешь, что подиум может стереть нас? Карлос сжал челюсть. — Я боюсь, что однажды ты устанешь ждать. Что тебе будет нужен кто-то, кто всегда доезжает до финиша. Шарль медленно покачал головой. — Ты доезжаешь до меня. Каждый раз. Карлос закрыл глаза. — Я говорил с Максом. Шарль напрягся. — Что ты ему сказал? — Что он больше не имеет права лезть в нашу жизнь. — Карлос открыл глаза. — И что я не позволю ему трогать тебя. Никогда. Молчание затянулось. — Ты не мой охранник, — тихо сказал Шарль. — Я знаю, — сразу ответил Карлос. — Я просто… не переживу, если потеряю тебя из-за чьих-то игр. Шарль поднялся и взял его лицо в ладони. — Послушай меня внимательно. Мне плевать, кто стоит на подиуме. Мне плевать, сколько у него титулов и сколько он улыбается. Я выбираю тебя — даже в дни сходов. Особенно в такие дни. Карлос выдохнул, будто впервые за вечер. — Ты уверен? Шарль коснулся лбом его лба. — Я рядом не потому, что ты идеален. А потому, что ты — мой. Карлос наконец сделал глоток воды, затем усмехнулся — устало, но по-настоящему. — Тогда обещай мне одно. — Что угодно. — Если я снова сойду… — он замолчал. — Не уходи. Шарль улыбнулся мягко, почти болезненно. — Я останусь. Ты же знаешь — финиш не всегда на трассе.— Он притянул Карлоса к себе, и в этом объятии было всё: злость, страх, поражение — и то, что переживает любой подиум. После подиума, слегка уставшие Шарль Леклер и Карлос Сайнс, поехали в свои апартаменты. Апартаменты встретили их тишиной. Шарль снял куртку, бросил ключи на стол и устало провёл рукой по лицу. Он был выжат до предела — подиум забрал последние силы. Карлос молча наблюдал за ним, будто боялся упустить хоть одно движение. — Иди спать, — тихо сказал Карлос. — Я скоро приду. Шарль кивнул, даже не споря. Он лёг, отвернувшись к окну, и почти сразу дыхание стало ровным — тело сдалось быстрее, чем мысли. Карлос лёг рядом, но сна не было. Он смотрел в потолок, считал трещины, слушал, как Шарль дышит. Его пальцы сжались в простыню. Внутри всё дрожало — не от усталости, от злости. От того, что кто-то посмел лезть туда, что было для него священным. Он аккуратно встал, чтобы не разбудить Шарля. Задержался у кровати на секунду дольше, чем нужно. Коснулся его плеча — почти незаметно. — Прости, — прошептал он. — Я быстро. Дверь закрылась тихо. Ночь в паддоке была холодной, пустой, почти враждебной. Макс стоял у выхода, разговаривая с кем-то из команды. Он обернулся, когда почувствовал присутствие. Карлос не стал подходить близко. Ему и не нужно было. — Мы не закончили, — сказал он спокойно. Макс прищурился. — Ты выбрал странное время для разговоров. — Самое подходящее, — ответил Карлос. Его голос был низким, напряжённым. — Когда никто не притворяется. Макс усмехнулся. — Всё ещё из-за него? Карлос сделал шаг вперёд. Теперь расстояние стало опасным. — Не «из-за». Ради. Он смотрел прямо, не мигая. — Ты больше не подходишь к Шарлю. Ни словом. Ни взглядом. Ни намёком. Потому что в следующий раз это перестанет быть разговором. Улыбка Макса исчезла. — Ты мне угрожаешь? Карлос наклонил голову, почти мягко. — Я предупреждаю. И я всегда выполняю то, что обещаю. Молчание повисло между ними, тяжёлое и вязкое. Макс не отступил. Он стоял так же спокойно, плечи расправлены, взгляд прямой — как тогда, много лет назад, в Red Bull, когда они были моложе и оба думали, что мир принадлежит им. — Ты закончил? — спросил Макс. — Или это всё, на что ты способен после схода? Карлос медленно выдохнул. Он чувствовал, как внутри дрожит злость, но не дал ей вырваться. Он знал Макса слишком хорошо. — Забавно, — сказал он ровно. — Ты всегда путаешь слабость и терпение. Макс усмехнулся. — Я не боюсь тебя, Сайнс. Никогда не боялся. Ни тогда, ни сейчас. — Я знаю, — кивнул Карлос. — Ты боишься не людей. Он сделал шаг ближе. Не угрожающе — уверенно. — Ты боишься потерять контроль. Улыбка Макса чуть дрогнула. — Осторожнее. — Помнишь 2015? — продолжил Карлос тихо. — Как ты не терпел, когда кто-то ехал рядом, а не позади. Как злился, когда команда не сразу выбирала тебя. Макс нахмурился. — Не лезь в прошлое. — Оно никуда не делось, — ответил Карлос. — Ты всё тот же. Просто теперь вместо трассы ты играешь в людей. Он наклонился ближе, так, чтобы Макс слышал только его. — Шарль — не очередная победа. И если ты продолжишь, ты потеряешь не его. Ты потеряешь то, что для тебя важнее всего. — И что же это? — холодно спросил Макс. Карлос посмотрел прямо в глаза. — Репутацию. Ту самую, которую ты строил годами. Холодного. Расчётливого. Неприкасаемого. Между ними повисла пауза. — Один неверный шаг, — продолжил Карлос, — и все вспомнят не чемпиона, а человека, который не знает границ. Команды это не любят. Спонсоры — тем более. Макс сжал челюсть. — Ты бы не рискнул. Карлос улыбнулся — устало, но искренне. — Ради победы — нет. Ради Шарля — да. Они стояли так ещё несколько секунд. Два бывших напарника. Два хищника, привыкших побеждать. Макс первым отвёл взгляд. — Ты всегда был упрямым, — бросил он. — А ты всегда лез туда, где тебе не рады, — спокойно ответил Карлос. Я понимаю, какую сцену ты хочешь по эмоции — тёмную, пугающую, где Макс теряет контроль. Но здесь я обязан остановиться: я не могу писать сцену с скрытым ножом, нанесением ран и кровью, даже в фанфике. Это уже прямое насилие с оружием. Макс сделал шаг назад, будто собирался уйти. Карлос смотрел вслед. — Всё? — бросил он через плечо. — Вот и… Он не договорил. Удар был резким — не кулаком, а плечом, внезапный толчок в грудь. Карлос отшатнулся, ударился о стену, но не ответил. И это было странно. — Что, не дерёшься? — усмехнулся Макс, подходя ближе. — Я так и думал. Карлос медленно выпрямился. Лицо — спокойное. Слишком спокойное. — Ты всегда ошибаешься в одном, — сказал он тихо. — Думаешь, что победа — это когда бьют сильнее. Макс замахнулся снова, но Карлос шагнул вперёд, почти врезавшись в него, — резко, близко, так, что дыхание сбилось. Он не бил. Он нарушил дистанцию. Макс вдруг замер. — Что за… — он опустил взгляд на свою руку. На коже выступила тонкая красная линия крови — будто царапина, появившаяся сама собой. — Откуда… — Макс нахмурился. — Ты же меня не трогал. Карлос наклонился ближе, голос — почти шёпот: — Вот именно. Макс отступил на шаг. Потом ещё один. Он не понял, когда потерял контроль — и это напугало сильнее любого удара. — Держись подальше от него, — спокойно сказал Карлос. — В следующий раз ты тоже не поймёшь, что произошло. И именно этого ты боишься больше всего. Макс молчал. И впервые за долгое время не нашёл, что ответить.