Иллюзия

— Ты мог защититься. Я учил тебя! Ты мог поставить блок! Ты…. Черт Драко! Живи! Душераздирающий крик из палаты не оставлял вариантов. Гарри сразу понял, что это за курс и когда. День когда произнес Сектумсемпра на живом человеке, он никогда в жизни не забудет. День, когда почти убил Драко… Он и сам неоднократно бывал в той палате под мантией. Ночью и днем приходил туда просто проверить, что он дышит. Убедиться, что не убил. Он знал, что придется. Война это смерть. Рано или поздно, он скорее всего убьет. Но не Драко. Только не Малфоя. Сейчас он начал осознавать всю картинку целиком. Страх за Малфоя не казался новым чувством. Он боялся задолго до того, как начал свои путешествия во времени. Уже тогда, на шестом курсе, а может и пятом, видя как реальность меняется, как меняются люди, он начал опасаться за всех кто находился рядом. Включая врагов. Он тогда не питал нежных чувств к Малфою, но питал к нему ярость, ненависть и желание видеть рядом. Пусть даже в качестве врага. А эта чертова сектумсемпра чуть не отняла столь ценную жизнь, его руками. Стоя теперь в мантии перед дверью медпункта, он даже не боялся что кто-то ее откроет, скорее ждал неизбежного, ведь у самого сил не хватит дернуть ручку. Снейп внутри орал в унисон с Драко и это значило, что еще долго будут крики. Он же просто стоял боясь двинуться, словно его оглушили. Когда мадам Помфри вышла куда-то, Гарри проскочил в палату. Малфой уже лежал перебинтованный. Гарри стал недалеко наблюдая, как Снейп обхаживает крестника. — Я говорил, что он добьет тебя? Я знал, что так будет! Почему ты не защитился? Снейп был очень зол. Не удивительно. Гарри заметил поразительную параллель, которой не замечал прежде. Снейпа он тоже негодяем считал все эти годы. А обернулось во как. Не удивительно, что зельевар настолько сильно злился. Сколько лет Драко бегал к нему, чтобы узнать, понять и помочь избранному, а в результате слег от его же руки и чуть не умер. Гарри даже думать сейчас не хотел. Настолько мерзким все ощущалось внутри. Он казался себе противным и ужасным. Словами не передать. А Малфой тем временем, пытался бороться за свою жизнь. — Я устал — хриплый, уставший голос прошелестел с койки. Гарри невольно дернулся. — Драко? — Он должен был выпустить пар. Я должен был это ощутить. Все нормально. «Хватит меня защищать! Я виноват в этом!» — хотелось кричать в слух, но здравомыслие заставляло заткнуть рот рукой и с силой прикусить язык. — Нормально? Я тебя по кусочкам собирал! — Не преувеличивай. — Черт! Снейп оторвался от кровати и начал ходить взад-вперед беспокоя Гарри. Искать более выгодное место, чтобы он случайно не налетел на него не вариант. Не сейчас точно. А Снейп все никак не унимался. И кто б винил? Драко буквально поливал бензином пожар! — Крестный, я чуть не сделал ему больно. Понимаешь? Круцио. Я хотел наложить его! И ты все еще считаешь… — Да! Ты не заслужил! Да если бы он знал! «Хоть одна здравая мысль» — Не узнает! Никогда! Ты обещал непреложным! — крикнул Драко чуть ли не подрываясь с кровати и снова падая со стоном, когда сильные руки Снейпа попытались уложить его. Снейп закрыл глаза. Драко откинулся на подушки. «Еще и непреложный. Да что ж ты так боялся, что я узнаю? Перестраховался по всем пунктам». — Все нормально, правда, я живой. — Шрамы я могу свести. — Не надо. — Почему? — Хочу чтобы остались от него, как напоминание. Компенсация за этот шрам. Я ему как минимум должен. Драко поднимает руку прикрытую повязкой и Гарри знает, что там метка. И ему больно от того, как много шрамов на теле носит Драко. «Компенсация? Не ты ли пытался помочь мне, подставляясь под метку? Не ты ли сговорился с Дамблдором? За что компенсация? Драко, ты сам себе врешь. Тебе эти шрамы не из-за метки нужны…» В тот день Гарри задержался чуть дольше. Он рисковал, но это риск, который он даже не выбирал. Он просто не мог заставить себя. Сидя под окном в медпункте, где мадам Пофри постоянно обхаживала Драко, он не мог заставить себя сделать хоть что-то. Шрамы, шрам… Они были у него перед глазами каждый раз, когда он говорил себе: «Нужно возвращаться». Потом вставал, снова смотрел на Малфоя в кровати и садился обратно. Драко не мучился. Почти. Его накачали таким количеством обезболивающих, что он просто не смог бы ощутить какую-либо сильную боль. Но проблема даже не в боли, которую он мог ощутить. Шрамы. Вот причина, по которой Гарри не мог уйти. Как много их? Как много невидимых? Сколько Драко пережил за эти годы? Почему всем похер? Никто не смотрел на его историю. А ведь его история куда важнее, чем может показаться. Перед глазами мельтишили люди. Он и себя пару раз видел под той же мантией-невидимкой, когда приходил убедиться, что поверженный враг все еще дышит. Ему тогда тоже было плевать на историю Малфоя. И он осуждал теперь уже и себя. Все казалось мерзким. Все казались лживыми. Драко тоже лгал. Только теперь эта ложь не отвращала, а восхищала. Что до остальных, то от них Гарри выворачивало. Снейп, Дамблдор, Забини, Седрик, Тео… Кто еще видел, но молчал? Кто еще осознавал, что Драко — не просто аристократичный подонок? И как они посмели молчать? Гарри давно смирился с тем, что небезупречен. Война заставила делать вещи, которые никто не согласился бы делать просто так. Ты идешь по головам и трупам, чтобы выжить даже, если на хорошей стороне. Но проблема не в этом. Шрамы от сектумсемпры остались на теле Драко. И они напоминали о самопожертвовании, закрывая все остальное, потому что теперь Поттер смотрел на него под совершенно другим углом.