Иллюзия

Солнечный свет заливает комнату, пробираясь за полог кровати. Он ласкает практически обнаженные тела двух парней, лежащих в обнимку. — Поттер, где опять твоя подушка? Почему ты меня с моей постоянно выселяешь? — Не выселяю я тебя, мы вместе на ней помещаемя неплохо. — Подарю тебе словарь, чтобы ты наконец понял определение слова «мое». — О, я очень хорошо знаю определение этого слова. Гарри поднимается на руках, с улыбкой на губах, осматривая тело под ним и впивается зубами прямо в плечо, оставляя укус и ощущая, как довольно внутри мурлычет чувство собственничества. Драко не любит спать в одежде. Теперь не любит. И Гарри рад, что его вкусы поменялись, потому что так проще. Не только заниматься сексом или ласкать друг друга полночи, пока не вырубишься без чувств, так проще видеть. Когда они впервые оказались в постели вместе, Драко очень сильно нервничал. Гарри удивился. Он боялся раздеться даже больше, чем показывать своего патронуса. А в тот раз эта задница сбежала буквально! Поэтому Гарри не долго думая загнал его на кровать и задернув полог, запечатал магией. Стало спокойней. Но только Гарри. Драко же метался, как загнанный зверь. — Драко, ну что опять? Если ты не готов, я не трону тебя! Да и к тому же, мы вроде договорились, что ты будешь сверху. Чего ты боишься? — Боюсь? Не слишком ли много самоуверенности? Несмотря на грозный вид, завышенный тембр голоса говорил про повышенную чувствительность. — Ладно, все, не будет сегодня ничего. Просто поцелуи. Я не уйду, потому что моя спальня сегодня за Роном и Гермионой. Но и секса не будет. Годится? — Мы же договорились с Тео и Блейзом. — И что? Потом еще раз договоримся. — Но… Гарри улыбнулся, видя жуткое разочарование на лице напротив и подполз ближе. — Что «но»? Драко, сладкий мой, знаешь каково мне видеть тебя таким? — Каким, таким? — Испуганным. Я что маньяк? Драко рассмеялся зарываясь в ароматную шею своего парня. — Дело не в тебе, Гарри. — Тогда что? — Шрамы. Одно слово. Он прошептал его очень тихо, в ямку за ухом, но это заставило полностью перевернуть картинку. Не его боялся — себя боялся показывать тому, кого любит. Гарри отпихнул Малфоя от себя и начал медленно расстегивать его рубашку. Драко схватил его руки. — Не смей! Это тело такое же мое, как и твое. Дай посмотреть! — Пиздец ты наглый! Ничего не попутал? Драко обронил его на спину и навис сверху. Гарри это не остановило. Он полез под парня и начал стягивать уже расстегнутую рубашку. Шрамы начали появляться не сразу. Точнее, может их и было бы видно, просто за пологом освещение слабое и потому Гарри не сразу увидел, но когда рассмотрел понял, чего опасался Драко. Их много. Очень. Казалось, тело испещрено шрамами и далеко не только от сектумсемпры. — Ты поэтому боялся, что я увижу тебя в том лесу, если буду проверять, где они применяли инсендио? — Они ужасны? Тебе противно? Гарри видя в глазах напротив не столько неуверенность, сколько страх, полюбил его еще сильнее. Потому что Драко спрашивал, не утверждал. А значит ему самому они не причиняют дискомфорта, ни морального, ни физического. Значит, они ему дороги. Он просто боится, что Гарри не примет. — Нет. Драко я люблю любого тебя и язву, и сволочь, и ангела. И твое тело я тоже люблю любым. Эти шрамы… — Гарри тепло улыбнулся той самой улыбкой, которую обожал Драко, — Дай угадаю. Карта? Драко улыбнулся в ответ. — Откуда знаешь? — Ты не хотел сводить следы от сектумсемпры, словно боялся, что это нарушит картину. Мне показалось странным, но теперь стало ясно. Это лишь часть пути, да? Но важная. — Все было важно. А глядя на них я… как будто ближе. Гарри опрокинул его на спину целуя в область солнечного сплетения. — Как близко ты хочешь быть ко мне? — прошептал он глядя прямо в глаза. — Показать? Той ночью они не спали. Гарри стонал, Драко хрипел, оба сорвали голос и сломали одну опору балдахина. Гарри боялся, что под утро на теле любимого останется хотя бы одно не зацелованное место, Драко боялся, что не получит максимум и не сможет ощутить ту близость о которой не смел даже мечтать. Он вплетался в Гарри, вжимался, вливался и снова по кругу, забывая про усталость. Доставить удовольствие друг другу — наравне с кислородом. Быть с Гарри, вторгаться в его тело слыша истомное «Еще», стало самым любимым хобби парня всего за ночь. Но это тогда. Дни шли, недели меняли друг друга. Они установили расписание между комнатами, чтобы никто никому не мешал и парни могли нежится в объятиях друг друга хотя бы иногда. Хотя разумеется, график все время нарушался. Сейчас, рассматривая обнаженное тело в лучах утреннего солнца, Гарри хотел поцеловать каждый шрам, ярко выделяющийся на бледной коже. — Прости за боль, — целует он шарм от сектумсемпры. — Прости за сомнения, — целует шрам от адского пламя. — Прости за жестокость, — последний поцелуй на метке, которая хоть и выцвела, стала еще одним символом для них двоих. Они не обсуждают его шрамы. Когда все стало на свои места, Драко заставил Гарри отдать Макгонагалл маховик времени. Она чуть не прибила паршивца, но смилостивилась, так как он все же ничего не испортил во времени, да еще и с Драко сблизился. Но это было важно для Драко и Гарри понимал. Он и так влез куда не имел право. Драко не хотел, чтобы он и дальше продолжал в его прошлом шариться. И потому больше никакого маховика. Гарри теперь только делает предположения о тех шрамах, историю которых не знает достоверно. Он может спросить или сказать, что думает, но Драко никогда не отвечает. Он все еще молчит о прошлом, потому что это лишь его тайна и Поттер не лезет насильно. Он ведь уже знает все самое важное. А остальное, если Драко захочет, однажды сам откроет. Но и Драко не мешает Гарри делать предположения. Не удивительно, что у героя тысяча вопросов. Драко действительно постарался заметая следы и играя роль мерзавца. Все эти шрамы лишь напоминание, что то, что на виду, не всегда является истиной. И потому, он улыбается на очередные предположения Гарри и подминает его под себя, цепляется губами в сладкие губы, вызывая сладкий стон. Однажды Драко расскажет. Все расскажет. Всю историю целиком. Но не сегодня. Сегодня он хочет просто любить и быть любимым этим невероятным человеком, что пришел к нему из любимой, детской сказки, легенды, мечты, под которую каждый вечер засыпал задолго до того, как Гарри Поттер вообще узнал, что есть на свете такой вот таинственный, Драко Малфой.