ˏ-ˋ✷Enjoy the Silence✷ˎ-ˊ

Таф долгое время не нравился роблоксианцам. Он был настоящим разрушителем. Без колебаний и раздумий выполнял приказы Билдермена. С тех пор как он оказался в ‘забытых’, Тафа часто мучили кошмары о днях работы, подавления протестов и (как он считал) несправедливых обращений. Его терзало то, что ему приходилось выполнять свою работу, уничтожать игры — не из злого умысла. У Тафа не было иной цели, кроме этого. Он боялся, что всё это станет реальностью после побега из владений Спектра — их личного ада и ада других выживших. Однажды ночью Таф проснулся в холодном поту. Он сел прямо, с длинными растрепанными волосами, мурашками по коже и взъерошенными перьями, которые золотисто мерцали в лунном свете, словно дразнящем его притворным спокойствием. Напряжение накатывало волнами, по спине пробегала дрожь. Его маленькие порванные крылья расправились — случайная травма от собственных подпространственных мин. Он пытался избавиться от части напряжения, прежде чем неприятное чувство тревоги задержится слишком надолго. Вскоре его крылья аккуратно сложились за спиной. Ему нужно было отвлечься. Что угодно, лишь бы его мысли не возвращались к бездне отчаяния в его сознании. Возможно, ему просто нужно было, чтобы кто-то посидел рядом с ним в тишине. Достаточно долго, чтобы он смог собраться с мыслями. Он мог бы пойти к Гостю, но даже тогда… солдату нужен был отдых перед предстоящими раундами. Он мог бы пойти к Билдермену, но у них сложные отношения. Шедлетски… да нет. Он бы заснул. Шанс – без шансов. Тутайм – точно не вариант, кто знает, насколько они нестабильны. Эллиоту тоже нужен был отдых перед предстоящими раундами. Нуб никогда особо не общался с остальными. А Таф совсем не любил 007n7 из-за репутации бывшего хакера, который был, по сути, анархистом. Таф знал Веронику слишком недолго, чтобы доверять ей… Оставался только один вариант. Дусеккар – но примет ли он его вообще? Он этого не знал. Попытка не пытка. Таф вскочил с кровати, и слабый вздох вырвался из его груди, превратившись в теплый пар. В царстве Спектра всегда было холодно. Его крылья грациозно взмахнули, когда он удержалась на ногах. Он порылась в шкафу своей хижины и достал темную мантию с золотой вышивкой, а также черную бандану. Накинув скрытную одежду, он покинул свой мрачный дом. Сверчки и уханье совы наполняли ночную атмосферу, знакомым для Роблоксии настроением, но Таф знал, что эти звуки были фальшивыми. Однако ему это не мешало. Это напоминало о его доме. Хруст гравия под ботинками все продолжался и продолжался, пока наконец не прекратился. И вот он, у порога дома Дусеккара. Теплый свет пробивался из окна, контрастируя с другими окнами хижин, в которых спали выжившие. Дусеккар не спал. Его крылышки возле ушей прижались к голове. Он глубоко вздохнул, собирая волю в кулак и, сдержанно шагнув на крыльцо, постучал. Сначала воцарилась оглушительная тишина. Все замерло на несколько секунд, пока Таф не услышал отчетливое хриплое ворчание из дома. Затем Дусеккар открыл дверь, с серьезным и невозмутимым лицом, в очках и синем халате. Его тапочки никогда не касались пола, Дусеккар всегда любил парить в воздухе. «Таф? Что ты здесь делаешь?.. Уже поздний час.» — спросил Дусеккар с растерянным, но обеспокоенным выражением лица, нахмурив брови, но не выражая гнева. Его руки оставались на дверной ручке. Таф ожидал, что ему скажут вернуться, а не... проявят беспокойство. Можно было бы и высказать всё прямо сейчас. Таф ответил: "❌😴💤". Его руки теребили одежду, чтобы не дать нервным пальцам слишком сильно дрожать. «Ах, похоже, это ночные кошмары. Прошу тебя, проходи в мою обитель. Ты всегда желанный гость». Дусеккар отплыл в сторону, протянул свою руку. Таф, хотя и колеблясь, взял её и вошел в хижину. Дусеккар, нежно держа его, сопровождая. Сама хижина создавала ощущение домашнего уюта. На дальнем конце стены находился камин. В воздухе витал приятный аромат кофе и запах, напоминающий сосну. Лестница, ведущая на второй этаж. Мягкий ковер посреди гостиной. Судя по тому, как Дусеккар ведет его, кажется, что он не терпится вернуться к тому, чем занимался ранее. Таф был проведен в библиотеку в задней части дома. Книжные полки стояли вдоль всех стен, кроме левой, где находился письменный стол, одиночный откидной диван и прикроватный столик, на котором стояла лампа. Дусеккар отпустил руку Тафа, подлетел к дивану и сел, потянувшись за книгой, оставленной на столике. Таф смотрел на него, неловко стоя и снова взмахивая крыльями, пытаясь избавиться от нервозности. Волшебник просто начал читать и, не поднимая глаз, похлопал себя по коленям, жестом приглашая Тафа сесть. Перья Тафа взъерошились, он не был уверен, действительно ли Дусеккар предлагает ему сесть рядом с ним. Дусеккар проворчал, ему не нравилось колебание, и просто использовал свою магию, чтобы притянуть Тафа к себе. Затем Таф оказался у него на коленях. Его бедра покоились по бокам бедер волшебника. «Твоя медлительность испытывает моё терпение», — проворчал Дусеккар, глубоко вздохнув и похлопав Тафа по спине. Таф заметно расслабился, тело и крылья обвисли, а голова покоилась на широкой груди Дусеккара. Усталость накрыла его, как грузовик. «Твои крылья такие маленькие, никогда мои глаза не видели ничего подобного.», — прошептал Дусеккар, проводя кончиками пальцев по нежному оперению. «Поистине прекраснейшие», — восхищался он красотой, несмотря на размер. «Поведай мне, Таф. Как это произошло?» — Дусеккар спрашивал о том, почему Таф утратил способность летать. "💥⚠️. 🤕🪽, ❌🕊️." Таф не возражал против того, чтобы объяснить свою инвалидность. Он не проявлял никакого дискомфорта. «Ах, по злой случайности твои крылья были повреждены. Мое сердце болит за тебя. Ведь я тоже не могу парить. Во всяком случае, не здесь», — сказал он, нежно и бережно сжимая маленькие крылья Таф. Дусеккар заметил, что он не вздрогнул, когда их подняли. Он решил, что кошмары вызваны не инвалидностью. На этот раз он задал другой вопрос: «Какое призрачное видение или какой ужасный сон тревожит твой покой?» Его тон был размеренным, чтобы не показаться равнодушным. Зная, что иногда может показаться ворчливым, хотя на самом деле это не так. Таф засомневался: знал ли Дусеккар о том, чем Таф занимался в своей карьере? Его охватил страх, он не знал, как объяснить это так, чтобы не выставить себя в плохом свете. Но его голос прервал размышления, не дав ему запутаться в своих мыслях: «Никакого вреда от меня тебе не будет. Твои хитроумные ловушки спасали мне жизнь бесчисленное количество раз. Я предлагаю тебе свою скромную услугу, чтобы отплатить за твою доброту». Он успокаивал Тафа. Это подбодрило беспокойного Тафа высказаться… или выразить себя. Дусеккар толком не знал, как это назвать. "💣🧨.. 💥💥🏘️🏘️🎮🕹️👾💥💥. 👤💼 🤝 👷🏻‍♂️." — объяснил Таф. Он обдумывал, что сказать, прежде чем продолжить, и, изображая задумчивость, прижал к голове крылья, словно стыдливая собака. "😴💭=✊✊🗣️📢🪧. 👊😡👊. ✋😰🤚." Дусеккар внимательно слушал, слегка прищурив глаза. Как будто обрабатывая информацию, полученную от своего огорченного друга. Треск в камине успокаивал Тафа от лишних размышлений, пока Дусеккар молчал, для него это было лучше, чем сидеть со звоном в ушах от тревоги. Через мгновение Дусеккар успокаивающе сжал Тафа за бедра. Погладил их, а затем заставил руки замерть. Он тихо вздохнул, а потом это превратилось в мягкий смех. «Не страшись клеветы, безрассудного осуждения. Ты боишься возможностей больше, чем фактов». Он усмехнулся. Желтое свечение в его голове вспыхнуло чуть ярче, выражая его веселье. «Это взгляд детства». Одна из его рук отпускает бедро Тафа и поднимается, чтобы погладить Тафа по голове. «У тебя всё хорошо». Его голос был добрым, а сердце — скромным. «Но... Зачем же ты так гасишь огонь творцов?» Таф молчал, у него не было ответа. Вернее, он не знал, что сказать. У него не было оправдания для уничтожения игр Роблоксии. Или для уничтожения творчества, если уж на то пошло. Он полагал, что делал это, потому что в его глазах это было правильно. Даже если он был самоуправцем и не осознавал, что то, что он делал, было неправильно. Сейчас, если подумать, он, возможно, причинил невинным людям больше вреда, чем пользы. Дусеккар снова вывел его из состояния чрезмерного обдумывания. «Прошлое — это лишь прелюдия», — фыркнул Дусеккар, поправляя очки. «Забудь. Прижмись ко мне и позволь сладкому сну окутать тебя. Разве ты не устал?» Дусеккар раскрывает объятия, позволяя Тафу обнять его как следует. Тот не сопротивляется и обнимает его, чувствуя тепло их тел. Дусеккар обнимает меньшего по размеру, взъерошивая его перья, чтобы заставить его напряженное тело расслабиться. Дусеккар одобрительно хмыкнул. Таф просто прислонился к нему, его глаза закрылись под капюшоном, как перья, падающие на землю. Треск камина добавлял еще больше уюта в приятную атмосферу, которая окружала их обоих. Волшебник ждал, пока Таф погрузился в сон. Услышав тихое, едва слышное похрапывание, он потянулся за книгой и начал читать, напевая старую, очень знакомую мелодию. Таф прижался к нему ещё сильнее, словно пытаясь подогнать свое тело к телу Дусеккара, как кусочек пазла. И так они сидели. Наслаждаясь тишиной.